Солнечный лабиринт

;;;;;; ;;;;;;;;;;я ;;;;;;... ;;; ;; ;;;;;;;;
;;; ;;;;; ;;;;;;, ;;;;;;;, ;;;;;;;
П;;;;;;; ;; ;;я;я... ;; ;;;;;;;
;; ;;;; ;;;; ;;;;;;, ;;; ;;; ;;;;;;;;;...

;; ;;;;;; ;;;;; ; ;;; ;; ;;;;;;

***
Они перешли поле и остановились у самой кромки леса.

Сонам, сев на землю, погрузила лицо в вересковые заросли.

Нос приятно защекотало.

— Давай остановимся здесь.

— Но тогда мы не успеем до полуночи к озеру. Дорога длинная, и сейчас рано темнеет.

Девушка улыбнулась.

— Вообще-то нам не впервой менять свои планы… но давай решать вместе, решение должно устраивать обоих.

Родион задумался, ведь и ему не была чужда спонтанность, как и Сонам. И всё же, более склонный к основательности, переориентироваться с подобной лёгкостью мужчина не был способен.

Ощущая ответственность и за девушку, он желал избежать ненужного риска.

— Давай побудем здесь до обеда, а потом всё же отправимся к озеру. Просто на наши места заглянем тогда на обратном пути, идёт?

Сонам кинула на друга тёплый взгляд. Она восхищалась его способностью легко находить компромиссы. А ещё отзывчивостью, что Родион проявлял к людям.

Девушка считывала со своего возлюбленного некую духовную зрелость и уважала его за это.

Та заключалась в том, что Родион не осуждал других за их слабости. Не обесценивал свои или чужие чувства по примеру многих, следующих за модой на цинизм. Напротив, его способность ставить себя на место другого человека с годами только возрастала.

Но при этом не был мужчина никогда и мямлей. Имея чёткую позицию почти по любому вопросу, он, при необходимости, её отстаивал.

Родион, казалось, чувствовал — когда стоит уступить, а когда последовательно настоять на своём.

И Сонам училась у друга этому балансу.

Девушка была благодарна за возможность расти рядом с ним. Ощущать себя любимой и дарить любовь в ответ. А ещё она была благодарна за то, что мудрость Родиона позволяла ей раскрывать свою женскую уязвимость безопасно.

Их души выбрали расти совместно. И личности, согласившись с этим путём, раз за разом покидали зону комфорта ради осваивания новых духовных земель. Оба учились через партнёрство безусловной любви, что не приемлет жажды обладания, но всегда отзывчива к доверию и искренности.

Девушка бывала порой чересчур горяча и непоследовательна. Огонь взвивался в её детском сердце часто внезапно, что приводило, если тот не обрамить, к пожару.

Вот тогда спокойная рассудительность друга и оказывалась весьма кстати.

Даже сейчас Сонам, начавшая разговор из желания непременно добиться своего, заметила это за собой и отступила.

— Ты прав. Побудем здесь до обеда и пойдём.

Довольная найденным компромиссом, она нырнула в заросли иван-чая и пропала из виду.

Родион, оставив вещи у входа в этот природный лабиринт, последовал за девушкой.

Заросли оказались, действительно, внушительных размеров.

Стараясь подавить как можно меньше цветов, Сонам аккуратно прокладывала путь. Ветви раскачивались над головой, распределяя солнечное тепло неравномерно по телу.

Солнце стекало струями по щекам, обдавало жаром ключицы и, казалось, проникало по невидимым каналам даже в сердце.

Девушка на секунду замерла, ощутив в районе груди приятное покалывание.

— Сая, всё хорошо?

Родион, что шёл по протоптанному пути следом и повернул за тропой, уткнулся прямо в спину девушки.

Та развернулась, и мужчина заметил слёзы на её глазах.

Сонам порывисто его обняла.

— Я так счастлива! Потому что ты мой любимый… потому что лето и светит солнце. Потому что у меня всё уже есть!

Люди иногда такие жадные… Они не ценят того, что уже рядом с ними. Им хочется непременно владеть единолично, запереть на тысячу замков… Но при этом они даже и порадоваться ничему толком не могут. Всё боятся, что у них это отберут… Мне кажется… возможно, и я раньше была такой…

— Нет, Саечка, не была.

Родион нежно поцеловал девушку в висок.

— Ты всегда ценила собственную свободу, поэтому уважала и чужую волю, будь то воля природы или другого человека. Я свидетель.

Он вернул девушке объятие, бережно повернув её к своему прежнему месту.

— Давай теперь я пойду впереди. Посмотрим, чем этот волшебный лабиринт закончится.

Родион по примеру подруги отдал своё тело солнцу и интуитивно двинулся вперёд.

Мужчина тоже проживал сейчас необыкновенную смесь эмоций. Были там и радость переживания этого момента, и сожаление о совершённых ошибках, и осознание своего взросления.

Он был уже не тем Родионом, каким был ещё каких-то три года назад.

Пройденный до этого лабиринта путь представлял собой овраги и пригорки, которые он, несмотря на погоду или усталость, преодолевал.

И теперь ощущал благодарность самому себе за то, что не испугался, не застрял на одном месте, как бывает, когда мы не в силах осознать какой-то сложный урок.

Мужчина сейчас сам себе признавался, что порой шёл даже где-то напролом, не особо считаясь с собственными чувствами.

И когда те притупились, потеряли прежние яркие краски, он стал осознавать свою ошибку.

Да, он всё же дошёл именно этой дорогой, но и цена за этот путь была велика.

Родион выгорел.

Стал одинаково бояться как солнца, так и препятствий на пути.

Возможно, именно поэтому он так малодушно и пропустил Сонам вперёд, а затем, идя следом, переживал.

Но стоило ему увидеть её освещённое солнцем радостное лицо, мужчина понял — что всё правильно.

Его не обманули слёзы девушки, он ощутил это через объятие — она счастлива.

Она по-настоящему и глубоко радуется всему тому, что с ними происходит.

Чувства подруги, несмотря ни на что, остались по-детски живыми.

И только лишь та же детская тревожность порой кидала тень на её жизнелюбие.

Но с этим они легко справятся.

Родион улыбнулся своим игривым мыслям.

Ему передалось вдохновение Сонам, и мир словно бы по мановению волшебной палочки обрёл краски и ясность.

— Иногда, чтобы заново найти себя, нужно зайти в лабиринт…

Произнёс он очень тихо, но девушка его услышала.

— Или сотворить этот лабиринт самим!

А затем и радостно добавила:

— Чтобы найти выход с другой стороны.

Оба остановились.

Заросли внезапно окончились, доведя друзей до солнечной лесной опушки.

Вид был поистине волшебный.

Низкорослая трава волнами устилала землю, на которой белыми островками то там, то здесь ютились поселения клевера.

Иван-чай же точно материк опоясывал это ходящее ходуном травянистое море, на которое сосны отбрасывали величественные тени.

— Что это!?

Восхищённо выдохнула Сонам.

— Ну… видимо, то самое волшебство, за которым ты и отправилась в этот путь.

Вместо ответа девушка приблизилась и поцеловала Родиона в губы.

***
Асфальтовая дорога резко обрывалась, разветвляясь подобно руне альгиз за перелеском.

И дальше, удаляясь друг от друга, тропинки текли в разных направлениях.

Самая узкая, левая, терялась в зарослях дрока и шла до самого моря.

Средняя и правая же вели к окраинам одной из деревенек.

Ульяна, зайдя в перелесок, не собиралась спешить с выбором.

Она высматривала солнечные проплешины, желая поскорее выйти из тени. Ей хотелось расположиться на согретой утренним светилом траве и дать таким образом себе передышку.

Желание пройти этот путь пешком стоило девушке трёх часов сна и непроходящего даже при движении озноба. Всё-таки утро выдалось прохладным.

Ночная длань ещё лежала на природном челе, не желая смириться с очередным наступающим днём.

Отыскав глазами подходящий островок, Уля плашмя упала в траву и прикрыла глаза.

Вскоре она уже не ощущала ни озноба, ни тяжести в ногах, только лёгкое пощипывание от искорок, что запускало солнце под её веки.

В голове стояла приятная пустота, словно бы последние годы её жизни стёрлись подчистую, и теперь в ней образовался провал.

Не хотелось больше заполнять себя чем-то случайным, поэтому она дожидалась душевного отклика.

Наблюдая за поверхностью, девушка отслеживала и более глубинные переживания.

Будучи уверенной, что без подобных погружений счастья не обрести, она стремилась заручиться поддержкой духа.

Поэтому в отсутствие вдохновенного импульса или того самого душевного узнавания выбор свой и откладывала.

Ей не было свойственно окружать себя чем-то сугубо практичным, даже если это и подпитывало бы её эго.

Но хотелось чего-то родного… искренности.

Девушка привыкла защищать внутреннего ребёнка от любых сторонних манипуляций.

И потому, отстаивая свою свободу, иногда приходилось облачаться в воинские доспехи.

Только вот те не позволяли ощутить чужого прикосновения, и даже тоскуя по близости, Уля сама же себя от неё и отсекала.

Оборотная сторона любой близости — это потенциальная возможность боли.

Да ещё и прямо пропорциональной той по интенсивности.

Девушка и сейчас размышляла об этом.

Что, делая выбор — рисковать или нет, человек поднимает на поверхность самый древний конфликт.

Определяется глубина, на которой он собирается существовать и исследовать земной мир.

Личность, обусловленная болезненным опытом, зачастую стремится остаться на поверхности.

А душа, желая себя вспомнить, тянет в самые тёмные глубины.

Подобная борьба человека закаляет: отыскивает ли он кислород для своих погружений или даже отдаёт предпочтение тому, чтобы ничего о себе не знать.

Иногда с решением довольствоваться малым, самые дальние неисследованные комнаты в доме просто баррикадируются.

Может, на время, а может, и навсегда.

Ульяна этого для себя не желала.

Она знала, что голос души много чем можно заглушить, но предпочитала пройти конфликт.

Зайти в этот глухой, скупой на солнце перелесок, где ей предстоит договариваться со своими страхами и мечтами.

Лёгкость часто приходит после конфликта — Уля знала и это.

Не поверхностное, быстропроходящее удовольствие от материи, а подлинная лёгкость творчества.

Глаза Ули по-прежнему были закрыты, но она ощущала движение солнца.

Оно покинуло её временное убежище, чтобы обогреть новый лесной участочек.

Уля прекрасно понимала, что какой бы дорогой ни решила пойти, она ничего не потеряет.

Природа ведь не ставит человеку неразрешимых задач.

Ждёт ли её вечерний морской закат или простой, гостеприимный ужин в деревне — это будет её точкой роста.

Подлинный конфликт проживался сейчас намного глубже, и потому, стремительно вынырнув из образовавшейся тени, девушка свернула на тропинку.

Когда она осознала, какой дорогой идёт, ей стало интересно:

— А какой же выбор сделает Олег?

Он должен был приехать утренним поездом и перед встречей скорее всего решит посетить это памятное место.

Девушка взглянула на экран телефона — сети не было.

А значит, и ни единого шанса на помощь чего-то материально-прогрессивного.

Обоим снова оставалось полагаться на то неосязаемое в виде синхронностей, снов и природных подсказок.

 На то интуитивное, что могло свести их в одних координатах ещё до заката.