Глава 4. Истинные и Ложные Хранители

Глава 4. Истинные и Ложные Хранители

     В следующие несколько недель школьная библиотека стала для Анны Петровны не просто местом работы Марилены Игнатьевны, а настоящим святилищем. За закрытой дверью, за чашками травяного чая, Анна узнавала изнанку мира, который она считала таким привычным и предсказуемым.

     – Вы думаете, вы одна такая? – усмехнулась Марилена Игнатьевна как-то вечером, раскладывая на столе старинные, потрескавшиеся карты города. – Нет, Анна. Искра пробуждается редко, но она есть. И что самое удивительное, несколько таких искр тлеют прямо здесь, в этих стенах.

     Анна Петровна удивлённо подняла бровь, вспоминая педсоветы и перекуры в учительской.

     – Здесь? В школе? Кто?

     – Имена я пока не назову, – мягко, но твердо остановила её наставница. – Но вы скоро научитесь видеть их сами. Видите ли, мир магии, если можно так выразиться, делится не на светлых и тёмных, как в ваших любимых романах. Деление гораздо прозаичнее и опаснее. Есть Истинные Хранители, а есть Ложные.

     Марилена Игнатьевна провела пальцем по карте, и там, где должна была быть школа, вспыхнула крошечная, но ровная золотистая точка. Рядом с ней замерцали несколько тусклых, грязно-серых пятен.

     – Ложные Хранители, – продолжила библиотекарь, – это люди, которые отчаянно хотят обладать силой, но не имеют ни дара, ни, что важнее, внутренней дисциплины. Они читают форумы, покупают свечи в эзотерических лавках и искренне верят, что они – великие  ведьмы или маги. На самом деле, они подобны кривому зеркалу. Они не генерируют энергию, они лишь искажают ту хаотичную, бытовую энергетику, что их окружает.

     – И что они могут сделать? – спросила Анна, вспоминая свои страхи перед собственной силой.

     – В основном, мелкие пакости, – фыркнула Марилена. – У кого-то вдруг начинает глючить телефон, когда он звонит нелюбимому начальнику. У конкурента внезапно портится прическа перед важным свиданием. Сломанный каблук, пролитый кофе, внезапная мигрень. Они питаются этим мелким хаосом, теша свое эго. Они думают, что это они «сглазили», а на самом деле это просто их собственная неустойчивая аура притягивает мелкие неприятности, как магнит притягивает металлическую стружку.

     Анна Петровна кивнула. Это звучало почти безобидно. Но выражение лица Марилены Игнатьевны оставалось суровым.

     – Но, Анна, есть одно «но». Иногда такие люди, ослеплённые собственной значимостью или обидой, пытаются «нагадить по-крупному». Они пытаются провести сложный, как им кажется, ритуал, чтобы навредить врагу. И поскольку они не умеют управлять потоком, они действуют как ребёнок с гранатой. Они не могут контролировать силу, и она бьёт рикошетом, причиняя реальный, иногда непоправимый вред обычным людям. Случайные аварии, внезапные тяжёлые болезни, нервные срывы.

     Библиотекарь посмотрела Анне прямо в глаза:

     – И вот тут в дело вступаем мы, Истинные Хранители. Наша задача не в том, чтобы охотиться на Ложных и карать их. Наша задача – защищать обычных людей, которые даже не подозревают, что стали мишенью. Мы должны нейтрализовать вред, разорвать эту грязную связь и, если возможно, мягко, но жёстко показать Ложному Хранителю, что его песенка спета, пока он не натворил бед.

     На следующий день Анна Петровна вышла на большую перемену с совершенно новым видением. И она увидела.

     Мимо прошла  учительница истории, Елена Сигизмундовна. Внешне она была безупречна: модный костюм, идеальная укладка, лучезарная улыбка. Но вокруг неё клубилось нечто вязкое и липкое, похожее на дым из сырых дров. Анна почувствовала лёгкий привкус меди и раздражения. Елена Сигизмундовна в этот момент оживлённо беседовала с завучем, и Анна заметила, как историчка бросила быстрый, злобный взгляд на проходящую мимо молодую учительницу математики, которая недавно получила престижную грамоту. В тот же миг дым вокруг Елены Сигизмундовны сгустился, и у учительницы математики из рук выскользнула папка, рассыпав листы по полу. Елена Сигизмундовна сладко улыбнулась, торжествующе поправив воротник.

     «Ложная», – с холодной ясностью поняла Анна Петровна. Она думает, что это её «сила». А на самом деле она просто паразитирует на чужой усталости и невнимательности.

     Но настоящий тест пришел через два дня.

     В школу позвонила в слезах мать Оли, той самой тихой отличницы из девятого «Б». Девочка, которая всегда была примером для подражания, внезапно начала вести себя неадекватно: за неделю до районной олимпиады у неё начались панические атаки, она стала забывать простейшие вещи, а вчера упала с лестницы, сломав руку. Врачи разводили руками, списывая всё на стресс и переутомление.

     Анна Петровна попросила разрешения прийти к ним домой под предлогом передачи конспектов.

     В квартире Оли было тяжело дышать. Воздух казался спертым, а в углу комнаты девочки, над её письменным столом, Анна увидела то, от чего у неё сжалось сердце. Там висел уродливый, пульсирующий сгусток грязно-фиолетовой энергии, похожий на паука. Он был соткан из зависти, злости и чужой, неумелой воли. Кто-то очень хотел, чтобы Оля не поехала на олимпиаду. И этот «кто-то» был настолько некомпетентен, что его «проклятие» било по ребенку с удвоенной, неконтролируемой силой.

     – Это работа Ложного, – прошептала про себя Анна. – Неумелая, грязная, но от этого не менее опасная.

     Она не стала доставать мел или рисовать круги, как делала бы героиня фэнтези-романа. Она вспомнила уроки Марилены Игнатьевны. Стань центром бури. Не борись с хаосом, упорядочь его.

     Анна Петровна подошла к столу. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри неё расцветает то самое спокойное, золотистое тепло. Она не стала атаковать фиолетовый сгусток. Вместо этого она мягко, но неумолимо начала «выпрямлять» пространство вокруг себя. Она представила, как её воля, подобно тёплому, плотному одеялу, накрывает комнату, вытесняя липкий холод.

     Она мысленно нащупала нити, тянущиеся к этому сгустку, и одним точным, хирургическим движением перерезала их. Не со злобой, а с абсолютным, ледяным равнодушием, с которым садовник обрезает сухую, больную ветку.

     Сгусток дрогнул, потерял опору и мгновенно рассыпался в невесомую серую пыль, которая тут же исчезла. В комнате стало легче. Запах спёртого воздуха сменился легким ароматом озона и чистоты.

     – Анна Петровна? – раздался слабый голос.

     Анна открыла глаза. Оля стояла в дверях своей комнаты. Девочка выглядела бледной, но в её глазах больше не было животного страха. Плечи расправились.

     – Мне вдруг стало так легко, – удивленно прошептала она. – Как будто с меня сняли тяжёлый рюкзак.

     – Это пройдет, Оленька, – мягко улыбнулась Анна Петровна, подходя к ней и обнимая за плечи. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим. – Ты просто немного переутомилась. Теперь всё будет хорошо. Ты поедешь на олимпиаду и напишешь её блестяще.

     Вечером, отчитываясь перед Мариленой Игнатьевной в библиотеке, Анна Петровна чувствовала не эйфорию от победы, а спокойную, глубокую удовлетворённость.

     – Вы хорошо справились, – кивнула наставница, разливая чай. – Вы не стали искать виновных, вы не стали мстить. Вы просто убрали мусор. Это и есть путь Истинного Хранителя.

     – Я чувствовала, кто это сделал, – тихо сказала Анна, глядя на пар от чашки. – Энергетический след вел в сторону квартиры одной очень амбициозной мамы из  параллельного класса, чья дочь тоже претендовала на это место в олимпиаде.

     – И что вы будете делать? – в голосе Марилены прозвучала нотка интереса.

     Анна Петровна улыбнулась. Это была улыбка опытного педагога, который знает, как справиться с хулиганом, не прибегая к крику.

     – Ничего сверхъестественного, Марилена Игнатьевна. Завтра я приглашу эту маму в школу для «беседы об успехах её дочери». И я прослежу за тем, чтобы её собственная, неумелая энергия начала возвращаться к ней бумерангом в виде самых банальных, но очень неприятных бытовых неурядиц. Пусть почувствует на себе то, что пыталась сделать с ребёнком. Иногда лучший урок – это зеркало.

     Марилена Игнатьевна рассмеялась, и звук этот был подобен звону старинных колокольчиков.

     – Добро пожаловать в ряды Хранителей, Анна Петровна. У вас отличное педагогическое чутьё. И, кажется, весьма грозный потенциал.