Пираты с острова Позора

Глава 1. Пират с острова Позора: Эпическая сага о том, как один капитан чуть не утопил мечту, но спас репутацию (и попугая).

Над Карибским морем вставало солнце — такое яркое, что даже чайки щурились и ворчали друг на друга: «Эй, ты, не стой в луче, у меня перья выгорают!» Первые золотые стрелы рассвета пронзали густую пелену тумана, стелившегося по воде, будто кто-то пролил над океаном гигантскую кастрюлю молочного супа. Воздух был густ от соли, йода, запаха гниющих водорослей (которые прибой лениво выбрасывал на берег, словно говоря: «Вот, держи, это тебе подарок от моря») и ещё чего-то подозрительно похожего на старые носки, забытые в трюме на три месяца.

Волны, будто уставшие от вечного танца, с мягким, но настойчивым шёпотом накатывали на песок, оставляя после себя тонкую кружевную пену, тут же растворявшуюся в зное. Пена шипела, как рассерженный кот, которому наступили на хвост.

На горизонте, там, где небо сливалось с морем, вырисовывался силуэт острова. Он был не из тех райских уголков, что рисуют на открытках, где загорелые красотки в венках из цветов протягивают кокосы, а попугаи поют колыбельные. Нет, этот остров был угрюмым, скалистым, с чёрными базальтовыми утёсами, похожими на зубы древнего чудовища, которое когда-то попыталось укусить море, но подавилось и теперь вечно скрипело зубами от досады. Местные моряки называли его Островом Позора — и не без причины. Говорили, что здесь даже чайки смеются над неудачниками, а попугаи знают только ругательства и анекдоты про капитанов, которые не умеют читать карты.

Именно сюда, к этим неприветливым берегам, и направлялся наш герой — капитан Бартоломью «Барт» Хрумп.

***

Глава 2. Предыстория капитана Барта, или Как сапожник и гадалка воспитали пирата, который боялся крыс, но не боялся адмирала.

Барт Хрумп родился в портовом городе Бристоль, в семье сапожника и гадалки. Дом их стоял так близко к гавани, что во время шторма брызги долетали до окна спальни, и мать Барта ворчала: «Опять морская вода смыла предсказание на неделю вперёд! Теперь придётся гадать по чаинкам, а они вечно врут!»

С детства он был окружён запахом кожи, воска и дешёвых благовоний, которыми мать окуривала дом, чтобы «отпугнуть злых духов». Запах был такой, что даже мыши, забежавшие за сыром, разворачивались на пороге и убегали обратно в канализацию, кашляя и махая лапками: «Нет, спасибо, мы лучше поголодаем!»

Отец учил его терпению и точности — качествам, которые, как ни странно, пригодились Барту в пиратском деле. Терпение нужно было, чтобы ждать, пока жертва снизит паруса, а точность — чтобы не промахнуться, швыряя абордажный крюк (хотя, честно говоря, Барт промахивался чаще, чем попадал, но списывал это на «ветер перемен»).

Но душа мальчика рвалась к морю, к ветру, к приключениям. В пятнадцать лет он сбежал из дома, спрятавшись в трюме торгового судна. Там, среди мешков с пряностями и ящиков с ромом, он провёл три недели, питаясь сухарями, которые были такими твёрдыми, что ими можно было забивать гвозди (и Барт однажды попробовал — гвоздь погнулся, сухарь остался цел). Он слушал, как скрипят доски под натиском волн, и представлял, что это сам океан шепчет ему: «Ты будешь великим пиратом… или хотя бы неплохим матросом».

Когда его наконец обнаружили, капитан не стал его наказывать — вместо этого он взял мальчишку юнгой. Оказалось, что Барт так ловко лазил по вантам, что даже кошки завидовали. Правда, однажды он запутался в собственных штанинах и повис вниз головой, крича: «Я не сдаюсь! Это новая тактика!» С тех пор его прозвали «Непотопляемым», хотя он ни разу не тонул — просто очень убедительно изображал, что вот-вот пойдёт ко дну.

Годы шли, и Барт из неуклюжего юнги превратился в ловкого матроса, а затем и в грозного пирата. Он сменил несколько кораблей и капитанов, пока наконец не получил свой собственный — «Весёлый Какаду». Название было странным, но Барт утверждал, что это дань уважения попугаю, который однажды спас ему жизнь, предупредив о засаде. На самом деле попугай просто орал: «Караул! Караул!» — потому что увидел свою отражённую тень и испугался. Но Барт решил, что это знак судьбы.

***

Глава 3. Знакомство с командой, или Кто в доме (то есть на корабле) хозяин, если хозяин — попугай.

Команда «Весёлого Какаду» была такой же эксцентричной, как и её капитан. Они были не просто пиратами — они были братством людей, которых другие капитаны выгнали за «чрезмерную странность».

Первым в списке шёл Боцман Грог — огромный мужчина с лицом, похожим на испечённую в печи картофелину. Он говорил мало, но каждое его слово звучало как приказ. Грог обожал ром, кошек и тишину. Он утверждал, что кошки приносят удачу, поэтому на корабле их было не меньше дюжины. Они бродили по палубе, лениво потягиваясь и время от времени спрыгивая на головы матросов, чем вызывали у тех тихие стоны и фразы вроде: «Я знал, что морская карьера будет тяжёлой, но не настолько же!»

Грог был настолько суров, что, когда однажды на корабль забрался краб, он посмотрел на него так, что краб сам заполз обратно в море, бормоча: «Простите, я ошибся дверью».

Штурман Флибустьер Фредди был полной противоположностью Грогу. Он был худым, как жердь, с вечно растрёпанными волосами и глазами, в которых плясали искорки безумия. Фредди верил, что звёзды — это дырки в небесном полотне, сквозь которые проглядывает божественный свет. Он мог часами стоять на палубе, глядя в небо и бормоча что-то о созвездиях, которые «подмигивают ему». Однажды он так увлёкся, что упал за борт, но даже там продолжал указывать на звёзды и кричать: «Видите? Они мне машут!» Его вытащили, высушили, и он тут же вернулся к наблюдениям, заявив: «Вода только улучшила видимость».

А ещё был кок Пиратский Пит — человек, который утверждал, что может приготовить что угодно из чего угодно. Его коронным блюдом была «Морская радость» — нечто, что могло быть рыбой, а могло и не быть. Запах этого блюда разносился по всему кораблю, заставляя даже самых стойких матросов зажимать носы и шептать: «Господи, пусть это будет просто подгоревший хлеб…» Однажды Пит попытался приготовить десерт, и результат был таким, что попугай Капитана Клюв, попробовав крошечный кусочек, посмотрел на Пита и сказал: «Я, пожалуй, вернусь к червякам. Они хотя бы честные».

И, конечно же, нельзя забыть про попугая Капитана Клюва. Этот пернатый философ знал больше ругательств, чем любой пират в Карибском море, и не упускал случая их продемонстрировать. Его любимое выражение было: «Проклятье, да это хуже, чем каша на завтрак!» Причём он произносил это с таким выражением лица (если у попугаев бывают выражения лица), что даже Грог иногда кивал и соглашался: «Да, брат, каша на завтрак — это серьёзно».

Капитан Клюв был не просто попугаем — он был совестью корабля. Когда команда начинала спорить, он садился на мачту и кричал: «Тишина на палубе! Или я начну петь!» А пел он ужасно — настолько, что после первого куплета все сразу замолкали и делали вид, что согласны друг с другом.

***

Глава 4. Прибытие на Остров Позора, или Как пираты пытались произвести впечатление, но впечатлили только крабов.

Когда «Весёлый Какаду» подошёл к острову, команда замерла в ожидании. Барт стоял на носу корабля, вдыхая солёный воздух и чувствуя, как ветер треплет его волосы. Он знал, что на этом острове спрятан легендарный сундук с сокровищами — тот самый, о котором ходили легенды среди пиратов. Говорили, что в нём не просто золото и драгоценности, а нечто гораздо более ценное: карта, ведущая к затерянному городу Эльдорадо.

Но добраться до сундука было непросто. Остров охраняли не только дикие звери и ядовитые растения, но и нечто куда более опасное — проклятие, которое, по слухам, сводило с ума любого, кто пытался его найти. А ещё, по слухам, на острове жил древний дух, который любил играть в шашки и обижался, если ему проигрывали.

Барт спрыгнул на берег, и его сапоги тут же погрузились в горячий песок. Он почувствовал, как песчинки царапают кожу через ткань, а солнце обжигает плечи. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь криками чаек, которые, казалось, обсуждали его сапоги: «Ну и фасон! Кто вообще носит такое в тропиках?»

— Ну что, ребята, — крикнул Барт, оборачиваясь к команде, — готовы к приключениям?

— Если это приключение включает в себя еду, то я готов, — проворчал Пит, поправляя свой фартук, на котором было пятно, подозрительно напоминающее карту Карибского моря, нарисованную кетчупом.

— А я готов, если это приключение не включает в себя змей, — добавил Фредди, нервно оглядываясь по сторонам и пытаясь спрятаться за Грога, хотя Грог был размером с небольшую гору, и спрятаться за ним было примерно так же эффективно, как пытаться спрятаться за деревом, когда на тебя летит ураган.

Грог просто кивнул, держа в руках свой любимый топор. Топор был таким острым, что, когда Грог случайно чихнул, лезвие чуть не отрезало ему бороду.

Попугай Капитан Клюв сел на плечо Барта и прошептал: «Капитан, я чувствую, что сегодня будет день, когда мы все либо станем богатыми, либо будем объяснять, как оказались в клетке у туземцев».

***

Глава 5. Первые испытания, или Как краб стал навигатором, а Фредди — шаманом.

Путь вглубь острова оказался непростым. Тропа, едва заметная среди густой растительности, петляла между деревьями, чьи корни, словно когти, впивались в землю. Воздух здесь был тяжелее, насыщеннее, пропитан запахом влажной земли, гниющих листьев и чего-то сладковато-приторного, что заставляло нос морщиться и вспоминать, как в детстве Барт случайно съел банку варенья, которое оказалось трёхлетней давности.

Каждый шаг давался с трудом. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за одежду, оставляя на коже тонкие царапины. Барт шёл впереди, прокладывая путь, его сапоги то и дело проваливались в мягкую, влажную почву, которая хлюпала под ногами, как недовольный кот.

Вдруг из кустов выскочил огромный краб, щёлкая клешнями и издавая странный звук, похожий на смех. Матросы отпрянули, а Грог замахнулся топором, но Барт остановил его.

— Подожди, — сказал он, присаживаясь на корточки. — Может, он нам поможет.

Краб замер, будто обдумывая слова капитана, а затем медленно пополз вперёд, словно приглашая их следовать за собой.

— Ну вот, — пробормотал Фредди, — теперь нас ведёт краб. Это точно знак свыше. Наверное, Вселенная хочет, чтобы мы научились доверять ракообразным.

Они шли за крабом ещё около часа, пока не вышли на небольшую поляну. В центре её возвышался древний каменный алтарь, покрытый мхом и лианами. На алтаре лежал старый, потрёпанный сундук, украшенный резьбой в виде морских чудовищ, которые выглядели так, будто их вырезал скульптор, никогда не видевший моря, но много слышавший о нём от пьяных матросов.

— Вот он, — прошептал Барт, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Сундук с сокровищами.

Но стоило ему сделать шаг вперёд, как земля под ногами задрожала, а из-за деревьев показались фигуры в лохмотьях. Это были обитатели острова — племя, которое, как оказалось, веками охраняло сундук.

Один из воинов племени, заметив попугая на плече Барта, замер и прошептал: «О, великий пернатый! Мы ждали тебя!» Капитан Клюв гордо взъерошил перья и кивнул, будто действительно был великим пернатым.

***

Глава 6. Столкновение с племенем, или Как Барт пытался быть грозным, но получился милый.

Вождь племени, высокий мужчина с лицом, раскрашенным в яркие цвета, вышел вперёд. Его глаза сверкали, а в руках он держал копьё с костяным наконечником. На шее у него висело ожерелье из ракушек и одного подозрительно похожего на пуговицу от пальто предмета.

— Кто вы такие? — прогремел он голосом, похожим на раскат грома. — Зачем пришли на наш остров?

Барт выпрямился, стараясь выглядеть как можно более внушительно. Он нахмурил брови, сжал кулаки и даже попытался сделать голос ниже, но в итоге прозвучал как кот, который пытается рычать, но вместо этого мяукает.

— Мы пираты, — ответил он, гордо вздёрнув подбородок. — И мы пришли за сокровищами.

Вождь рассмеялся — звук был хриплым и неприятным, словно скрежет камней.

— Сокровища не для таких, как вы, — сказал он. — Они для тех, кто достоин.

— И как же нам доказать, что мы достойны? — спросил Барт, уже предчувствуя, что ответ ему не понравится.

— Вы должны пройти испытание, — ответил вождь. — Испытание духа и сердца.

Он махнул рукой, и из-за деревьев вышли несколько воинов, державших в руках странные предметы — деревянные маски, покрытые перьями и ракушками. Одна маска была похожа на рыбу, которая очень удивилась, увидев своё отражение. Другая напоминала лицо человека, который только что попробовал блюдо Пита.

— Наденьте эти маски, — приказал вождь. — И пройдите через лес духов. Если ваши сердца чисты, вы вернётесь. Если нет… — он пожал плечами, — лес поглотит вас.

Фредди, надев маску, тут же начал бормотать: «Я чувствую связь с космосом… и ещё, кажется, у меня чешется нос». Грог, надев свою маску, стал выглядеть ещё более устрашающе — если такое вообще возможно. Пит просто вздохнул и сказал: «Надеюсь, духи не едят».

***

Глава 7. Испытание в лесу духов, или Как Грог подружился с деревом, а Фредди чуть не женился на лиане.

Маски были тяжёлыми, шероховатыми на ощупь, и пахли дымом и смолой. Когда Барт надел свою, мир вокруг него словно изменился. Звуки стали громче, цвета — ярче, а воздух — гуще. Он чувствовал, как маска прилипает к коже, словно пытаясь стать частью его лица. Ему казалось, что маска шепчет ему на ухо: «Ты не готов. Ты просто пират в модных сапогах».

Лес духов был местом, где реальность переплеталась с кошмарами. Деревья здесь казались живыми, их ветви тянулись к путникам, словно руки, а тени скользили по земле, принимая формы чудовищ. Одно из чудовищ выглядело как гигантский сухарь, который мстил всем, кто когда-либо пытался его разгрызть.

Барт шёл вперёд, стараясь не терять из виду своих товарищей. Грог шагал рядом, его топор блестел в полумраке. Вдруг Грог остановился и положил руку на ствол дерева.

— Ты чувствуешь это? — прошептал он. — Дерево грустит.

— Грог, это просто дерево, — сказал Барт.

— Нет, — настаивал Грог. — Оно тоскует по солнцу. Ему одиноко в этом лесу.

И он начал напевать дереву колыбельную. Дерево, разумеется, не ответило, но Барту показалось, что оно слегка наклонилось, будто прислушиваясь.

Фредди тем временем нашёл лиану, которая, по его мнению, смотрела на него «с особым выражением».

— Она любит меня, — заявил он. — Я чувствую это.

— Фредди, это лиана, — устало сказал Барт. — Она не может любить.

— Ты просто не видишь глубины её души, — обиделся Фредди.

Пит шёл позади всех, бормоча: «Если я выживу, я открою ресторан. И там не будет ничего, что шевелится».

Вдруг перед ними возникла фигура — высокая, полупрозрачная, с глазами, горящими красным огнём.

— Кто смеет тревожить покой леса? — прогремел голос, эхом разносясь по округе.

Барт сделал шаг вперёд.

— Я капитан Бартоломью Хрумп, — ответил он твёрдо. — И я пришёл за сокровищами, чтобы подарить своей команде лучшую жизнь. Ну, и себе тоже. Я тоже хочу лучшую жизнь.

Дух склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, а затем кивнул.

— Твои намерения чисты, — сказал он. — Ты можешь пройти.

Остальные духи тоже расступились, позволяя пиратам пройти дальше. Один из духов, правда, задержался и прошептал Фредди: «Лиана не любит тебя. Прости». Фредди всхлипнул, но продолжил идти.

***

Глава 8. Награда и возвращение, или Как сундук оказался тяжелее, чем ожидалось, а карта — с сюрпризом.

Когда они наконец вышли из леса, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в алые и золотые тона. На поляне их ждал вождь, на этот раз без гнева в глазах. Рядом с ним стоял краб, который, казалось, улыбался.

— Вы прошли испытание, — признал вождь. — Теперь вы достойны сокровищ.

Сундук открылся с тихим скрипом, словно вздыхая после долгих лет ожидания. Внутри лежали не только золото и драгоценности, но и старая карта, пожелтевшая от времени. На ней были отмечены пути к самым богатым портам Карибского моря, а в центре красовалась надпись: «Эльдорадо ждёт тех, кто не боится мечтать». А внизу, мелким почерком, было приписано: «Но сначала почините руль».

Барт взял карту, чувствуя, как бумага хрустит под пальцами, и улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он вождю. — Мы никогда этого не забудем.

Вождь кивнул, а затем протянул руку.

— Берегите этот остров, — произнёс он.

***

Глава 9. Как “Весёлый Какаду” чуть не стал “Грустным Кокосом”, а Барт открыл в себе талант дипломата (и фокусника).

«Весёлый Какаду» отвалил от берега Острова Позора под торжественный, но слегка фальшивый гимн, который Капитан Клюв пытался исполнить на мачте. Гимн звучал так, будто его сочинил попугай, который всю жизнь слышал только, как Грог стучит топором по бочке.

Барт стоял на корме, сжимая в руках карту, и чувствовал себя так, словно только что выиграл в лотерею, но ещё не понял, что билет просрочен на три года. Рядом с ним стояла Изабелла — та самая таинственная незнакомка с глазами, в которых отражались все закаты мира, и с улыбкой, способной растопить даже айсберг, если бы он вдруг заплыл в Карибское море.

— Ну что, капитан, — сказала она, слегка наклонив голову, — куда теперь? К Эльдорадо?

Барт развернул карту, и тут же по палубе пронёсся коллективный вздох. Даже кошки притихли, будто почувствовали беду.

— Э-э-э… — протянул Барт, почесав затылок. — Кажется, тут есть нюанс.

На карте, прямо поверх маршрута к Эльдорадо, аккуратным почерком было выведено: «Сначала почините руль».

— Что значит «почините руль»? — возмутился Барт. — Мы же только что прошли испытание духов, подружились с крабом и получили благословение вождя! Разве этого мало?

— Видимо, нет, — философски заметил Фредди, тыча пальцем в надпись. — Вселенная любит конкретику.

Грог молча кивнул и пошёл проверять руль. Вернулся он через минуту с таким лицом, будто увидел, как его любимый кот пытается съесть кактус.

— Руль сломан, — сообщил он. — Причём давно.

— Как давно? — спросил Барт, уже предчувствуя худшее.

— Примерно с того момента, как мы отплыли из Бристоля, — буркнул Грог.

— То есть мы всё это время плыли… как? — уточнил Барт.

— По воле волн и удаче, — пожал плечами Грог. — А ещё, кажется, нас немного вёл попугай.

Капитан Клюв гордо взъерошил перья и произнёс: «Я всегда говорил, что у меня талант к навигации. Просто никто не слушал».

***

Глава 10. Как чинили руль, или Почему не стоит доверять кошке и молотку.

Ремонт руля превратился в эпическую сагу, достойную отдельного тома. Пит, который утверждал, что может починить что угодно, вооружился молотком, гвоздями и кастрюлей (на всякий случай). Грог держал доски, Фредди читал вслух инструкцию, которую сам же и придумал («Шаг первый: посмотрите на руль с уважением. Шаг второй: скажите ему, что всё будет хорошо»).

А кошка по имени Мурка, решив, что гвозди — это новая разновидность кошачьего корма, стащила половину крепежа и спрятала его под бочку с ромом. Когда её поймали, она посмотрела на команду так, будто это они виноваты в том, что руль сломан.

— Она явно что-то знает, — пробормотал Фредди.

— Она знает, что ей сойдёт с лап, — проворчал Грог.

В какой-то момент Пит так сильно ударил молотком, что промахнулся мимо гвоздя и попал по собственному пальцу. Его крик был таким громким, что даже чайки на горизонте притихли и переглянулись: «Ну вот, опять эти пираты что-то ломают».

Изабелла, наблюдая за этим хаосом, тихо смеялась, прикрывая рот ладонью. Её смех был лёгким, как шелест пальмовых листьев, и таким заразительным, что даже Грог пару раз хмыкнул, хотя и утверждал, что никогда не смеётся, потому что смех — это потеря концентрации.

Наконец, после трёх часов мучений, руль был починен. Правда, он теперь немного скрипел и поворачивался с усилием, будто не хотел никуда плыть. Но «Весёлый Какаду» снова был готов к приключениям.

***

Глава 11. Встреча с адмиралом, который боялся попугаев.

Они плыли уже два дня, когда на горизонте показался чужой корабль. Он шёл прямо на них, паруса были подняты, пушки готовы к бою. На мачте развевался флаг, на котором был изображён адмирал, грозно хмуривший брови (и, как позже выяснилось, этот портрет нарисовал его племянник, который плохо умел рисовать).

— Это королевский флот, — прошептал Фредди, прячась за бочку. — Они ненавидят пиратов.

— А я ненавижу, когда мне мешают обедать, — буркнул Пит, обнимая кастрюлю, как самое дорогое сокровище.

Барт выпрямился и попытался снова сделать свой «грозный» вид. На этот раз у него почти получилось, если не считать того, что его треуголка снова съехала набок, а из-под плаща выглядывал хвост Мурки, которая решила, что палуба — это её личный трон.

Корабль подошёл ближе, и с борта раздался голос, громкий и властный:

— Пиратское судно «Весёлый Какаду», приказываю сдаться! Вы нарушили морские законы, загрязнили океан сухарями и напугали трёх чаек!

Барт вздохнул. Он знал, что драки он не хочет, а вот поговорить — вполне.

— Уважаемый адмирал! — крикнул он в ответ. — Мы не пираты, мы… исследователи! И вообще, у нас на борту кошка, а кошек нельзя обижать, это закон природы!

С корабля донёсся удивлённый голос:

— У вас на борту… кошка?

— И попугай! — добавил Капитан Клюв, вылетая на нос корабля и крича: «Карамба! Мы не сдаёмся!»

И тут произошло нечто неожиданное. Адмирал, стоявший на палубе, вдруг побледнел, схватился за сердце и прошептал:

— Попугай… О нет…

Оказалось, что адмирал с детства боялся попугаев. Его бабушка держала попугая, который каждое утро кричал ему в ухо: «Проснись, лентяй!» — и с тех пор у адмирала развилась стойкая неприязнь к пернатым.

— Мы можем договориться! — крикнул Барт, видя, что момент удачный. — Мы уйдём, а вы забудете, что нас видели!

Адмирал кивнул, не отрывая взгляда от Капитана Клюва, который теперь кружил над кораблём, напевая что-то подозрительно похожее на марш пиратов, но с элементами колыбельной.

— Хорошо, — прохрипел адмирал. — Убирайтесь. И… заберите попугая с глаз долой!

«Весёлый Какаду» развернулся и поплыл прочь, оставив за собой след из пены и облегчённых вздохов.

***

Глава 12. Ночная романтика и тайна Изабеллы.

Той ночью небо было особенно звёздным, будто кто-то рассыпал по нему горсть бриллиантов и забыл убрать лишнее. Барт стоял на палубе, глядя на звёзды и думая о том, как странно устроена жизнь: сегодня ты боишься адмирала, а завтра — мечтаешь о чём-то большем.

К нему подошла Изабелла. В лунном свете её волосы казались серебряными, а глаза — бездонными.

— Ты думаешь о Эльдорадо? — тихо спросила она.

Барт пожал плечами.

— Думаю о том, что, возможно, Эльдорадо — это не город, а… вот это. Море, ветер, команда, которая сводит меня с ума, но без которой я бы пропал. И ты.

Изабелла улыбнулась, и эта улыбка была такой тёплой, что даже ночной ветер, казалось, стал мягче.

— Знаешь, — сказала она, — я ведь не просто так оказалась на твоём корабле.

Барт напрягся.

— Только не говори, что ты шпионка адмирала.

— Нет, — рассмеялась она. — Я… бывшая пиратка.

— Бывшая? — переспросил Барт.

— Да. Я устала от того, что все думают, будто пираты — это только про золото и драки. А я хотела приключений, романтики, свободы. И вот я здесь.

Барт посмотрел на неё, потом на звёзды, потом снова на неё.

— Тогда, может быть, мы найдём Эльдорадо вместе? Не ради золота, а ради того, чтобы сказать: «Мы это сделали».

Изабелла кивнула.

— Вместе, — прошептала она.

Где-то на палубе Капитан Клюв пробормотал: «Наконец-то хоть кто-то говорит разумные вещи», — и уснул, свесив голову набок.

***

Глава 14. Как “Весёлый Какаду” открыл сезон охоты на легенды, а Барт понял, что карта — это ловушка для оптимистов.

Утро встретило команду «Весёлого Какаду» не ласковым солнцем, а чем-то подозрительно похожим на заговор. Волны шептали не привычные «плыви, плыви», а скорее «ну давай, сделай ещё одну ошибку, мы запишем». Чайки не кричали, а переговаривались с интонацией школьных сплетниц. Даже ветер, который обычно был верным союзником Барта, сегодня дул так, будто специально пытался сбить треуголку ему на нос — и, надо признать, преуспевал.

Барт стоял у штурвала (который по-прежнему скрипел, как обиженная старушка), сжимал деревянные спицы так, будто они могли сбежать, и пытался выглядеть как капитан, который точно знает, куда плывёт. На деле же он просто старался не смотреть на карту, потому что каждый раз, когда он на неё смотрел, она будто подмигивала ему и шептала: «А ты уверен?»

Рядом, как всегда, была Изабелла. Она стояла, слегка наклонив голову, и смотрела на карту с таким видом, будто пыталась прочитать её между строк — или найти там рецепт идеального кофе, которого на пиратском корабле, разумеется, не существовало.

— Знаешь, — сказала она, постукивая пальцем по пожелтевшему пергаменту, — мне кажется, эта карта написана не просто чернилами. Мне кажется, её писали в плохом настроении.

— В очень плохом, — буркнул Барт. — И, возможно, пьяным пером.

Фредди, который в этот момент пытался научить кошку Мурку определять стороны света по положению хвоста, вдруг замер и воскликнул:

— О! Я понял! Это не карта! Это квест!

— Что? — переспросил Барт.

— Квест! — повторил Фредди, глаза его загорелись тем самым безумным огнём, который появлялся у него всякий раз, когда он находил смысл там, где его не было. — Смотри: «Сначала почините руль» — это первый уровень. Мы его прошли. Теперь следующий этап. И, судя по всему, он называется: «Найдите остров, которого нет».

На карте, в самом углу, едва заметной пометкой, было написано: «Остров Безумных Идей. Ищите там, где компас врёт, а чайки поют хором».

— Компас врёт? — нахмурился Барт. — Это вообще возможно?

— На Карибах всё возможно, — философски заметила Изабелла. — Особенно если кто-то подлил в компас ром.

***

Глава 15. Как компас стал философом, а Грог — дипломатом.

Компас, который Фредди бережно держал в руках, действительно вёл себя странно. Стрелка не просто дёргалась — она будто спорила сама с собой. То показывала на север, то на юг, то вдруг начинала кружиться, как щенок, пытающийся поймать свой хвост.

— Он что, танцует? — спросил Барт.

— Нет, — серьёзно ответил Фредди. — Он размышляет.

Грог, наблюдавший за этим с выражением лица, которое можно было описать как «я слишком стар для этого», вздохнул и сказал:

— Если он сейчас начнёт петь, я выброшу его за борт.

— Не надо! — в ужасе воскликнул Фредди. — Это же компас-мыслитель! Редкий экземпляр!

В этот момент компас дёрнулся в сторону и замер, указывая… прямо на Пита, который как раз выходил из камбуза с кастрюлей, из которой доносились подозрительные звуки.

— Эй! — возмутился Пит. — Я не остров!

— Видимо, он считает, что ты — центр вселенной, — хихикнула Изабелла.

Капитан Клюв, сидевший на мачте, наклонил голову и произнёс: «Или он просто голоден. Все дороги ведут к еде».

После долгих споров (и одного короткого, но эмоционального диалога с компасом, в котором Фредди пытался его уговорить «быть серьёзнее») команда решила довериться инстинктам — и, конечно, попугаю.

— Птицы чувствуют магнитное поле, — заявил Фредди.

— А ещё они чувствуют, когда на палубе появляется хлеб, — проворчал Грог.

Но Капитан Клюв на этот раз повёл себя неожиданно серьёзно. Он взлетел, сделал круг над кораблём, а затем полетел вперёд, время от времени оглядываясь, будто проверяя, идут ли за ним.

— Ну вот, — пробормотал Барт. — Теперь нас ведёт попугай. Опять.

— Зато он не спорит с собой, — заметила Изабелла, улыбаясь.

***

Глава 16. Остров Безумных Идей, или Где реальность сдаётся и уходит пить ром.

Через два дня (или, возможно, через три — время на этом маршруте вело себя так же странно, как и компас) на горизонте показался остров. Он не был похож ни на что, что команда видела раньше.

Деревья росли не вверх, а вбок, будто пытались убежать от чего-то. Пальмы склонялись под такими углами, что казалось, будто они вот-вот упадут в обморок от собственной эксцентричности. А в центре острова возвышалась странная конструкция — что-то среднее между маяком, башней из детских кубиков и гигантским музыкальным инструментом, который никто никогда не настраивал.

— Это и есть Остров Безумных Идей? — недоверчиво спросил Барт.

— Выглядит так, будто здесь живёт кто-то, кто очень любит сюрпризы, — сказала Изабелла.

— Или кто-то, кто ненавидит логику, — добавил Фредди, сияя от восторга.

Они высадились на берег. Песок здесь был не обычным, а разноцветным — розовым, фиолетовым, с вкраплениями блёсток, которые переливались на солнце. Воздух пах не солью и водорослями, а ванилью, корицей и чем-то неуловимо знакомым — как будто кто-то только что испёк пирог, но тут же забыл, где его оставил.

— Я чувствую… вдохновение, — прошептал Фредди, закрывая глаза.

— Я чувствую, что хочу есть, — проворчал Пит.

Не успели они сделать и десяти шагов, как из-за пальмы вышел… нет, не туземец, не зверь и даже не дух. Это был человек в шляпе, которая была настолько огромной, что создавала собственную тень. На шляпе висели колокольчики, бусы, перья и что-то, подозрительно похожее на сушёного кальмара.

— Добро пожаловать на Остров Безумных Идей! — провозгласил он, размахивая руками так, что колокольчики на шляпе зазвенели, как церковный хор в плохом настроении. — Я — Хранитель Идей!

Он поклонился так низко, что чуть не уткнулся носом в песок, а когда выпрямился, его глаза сверкали, как у кота, который только что стащил целую рыбу.

— Вы пришли за следующей подсказкой? — спросил он. — Отлично! Но сначала — испытание!

Барт вздохнул. Он уже начинал привыкать к тому, что в этом мире ничего не даётся просто так.

Глава 17. Испытание, или Как Грог победил в споре с тенью, а Пит случайно создал новый кулинарный тренд.

Испытание оказалось… странным.

— Вам нужно найти самую безумную идею на острове, — объявил Хранитель. — И доказать, что вы её понимаете.

Команда переглянулась.

— То есть нам нужно найти что-то ещё более безумное, чем всё, что мы уже видели? — уточнил Барт.

— Именно! — радостно кивнул Хранитель.

И они разошлись по острову.

Фредди нашёл дерево, которое, по его мнению, «разговаривало с облаками», и попытался записать их диалог. Грог наткнулся на тень, которая, казалось, жила своей жизнью — она то убегала от него, то возвращалась, будто дразня. В конце концов Грог просто сел на песок, посмотрел на тень и сказал:

— Ты хочешь быть главным? Ладно. Будь главным. Но не мешай мне сидеть.

Тень замерла, будто обдумывая его слова, а затем спокойно легла рядом. Грог кивнул, как будто это был самый логичный разговор в его жизни.

Пит тем временем нашёл странный плод — круглый, фиолетовый, с пятнышками, которые выглядели как смайлики. Он понюхал его, попробовал крошечный кусочек и вдруг воскликнул:

— Это… это гениально!

Он тут же начал готовить из него блюдо, которое назвал «Фиолетовое безумие». Когда он предложил попробовать остальным, Грог посмотрел на него так, будто Пит только что предложил ему съесть собственную шляпу. Но, к всеобщему удивлению, «Фиолетовое безумие» оказалось… вкусным. Даже Капитан Клюв, который обычно критиковал всё подряд, клюнул кусочек и произнёс:

— Неплохо. Для безумия.

А Барт и Изабелла тем временем нашли в центре острова странную каменную плиту с выгравированными словами: «Самая безумная идея — это верить, что ты можешь изменить мир. Даже если мир не хочет меняться».

Барт прочитал это вслух, и на мгновение всё вокруг затихло — даже ветер перестал шептать, а птицы притихли.

— Вот оно, — тихо сказала Изабелла. — Это и есть подсказка.

Хранитель, который всё это время наблюдал за ними из-за дерева, вышел вперёд и улыбнулся:

— Верно. Вы поняли. А теперь — вот ваша награда.

Он протянул им маленький свиток, перевязанный лентой. На нём было написано всего несколько слов: «Эльдорадо там, где ты перестаёшь искать золото».

***

Глава 18. Возвращение на корабль, или Как «Весёлый Какаду» понял, что приключение — это не пункт назначения.

Обратный путь был… другим. Не потому, что ветер дул иначе или волны стали тише. А потому, что каждый из них смотрел на мир чуть-чуть иначе.

Фредди теперь видел в облаках не просто фигуры, а целые истории. Грог разговаривал с тенями, но теперь это были дружеские беседы. Пит экспериментировал с «Фиолетовым безумием», и, к удивлению всех, его блюда стали… съедобными. Даже Капитан Клюв стал петь реже — зато когда пел, это были песни, от которых хотелось улыбаться.

Барт стоял у руля, чувствуя, как дерево больше не скрипит, а будто шепчет ему: «Мы справимся». Рядом была Изабелла, и в её глазах он видел не просто отражение моря, а целый мир возможностей.

— Знаешь, — сказал он, глядя вперёд, — я думаю, мы уже нашли Эльдорадо.

Изабелла улыбнулась.

— Где?

— Здесь. На этом корабле. С этой командой. В каждом безумном приключении, в каждом смешном моменте, в каждом споре из-за компаса.

Она взяла его за руку, и этот жест был теплее любого заката.

Где-то на палубе Капитан Клюв пробормотал: «Наконец-то кто-то понял. А теперь давайте есть. Приключения — это хорошо, но обед по расписанию».

«Весёлый Какаду» плыл вперёд, рассекая волны, оставляя за собой след из пены, смеха и историй, которые будут рассказывать ещё долгие годы. А где-то далеко, на Острове Безумных Идей, Хранитель смотрел им вслед и улыбался, зная, что настоящие сокровища — это не золото, а те идеи, которые заставляют сердце биться быстрее.

И, возможно, если прислушаться, можно было услышать, как остров тихо шепчет: «До встречи, капитан. У меня ещё столько безумных идей…».

***

Глава 19. Послесловие, или «Что было дальше (но не совсем)».

Говорят, после всех этих приключений Барт наконец-то научился завязывать узел, который не развязывается от одного взгляда. Правда, тут же выяснилось, что теперь он не может развязать его даже с помощью топора, кошки и трёхчасовой медитации — но капитан гордо заявил, что это «узел осознанности», и пусть все с ним считаются.

Изабелла открыла на корабле кружок «Как оставаться элегантной, когда вокруг бегают кошки, кричат попугаи и штурман спорит с облаками». Записались все, даже Грог — правда, он просто хотел сидеть в тишине, но оказалось, что тишина на «Весёлом Какаду» — это такая редкая штука, что её надо изучать отдельно.

Фредди составил атлас «Места, где компасы теряют веру в себя». Атлас тут же стал бестселлером среди пиратов, которые устали от обычной навигации и хотели чего-то с душой.

Пит запатентовал «Фиолетовое безумие» и теперь гордо говорил: «Это не ошибка, это авторский стиль!» — и, что самое удивительное, люди начали ему верить.

Капитан Клюв выпустил сборник своих лучших фраз под названием «Когда слов мало, а эмоций много». Хит-парад возглавила фраза: «Проклятье, да это хуже, чем каша на завтрак!» — она разошлась на цитаты, футболки и даже на вышивку для салфеток.

А краб с Острова Позора, говорят, до сих пор сидит на берегу, смотрит на море и время от времени машет клешнёй проплывающим кораблям. Если присмотреться, кажется, будто он говорит: «Ну когда же они вернутся? Я ещё столько не показал!»

Так что если вдруг увидите в Карибском море корабль, у которого руль скрипит, кошки правят балом, а попугай поёт (очень плохо) — знайте: это «Весёлый Какаду». И они снова ищут приключение. Или хотя бы нормальный компас.

А Эльдорадо? Ну, оно, кажется, нашло их само. И теперь живёт где-то между кастрюлей Пита, картой Фредди и улыбкой Изабеллы.

Конец. (Но только пока).