Певец русской истории Василий Суриков

Певец русской истории: Василий Суриков

«По глубине исторического прозрения Суриков не имеет себе равных, пожалуй, во всей мировой живописи».

1. Сибирский характер

Василий Суриков родился в 1848 году в Красноярске. Земля, хранившая патриархальный уклад и вольный дух потомков казаков Ермака, стала горнилом его характера. «В Сибири народ другой, чем в России, — вспоминал он, — вольный, смелый... Про нас говорят: "Красноярцы сердцем яры"». Атмосфера сибирской жизни, которую сам художник называл «совсем 17 век», с детства пропитала его духом русской истории.

Осознав призвание, юноша едет в Петербург. Академия художеств отказывает, но упорство берёт верх — Суриков становится учеником Павла Чистякова, требовавшего кристальной ясности рисунка. Академические программы («Пир Валтасара», «Милосердный самаритянин») были эффектны и свежи по колориту, но ничто ещё не предвещало гения. Лишь въедливое желание «выразить правду» и любовь к натуре уже угадывались в ранних этюдах.

2. Обретение пути

Окончание Академии вышло скандальным: Сурикову не дали заграничную командировку. «Мою командировку спрятали в карман», — бросил он. Вместо Италии — Москва, роспись храма Христа Спасителя. Но именно среди древних соборов и кремлёвских стен к нему пришло истинное призвание: русская история.

Прочитав страницы стрелецкого бунта, пройдя по площадям, где вершилась история, он занялся «Стрельцами». С этого момента он другой жизни не представлял. История открылась ему как столкновение характеров, как народная драма. Особый «историзм» Сурикова был неразрывно связан с пониманием современности: нельзя писать о прошлом, если для тебя закрыт сегодняшний день.

3. Режиссура холста

В Сурикове жил великий артист. Чтобы написать историческое полотно, он должен был внутренне «сыграть» роль каждого персонажа — быть и стрельцом, и Петром, и смеющимся попом, и боярыней Морозовой. Каждую страсть своих героев он пережил в полной мере.

Кажущееся спокойствие было лишь ширмой, за которой бушевали страсти. Он мучительно искал, как поставить руку: «Только так, потому что так потянется юродивый, так нужно». С подлинно шаляпинской силой он жил жизнью своих картин. К этому добавлялся редкий дар режиссёра: Суриков постоянно наблюдал, как люди группируются в жизни, как разговаривают, как стоят. Убедительность его полотен — в каждом сантиметре, найденном собственным взглядом.

4. Жанровое многообразие эпопеи

Каждая большая картина Сурикова — это законченный жанр внутри исторической эпопеи:

· «Утро стрелецкой казни» (1881) — картина-трагедия. Две противоборствующие силы показаны на пределе страстей. Это народная трагедия, сотканная из личных, где жизнь и смерть сошлись в последнем поединке.
· «Меншиков в Березове» (1883) — картина-трагедия личности. Нестеров называл её наиболее «шекспировской» у Сурикова. Огромной фигуре опального сподвижника Петра тесно в низкой избе — этот контраст говорит о крушении грандиозных замыслов.
· «Боярыня Морозова» (1887) — картина-драма. Здесь нет прямого столкновения, но зритель становится участником массового действа. Страстная фигура проповедницы и многоликая толпа — с сочувствием и издевкой — создают объёмный спектакль.
· «Покорение Сибири Ермаком» (1895) — картина-эпопея. Две силы, две стихии сталкиваются в монументальном действе, где масса войска воспринимается как единая, неудержимая глыба.
· «Степан Разин» (1906) — картина-песня. Перламутровые переливы красок, воздух, пронизанный солнцем, — и тяжёлая дума атамана, отделяющая его от хмельного веселья казаков.

Каждый раз, обращаясь к истории, Суриков находил единственно верную форму для её воплощения.

5. Суриков-колорист

В его картинах цвет никогда не бывает просто красивым пятном. Он всегда — средство психологической характеристики.

В «Боярыне Морозовой» каждый персонаж решён колористически в соответствии с его сущностью. Грустно склонившаяся девушка в золотом с черным — сама молодость и грусть. Рядом — цветущая в розовом и голубом, воплощение искреннего порыва. Аскетическое сочетание черного и белого определяет образ самой Морозовой. Смеющийся поп — в черно-зеленом с жёлтым лисьим воротником, само злорадство. Колорит здесь — главное средство выражения народной драмы.

В «Ермаке» — иная задача. Коричнево-бордовая масса воинов, подёрнутая голубоватым цветом дымов, подчинена идее: только сплочённая дружина могла совершить великий поход.

6. Заветы мастера

Суриков стал первым историческим живописцем, для которого народ — не безликая масса, а главный герой, выписанный с предельной реалистической убедительностью. Его заветы актуальны и сегодня:

· Единство с народом. Его типы — русские женщины со строгой, целомудренной красотой, мужики-ермаковцы — утверждают высокий идеал человека, служащего правде.
· Страстность служения идее. Идея самопожертвования ради убеждений проходит через всё творчество. Суриков верил: русский народ — это народ страстного служения справедливости.
· Преодоление. Даже после смерти жены, в отчаянии бросив кисти, он нашёл силы вернуться к искусству.

Суриков стал открывателем целой системы в живописи. Его искусство всеобъемлюще и всенародно. Перед «Боярыней Морозовой» замирают и искушённый знаток, и простой зритель. Это и есть сила классика.

7. Вершина — «Боярыня Морозова»

Впервые показанная в 1887 году, картина была принята неоднозначно. Только трое — Короленко, Гаршин и Стасов — оценили её сразу. Но время расставило всё по местам.

Сурикова привлекла не столько религиозная подоплёка, сколько идея самопожертвования ради убеждений. История давала возможность прославить важнейшую черту русского характера.

Композиция строилась долго. Диагональное построение позволило показать сани в движении и одновременно, благодаря вертикальному жесту руки Морозовой, создать эффект «остановленного мгновения». Художник изменил историческую деталь (посадил боярыню на солому, а не на высокий «стул»), чтобы связать её с народом. Особенно трудно давалось лицо: «Как ни напишу её лицо — толпа бьёт», — жаловался Суриков. Он искал годами, пока не встретил уральскую старообрядку. Этюд, написанный за два часа, «всех победил».

Не менее сложным был путь к Юродивому — совести народа. Его прообраз нашёлся на толкучке. Чтобы написать этюд на снегу, Суриков растирал натурщику ноги водкой и платил большие деньги. В итоге из доброго человека родился образ, близкий народному представлению о юродивых, — с восторженностью, граничащей с безумием.

В картине трагическое неотделимо от прекрасного. Чёрная фигура Морозовой на снегу — воспоминание детства о вороне с отставленным крылом. Но толпа вокруг — буйство красок, праздник цвета. Понимая ужас происходящего, Суриков не мог не написать красоту морозного утра, узорчатого снега, ярких одежд. Горькое унижение он превратил в героическую славу, а трагический эпизод — в действо, прославляющее силу духа.

Заключение

Суриков не просто писал картины на исторические темы — он сумел проникнуть в самую сердцевину прошлого, ощутить его плоть и дыхание. Опираясь на открытия Иванова и школу Чистякова, он соединил пленэр с многофигурной композицией, а цвет сделал главным инструментом психологии. Его «Боярыня Морозова» — не только пик русской исторической живописи, но и вечное напоминание: красота подвига и сила духа способны преобразить даже самое горькое унижение в немеркнущую славу. В его картинах продолжает жить, страдать и верить та самая «бедная, старая, скорбящая, угнетённая и прекрасная Русь», которую он воспел своей кистью.

---