Когда нет проблемы, то она создаётся государством

    Не зная города, Керим спросил у прохожих дорогу.
Один старик, решив пошутить, ответил:
— Весь Ашхабад — аш-тепло. Не видишь, что ли, какая жара?
В самом деле, стоял невыносимый зной. Уличные термометры показывали сорок — сорок пять градусов, а некоторые, казалось, вовсе запутались в цифрах и демонстрировали нечто совершенно непонятное.
«Эта погода не для людей, а скорее для саламандр», — подумал Керим.
В такой печи, по его мнению, могли чувствовать себя комфортно только они. Даже термометры не выдерживали испытания жарой. Ломались, показывали какие-то загадочные символы вместо температуры. Казалось, они пытались предупредить людей об опасности, но не могли выразиться достаточно ясно. Возможно, их послание сводилось к простой мысли: «Если не хотите поджариться — спрячьтесь».
Июнь и июль были самым тяжёлым временем года. В эти месяцы жители города выходили на улицу словно затем, чтобы равномерно прожариться со всех сторон. Будто старались превратиться в образцовую выпечку, хорошо пропечённую и снаружи, и внутри. Иных причин покидать прохладные помещения в такую жару Керим просто не видел.
Знающие люди посоветовали ему сесть на маршрутный автобус № 13.
Он сел. Точнее, вошёл в автобус, потому что сесть было некуда. Народу внутри набилось столько, что люди стояли плечом к плечу.
Среди пассажиров оказался какой-то военный в звании майора. Видимо, теснота пробудила в нём командирские инстинкты.
— Повернитесь боком! Стойте плотнее! Освободите проход! — командовал он направо и налево.
Пассажиры быстро начали делать ему замечания.
— Командуйте своими солдатами в части, а не гражданскими людьми в автобусе!
Майор явно был недоволен таким сопротивлением, но вынужден был умерить пыл.
Керим невольно усмехнулся. Ему показалось, что если бы пассажиры вовремя не осадили майора, тот вполне мог остановить автобус, вывести всех на улицу и заставить выполнять строевые упражнения под палящим солнцем.
Керим без труда нашёл турецкую строительную фирму. Однако вскоре выяснилось, что он далеко не единственный, кто пришёл сюда в поисках работы.

Перед воротами собралось около сотни мужчин. Одни стояли, другие сидели на корточках или устроились на бордюре вдоль дороги. Они переговаривались между собой и то и дело заглядывали через ворота, пытаясь рассмотреть, что происходит на стройке.

За ограждением кипела работа. Каменщики возводили стены из кирпича, автокраны поднимали бетонные блоки, рабочие в спецодежде копали землю, выравнивали площадки, таскали трубы и арматуру. Где-то звенел металл, где-то трещала электросварка, а над всем объектом стоял непрерывный строительный шум.

Каждый раз, когда из ворот выходил сотрудник отдела кадров, среди ожидающих начиналось оживление. Люди почти бегом устремлялись к нему, протягивая паспорта, военные билеты, водительские удостоверения и всевозможные копии документов, давно помятые и потёртые от постоянного ношения в карманах.

Кадровик собирал бумаги и скрывался за воротами.

Минут через пятнадцать он появлялся снова. Одним возвращал документы, другим зачитывал фамилии и приглашал следовать за собой на территорию объекта.

Для всех присутствующих это означало только одно — счастливчикам удалось получить работу.

Поняв порядок приёма, Керим подошёл к нескольким мужчинам, сидевшим на бордюре неподалёку.

Поздоровавшись, он спросил:

— А документы обязательно нужны?

— Конечно, — ответил один из мужчин, не занятый разговором с соседями. — А ты что, не взял с собой?

— Нет. Не думал, что понадобятся. Мне сказали, что сюда принимают даже без прописки.

— Без прописки принимают, это правда, — кивнул собеседник. — Но документы всё равно нужны. Хотя бы копия паспорта. Трудовую книжку здесь, правда, не ведут. Если ничего с собой нет, приходи завтра и принеси документы.

Керим поблагодарил его за совет и задумался. Похоже, сегодняшний день был потерян. Оставалось только вернуться завтра и снова попытать удачу вместе с десятками других людей, осаждавших ворота стройки в надежде получить работу.

— Принимают и без прописки, это правда, — сказал собеседник. — Но документы всё равно нужны. Хотя бы копия паспорта. Трудовую книжку здесь никто не ведёт. Если документов с собой нет, приходи завтра.

— И что, долго придется ходить туда-сюда? — спросил Керим.

— Достаточно долго. Я вот уже почти месяц хожу и всё никак не могу устроиться.

Он поправил очки и кивнул в сторону ворот:

— Некоторые ещё дольше ходят. Старайся приходить пораньше, обычно людей набирают утром. Иногда могут взять кого-нибудь и днём, но это редко.

— А почему они так долго заставляют людей ходить? — поинтересовался Керим.

Собеседник усмехнулся:

— Никто тебя не заставляет. Если работа нужна тебе самому, значит, будешь приходить каждый день и сидеть здесь. Не нравится — можешь не приходить. Такой порядок.

— Я имею в виду, почему сразу не принимают?

— Причины у всех разные. Мне, например, прямо сказали, что возраст уже не тот. Такой отказ тебе пока не грозит. У тебя шансов гораздо больше, чем у меня.

Керим внимательно посмотрел на него. Мужчине было лет пятьдесят пять, а может, и все шестьдесят. Худощавое лицо, очки, усталый взгляд человека, который слишком долго ждёт и уже почти перестал удивляться отказам.

Разговор подхватил другой мужчина — молодой, долговязый и худой, в выцветших шортах.

— Если деньги нужны, брат, ходи каждый день, — сказал он. — С утра приходи и сиди до вечера. Другого способа нет.

Он произнёс это так спокойно, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся.

Керим оглядел толпу у ворот. Десятки людей сидели на бордюрах, стояли в тени заборов, ждали, надеялись. Каждый из них приехал сюда за одним и тем же — за работой. И каждый понимал, что завтра снова придётся прийти и занять своё место среди таких же ожидающих.
(Позже Керим узнал, что его пожилой собеседник в очках был бывшим учителем. Несколько лет назад его уволили из департамента образования за публичные критические высказывания о политике Великого вождя.)

Учитель часто рассуждал о деньгах, власти и несправедливости.

— Деньги сейчас решают всё, — говорил он. — Вот устанавливают счётчики на воду, на газ и на прочие коммунальные услуги. Раньше такого у нас не было, а теперь решили поставить. Народ на счётчик ставят. Значит, опять деньги нужны.

Он презрительно усмехнулся.

— Народ молчит, а начальство делает что хочет. Никто их не одёргивает. А ведь мы не ставим на счётчик их самих. Не требуем, чтобы они уходили точно в срок, через пять лет после избрания.

Последнее слово он произнёс с откровенной насмешкой.

— Избрания... — фыркнул он и сплюнул в сторону. — Тоже мне избрания.

После этого он замолчал и поправил очки. По его лицу было видно, что подобные разговоры давно стали для него привычными и что своё увольнение он до сих пор считал расплатой за излишнюю откровенность.

Прошло несколько месяцев.

Каждое утро Керим приходил к воротам стройки вместе с десятками других соискателей, приносил документы, ждал и надеялся. Наконец в фирме освободились рабочие места, и однажды среди прочитанных кадровиком фамилий прозвучала и его фамилия.

Так Керим получил работу.