Источник силы ЭнергоБеринг под угрозой 8

Игорь посмотрел на гостиничные высотки и осознал глубину избитого выражения «превратности судьбы». Она исполняет стремления близких, проецирует их желания на тебя. Это Татьяна мечтала побывать в гостиницах Вверхстроймаша, даже подыскала подходящую. Игорь получил сполна и теперь стремился избежать своей участи. Хотелось одного – вернуться в свою небольшую квартиру в Томске, в класс на колесах, к ученикам.
Любопытство все же взяло верх. Он прилип к стеклу, изучая вывеску над входом, на которой золотыми буквами по красной растяжке было выведено «Вас обслуживают Люди». Игорь повернулся к водителю, узнать, что это значит: отсутствие роботов или команда персонала сплошь человеки с большой буквы, но Федя опередил, задав свой вопрос:
— И сколько Краснов нас здесь мариновать собрался?
— Шут его знает. Ты у Светки лучше спроси, она всяко в курсе.
Федя наклонился к водителю, намереваясь задать следующий вопрос, но заметив приближающегося безопасника, откинулся на спинку сиденья.
— Выходим по одному, — скомандовал Краснов, вернувшись в машину.
— Руки за голову и гуськом? — попытался съязвить Федя.
— Хоть ползком, хоть короткими перебежками. Главное перенеси свою задницу в первый корпус. Ты то куда? — посмотрел Краснов на водителя.
— К Тамаре, к жене?
— Отставить к жене. Я гавриков Светику сдам и в управление. Давай, учитель, поторопись.
Игорь вышел из машины и втянул голову в плечи. Вездесущий ветер опять заигрывал с прохожими, проникал под одежду, прилипал холодными лапами к спине. Рядом со смотровой платформой Игорь его не почувствовал, не признал, но здесь вновь ощутил силу вчерашнего шторма, отвернулся от очередного порыва, спрятал руки в карманы, рванул за Федей к входу в гостиницу. Минув дверную карусель, Игорь выпрямился, хотел оглядеться, но толчок в спину заставил двигаться дальше.
— Сидите в фойе, за вами придут, — распорядился идущий следом Краснов и указал на бежевые диванчики, вновь повернулся к Феде. — Никому!
— Могила, — перекрестился Федя и, завидев администратора, потерял к Краснову всякий интерес. — Светик, выдели нам повыше. Я не один, с другом.
Краснов махнул рукой и направился к выходу.
От слова «повыше» Игорю сделалось нехорошо. Он и так, словно незваный гость, нерешительно топтался посередине зала ожидания, а теперь готов был побежать за безопасником. Игорь обернулся. Холл гостиницы украшали интерактивные панно. Уродливые изображения морских жителей сменяли друг друга на невесомых экранах.
Игорь вспомнил недавнюю поездку в музей, после которой больше не мог спокойно смотреть на сгенерированные искусственным интеллектом картинки. Учитель вырос среди последних, видел в детских книжках и рассматривал в учебниках, натыкался в рекламных сообщениях и упаковках на продуктах, встречал картины, сделанные людьми, на фото в соцсетях или старых журналах, но не видел разницы.
Впервые попав в Третьяковку, Игорь ошалело бродил по залам, пугался огромных полотен, сидел на пуфиках, забывая, что сопровождает детей. Переходя от картины к картине, он неожиданно почувствовал внутреннюю силу творца. Среди неровности линий и небрежных мазков сочилась жизнь.
К последнему залу «Искусство и технологии» Игорь устал, казалось, побывал на юбилее старой тетушки, где каждый и родственников спешил рассказать свою историю. Экскурсовод, сухонькая дама в платье с пайетками, рассказала скабрёзную шутку, которая взбодрила вымотанных детей. Игорь должен был осадить дамочку, напомнить ей о приличиях, но не стал. Таким заходом экскурсовод сразу влюбила в себя подростков, открыла маленькие души для восприятия.
«Я не буду хвалить Иинструменты, — дама намеренно растягивала и, составляя из двух слов одно, — моя задача показать вам разницу». Она останавливалась у каждой картины и включала проектор. «Посмотрите, это кисть Айвазовского, а это, — экскурсовод направляла старинную резную указку на очередной «шедевр» нейронной сети, — ваш любимый ИИ. Сравните плавность линий, переход красок, найдите в этой дешевке эмоцию. Сложно, то-то же».
В памяти всплыла фраза экскурсовода о том, что машинному разуму непонятен принцип золотого сечения. Считать-то он умеет, но вот отделить уродство от гармонии за тридцать лет так и не научился. Справившись с руками, то и дело лепил живым существам перекошенный глаз или стекающие с тела уши. Художники стали инженерами, но не человеческих душ, а бесконечных промтов.
Игорь вгляделся в изображение проплывающей рыбы. На первый взгляд всё хорошо, но стоит присмотреться, замечаешь, что один плавник длиннее другого, чешуя, изъедена кривыми пикселями, а зуб похож на слоновий бивень.
«А если мир такой и есть? — подумал Игорь. — Искусственный интеллект видит все непредвзято, показывает нам неприкрытую правду, не скрывает её вслед за желанием заказчика, не замазывает, не рихтует». От этой мысли сделалось нехорошо. Игорь принялся разглядывать сидящих в фойе людей. Погруженные в кресла, словно захваченные диванным чудовищем, они сидели с закрытыми глазами и глупыми от счастья лицами.
«Кресла желаний!» — осенило Игоря. Навороченная гостиница с порога делилась с постояльцами своей супертехнологичной начинкой. Учитель вспомнил очередной обзор новинок в сфере научных достижений – приборов, основанных на считывании электродами мозговых волн. Раньше такие использовали только в медицине, делали электроэнцефалографию (ЭЭГ). Сейчас же всё направлено на комфорт. Хочешь расслабиться – сядь в навороченное кресло. «Приземляйся и расслабляйся» – так, вроде, звучал слоган производителя, призывающий забыть о написании промтов или наговаривании последних очередной нейросети. Достаточно пожелать, и вуаля, ты погружаешься в собственный мир, которым можешь поделиться со всем человечеством. Не надо бегать с телефоном, чтобы запостить очередную чушь, как это делали ровесники родителей Игоря, просто лежи и наслаждайся со-собственными творениями.
Учитель подумал о миллионах казенных денег, ушедших на сопоставление изначальных графиков электроэнцефалографа с произнесенным словом, образом, мыслью. Миллиардная выборка, километры графиков и тонны корявых картинок чужих стремлений.
Поговаривали, что за границей некоторые человеческие особи вживляли себе электроэнцефалоэлектроды (ЭЭЭ) напрямую в мозг по принципу лабораторных крыс. Даже линию одежды для них разработали: рогатые шляпы и капюшоны с ушками. Издали люди с ЭЭЭ-модифицированными телами походили на фольклорных чертей, отчего их запретили показывать по телевизору, дабы не оскорблять чувства верующих.
Игорь посмотрел на Федю, всё ещё флиртующего с администратором, и хотел было занять место на одном из «Кресел желаний», но так и не решился, плюхнулся рядом. Смотрел то на экраны сгенерированных кем-то изображений, то на расслабленные лица мечтающих и пытался понять, кому из них принадлежат потоковые изображения – нейропикты.
Одно событие порождает другое. Вокруг технологических прорывов всегда собирается околонаучная саранча, желающая отхватить себе кусочек цифрового рубля. В голове всплыли объявления «Нейропиктология – диагноз и коррекция по нейропиктам».
Игорь не верил в подобную чушь, но опасался мошенников. С одной стороны, ему хотелось попробовать сесть в необычное кресло, с другой – было страшно вывернуть нутро перед окружающими. Гостиница выгрузит всё в сеть, и сервера вновь пополнятся никому не нужным контентом, среди которого будет несколько нейропиктов Игоря. Обязательно найдётся нейропиктолог, который составит по ним «Карту внутреннего мира», выделит в ней тёмные островки скрытых предпочтений, а потом будет шантажировать провинциального учителя возможностью слить заключение директору школы.
«Как они находят в общественном мусоре нужную для компромата информацию?» — задумался Игорь и посмотрел в окно, которое сменило невинную прозрачность на сине-зелёный окрас. Цветотерапия в действии. Если тебе хреново, достаточно посмотреть на голубое небо, даже если оно затянуто серыми тучами, и зелёную, в жизни пожухлую, траву. Вот он Изумрудный город в реальности. Для этого не надо носить с собой зелёные стёкла. Они расставлены вокруг – ловушки для разума, отсекающие настоящее.
За окном в центре гостиничного комплекса стояло самое высокое в городе здание. Отсутствие балконов и оконные прорези выдавали в нем серверную, в которой хранятся йоттабайты уродливых картинок, фотографий и никому не нужных миллион раз перекопированных статей.
Игорь представил, как ток, вырабатываемый машинами, используется для кормления огромного паука – склада цифровой информации, как тянуться во все стороны нити-провода, затягивающие человечество во всемирную сеть. Учитель увидел себя со стороны, трепыхающегося в паутине контента. Аромат корицы, витающий по фойе, сменился запахом жжёной пластмассы. Стало сложно дышать. «Что, если и Джон это увидел? Увидел и решил отрезать монстра от источника силы», — подумал Игорь и вскочил с места, заметив, как с потолка хлынула пена, точечно окутывая одного из посетителей.