Суд над Медузой

(Судебная трагедия в одном жесте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
— МЕДУЗА — подсудимая; не монстр, а зеркало в человеческом теле. Её волосы — медные струи, глаза — лампы, в которых пылает правда.
— ПРОКУРОР ГЛАВНЫЙ — в плаще из официальных листов; он судит по штампам, любит порядок и сухой язык закона.
— СУДЬЯ КАМЕНЬ — невозмутимая плита, на которой отбрасываются чьи то тени.
— ХОР СТАТУЙ — те, кто, смотрев её в глаза, застыл; они шепчут осуждение и восхищение одновременно.

СЦЕНА: зал суда, где вместо скамей — лабиринт колонн. В глубине — высокий мраморный резервуар с водой; в нем — отражение мира. Свет холодный, как лезвие.

ЗВУК: медленный удар гимна, словно дыхание океана.

ПРОКУРОР
(жестко, как резец)
Вы обвиняетесь в войне против всеобщей небрежности.
Вы, Медуза, превратили в камень не тела — а словеса,
те пустые обещания, что мы кладём в карманы прохожих.
Вы вынули из речи шаблонную кожу,
и тот, кто взглянул — увидел не удобный фасад, а свою сущность.
Разве это законно — вынуждать людей признать себя?
Разве это не жест насилия — заставлять душу смотреть в зеркало?

МЕДУЗА
(мягко, как лампа, что не гаснет)
Вы называете моё действие преступлением, потому что боитесь, что мелочь
ваших удобных масок сгорит от первого искрового света.
Я не сотворила камень из человека — я освободила его от наряда лжи.
Когда вы говорите «люблю», а любить не умеете — кто виноват?
Я лишь показала: слово, выданное без сердца, ложится камнем.
Вы судите меня — казните слово? Нет. Сожгите только неправду.

(ХОР СТАТУЙ шепчет, и шепот превращается в ритм, в такт с дыханием Медузы.)

МЕДУЗА
(воскрешая поэтический ряд, как заклинание)
Любить может, уважать — нет.
Царапнуть может, ласкать — нет.
Говорить может, лечить — нет.
Клясться может, быть — нет.

Нет людей без любви.
Нет зеркала без трещины.
Нет слова без крови.
Нет света без проклятия.
Нет истины без раны.

ПРОКУРОР
(с ледяной насмешкой)
Вы слышите, какие пророчества высыпаются из ваших уст?
Вы ставите мир на грань — и улыбаетесь.

МЕДУЗА
(смех её — не звериный; это хруст колокола)
Смешно слушать тех, кто боится собственной правды.
Вы зовёте это «грань» — я называю это дверью.
Ваша «гражданская оболочка» — марионетка, висящая на цепи условностей.
Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО.
Я и ваш праведный страх — ТЕСНО.
Я и ваш мертвый покой — МИМО.

Я и Тень кинжала — РАСТАЙ.
Я и Пыль обвинений — СГОРИ.
Я и Оковы судей — РУХНИ.
Я и Границы холста — ЛОПНИ.

Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ.
Я и РЕЗОНАНС ИСТИНЫ — КРИЧИТ.
Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ.
Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ!

ПРОКУРОР
(взрываясь)
Вы перечитаете всем дамам кипы мудрости!
Ваша сила — спеси. Мы не позволим вам ломать порядок посредством вздоха!

МЕДУЗА
(тихо, как удар сердца под водой)
Вы называете порядок жизнью, а он — мумификацией.
Я и Грязь наговоров — В НИЧТО.
Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ.
Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ.
Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ.

Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК!
Я и Ы — ТАК!

(Хор начинает ритмично стучать — тиканье, которое превращается в шаги множества людей, подходящих к резервуару.)

ХОР СТАТУЙ
(голоса один в один)
Я и… СМЕШНО.
Я и… СМЕШНО.
Я и… СМЕШНО.

СУДЬЯ ГОНГ
(медленно, как приговор вселенной)
Закон — это сцена, где роли меняются.
Но что есть право без истины?
Камень — тяжесть. Правда — свет.
Кто из нас выправит меру?

(Тишина, потом звук падающей воды: кто-то бросает в резервуар белый лист.)

МЕДУЗА
(последний свет)
Я и Чины — ИСЧЕЗНИ.
Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ.
Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ.
Я и Границы — ИСЧЕЗНИ.

Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ.
Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ.
Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ.
Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ!

Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Тень — НИКОГДА.
Я и Цепь — НИКОГДА.
Я и Прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и совет — никогда!
Я и причинно-следственные связи — всегда!
Я и Ы — ВСЕГДА!

(Хор разгибается, и из воды вырастает не статуя, а поле лиц, каждое из которых улыбается по–разному. Медуза поворачивает голову — и её взгляд уже не камень, а зеркальный поток, возвращающий людям их образы.)

ЗАНАВЕС.
(с) Юрий Тубольцев