Другой мир

Ты ложишься в кровать. Ты думаешь, что это просто сон. Ты — идиот. Твоя подушка — это пульт управления, а одеяло — броня, которая не спасет. Тьма не просто наступает, она вгрызается в черепную коробку, как ржавый бур, и ты падаешь. Падаешь не вниз, а в стороны, сквозь слои реальности, которые пахнут озоном и перегретым металлом.

Ты открываешь глаза. Перед тобой не потолок твоей спальни. Перед тобой — Вселенная, сшитая из лоскутов боли и вечного одиночества. Галактики здесь не вращаются — они крутятся в мясорубке времени. Звезды вспыхивают не красиво, а с сухим треском перегоревшей проводки, и гаснут, оставляя после себя лишь радиоактивный пепел и привкус дешевого табака во рту.

Ты видишь флотилии. Это не корабли. Это плавучие города-кладбища, набитые мясом в скафандрах. Они закрывают собой планеты, которые и без того мертвы. Ты смотришь на них и понимаешь: космосу плевать. Космос — это просто огромный, идеально отполированный гроб из черного обсидиана. Он холоден и безразличен к тому, как ты сейчас обосрешься от страха.

Ты не зритель. Ты — мясо. Пушечное мясо с билетом в один конец. Ты стоишь на палубе, которая дрожит от ударов неизвестного оружия. Это не вибрация. Это предсмертная агония металла. Ты чувствуешь этот скрежет всем своим существом, каждым нервом, который здесь почему-то остался живым.

И ты слышишь их. Сигналы боевых станций. Это не музыка сфер. Это визг циркулярной пилы, которой режут кость. Это белый шум помех, сквозь который пробивается хриплый голос диспетчера: «Цель захвачена. Огонь по готовности». И ты знаешь, что готовность наступила еще до твоего рождения.

Но самое страшное — это не грохот взрывов и не крики сгорающих заживо.
Самое страшное — это цикл. Победа здесь — это просто смена вывески на публичном доме. Разрушение одной империи — это фундамент для строительства другой тюрьмы. Планеты меняют хозяев так же буднично, как ты меняешь носки по утрам. А звезды... звезды становятся братскими могилами для миллиардов существ, чьи имена ты никогда не узнаешь.

Иногда ты встречаешь их — людей. Потерянных странников с пустыми глазами и дырой в груди вместо сердца.
— У меня был дом, — говорит один из них, глядя на то, как его родная планета превращается в астероидное поле.
— У меня была семья, — шепчет другой, но его слова тонут в реве двигателей.
Ты смотришь на них и видишь свое отражение. Вы все ищете одно и то же: мир, который не существует; надежду, которая сдохла еще до Большого Взрыва; кого-то, ради кого стоит продолжать этот бессмысленный путь через пустоту.

А потом наступает утро.
Будильник режет тишину тупым ножом реальности. Ты открываешь глаза и видишь свою комнату. Обычный мир. Обычная пыль на полке. Обычная тоска.
Но ты знаешь правду. Часть тебя осталась там. Навсегда. Она застряла между звездных дорог, среди руин цивилизаций и бесконечного эха выстрелов. Она стала частью этого вечного двигателя войны.

И каждый раз, закрывая глаза перед сном, ты задаешься вопросом: а что если это не просто сны? Что если каждую ночь твое сознание действительно совершает прыжок через тысячи световых лет? Что если где-то там, среди холодных звезд, сейчас продолжается битва за планету, которую ты увидишь этой ночью?

Что если ты — единственный свидетель конца всего сущего? И что если этот конец уже наступил вчера?

Ты выключаешь свет. Тьма сгущается. Боевые станции выходят на связь...