Глава I. Последний юбилей уходящего Орфея

А ведь этот день в усадьбе Григория Аполлоновича начинался в абсолютной, звенящей тишине и не предвещал ровным счётом никаких бед...Хозяин старого дома  пребывал в том особенном осеннем унынии, которое накрывает человека на самом склоне лет. В былые времена, когда его белоснежная улыбка и пышная шевелюра цвета спелой пшеницы собирали аншлаги в Колонном зале, жизнь вокруг него бурлила. Поклонницы бальзаковского возраста дежурили у ворот, заваливали его охапками роз.

Но эстрадный век короток. Годы шли, Григорий Аполлонович безжалостно вышел в тираж, а вместе с ним ветшала и его усадьба. Гипсовые античные нимфы по периметру покрылись благородным истринским мхом, а декоративные амфоры, когда-то подаренные влюблённой Элеонорой Суреновной в победном тысяча девять..кажется восемьдесят седьмом году, сиротливо собирали дождевую воду и палую хвою.

Каждое утро Бельведерский по привычке облачался в шёлковую тогу, густо мазался автозагаром «Золото Помпей» и выходил на балкон, оглашая окрестности раскатистым тенором. Случайные прохожие думали, что это нелепое пижонство стареющего мачо, но в груди деда билось сердце истинного музыканта, у которого когда-то была Мечта.

Через три дня Бельведерскому исполнялось восемьдесят восемь лет. Цифра, которая казалась ему роковой чертой. Старый кнопочный телефон на тумбочке глухо молчал. Коллеги по цеху давно забыли его адрес, а мир вокруг стремительно менялся, становясь холодным и чужим. Его утренние рулады над мшистым садом были отчаянным, хриплым криком человеческого одиночества в пустоту.

Единственным ответом на его пение был мерный, глубокий квантовый гул, доносившийся со стороны реки. Там, на другом берегу, бесшумно орудовала Лига Чистоты — загадочные андроиды, которые методично наводили порядок в посёлке. Григорий Аполлонович грустно смотрел на них в окно, не подозревая, что эти бездушные, как ему казалось, машины уже настроили свои чуткие цифровые локаторы на частоту его затаённой душевной боли...