Кодекс гаражного искусства

Мода — штука цикличная и, честно говоря, слегка саркастичная. Всё идет
по спирали: сначала ты смотришь на новинку и думаешь: «Что за
нелепость?», через месяц — «Ну, в этом что-то есть», а через полгода уже
стоишь в очереди за этим «нечто», чтобы быть как все. А когда в этом
«нечто» начинают ходить даже коты в тик-токе, наступает стадия
просветления: «Боже, какой колхоз!» — и маятник летит обратно в зону
отчуждения.

Это касается всего: от фасона брюк до формы кофейных ложечек.
Принято считать, что истина в последней инстанции спускается к нам
откуда-то с Запада. Мы ведь тут, в своих панельках с балалайками,
в ушанках только и делаем, что сидим у окна и ждем: «Ну, когда же,
когда же эти самые их подиумы явят нам свет и объяснят,
в чем наше счастье?!»

Но мода — это не космонавтика. Тут нельзя изобрести новый вид
топлива. Стулья, столы и ботинки придумали еще до того, как это стало
модным течением для развития. Поэтому современным дизайнерам приходится так
изощряться, что их гениальность частенько заходит на территорию, где
обычно выдают справки от психиатра.

Недавно я с коллегами-художницами заглянула в одну питерскую
галерею на обзор миланской недели дизайна. Тема серьезная: что нынче
модно ставить в интерьере и вешать на стены, чтобы не прослыть
пещерным человеком.
Поневоле вспомнились старые добрые времена — эпоха Великого Ковра.
Помните этот священный ритуал? Очереди, списки на ладошках, ночные
дежурства у магазина... И вот он — венец творения — висит на стене. Это
была не просто деталь интерьера, а мультифункциональный гаджет: он и
шумоизоляция, и утеплитель, и телевизор для тех, у кого богатая
фантазия (кто из нас не искал в этих узорах сказочных персонажей перед
сном?).
И вот, пройдя через отрицание ковров и эпоху «голого минимализма», мы
снова стоим перед дизайнерским изыском, который стоит как крыло
самолета, а выглядит как старый бабушкин ковер, только «с
концепцией». Вывод напрашивается сам собой: если вы бережно храните
на антресолях старые папины клеши или ту самую люстру с висюльками
— не выбрасывайте. Рано или поздно миланские дизайнеры сойдут с ума
именно в вашу сторону.

А что сейчас предложила нам итальянская неделя модных интерьерных
новинок? Посмотрели слайды. Вывод один, скажу я вам: «Это вам не
это…». И сколько же у нас полезного и нужного на мусорках найти
можно! Только мозг включи — и будет тебе арт-объект, и будет тебе
счастье.
Из того, что осветили на лекции, особенно поразило кресло за 2,5 млн
рублей. Старая модель была взята за основу и расписана по эскизам
американского художника, работающего в стиле арт-стрит. Вещь
коллекционная и лимитированная. Таких кресел всего 200 штук
выпущено. Вот ведь горе-то какое! Мне-то точно не достанется. Я даже
чуть не прослезилась от несправедливости мироздания и тайной зависти
к потенциальным покупателям. Хочу видеть этих двухсот, гордо
восседающих на таком расписном арт-объекте!
Стала сразу вспоминать и прикидывать: а что у меня из подобного
ненужного можно расписать? Хлама в квартире не нашла (к своему
стыду), дачи, где можно провести исторические раскопки выброшенного
практически на помойку антиквариата, увы, нет. Но ради искусства
готова пойти на серьёзную жертву и выпустить в единичном экземпляре
одно кресло из кухонного гарнитура. Ну а если разгуляться, то можно и четыре
штуки — так сказать, полный комплект. Даже скидку сделаю — четыре по
цене одного. «Налетай, торопись, покупай живопись!»
Но в ответ — ТИШИНА!
Помните, как у Булгакова в «Собачьем сердце»?
— Профессор, вы не любите детей?
— Люблю, но журналы покупать не буду.

Эх, не любите вы высокую моду и индивидуальный стиль! Ладно, ставки
повышаю. Предлагаю дополнить всё это торшером, облитым
строительной пеной. Нужный колер подберём. А чтобы совсем уж в
тренде быть, сверху можно присобачить пару пластиковых бутылок,
раскрашенных под золото. Это же не хлам, это уже высокая мода!
И знаете что? Я уже вижу, как этот шедевр будет блистать на моей
воображаемой выставке в эпоху тотального переиспользования. Критики
— в восторге, коллекционЭры — в драке, а я в легком шоке от
навалившейся славы и легком недоумении от того, как быстро мир
признает мой гений.
Конечно, на самой лекции всё было куда серьёзнее. Спикер — молодая
приятная искусствовед, только что вернувшаяся с выставки в Италии. Она
с легкой иронией рассказывала о «глубоком взаимодействии текстур» и
«диалоге форм с пространством». Ей тоже явно хотелось немного
поязвить над общепринятым беспрекословным почитанием новых
трендов, но положение обязывало: нельзя же непочтительно говорить о
мировых гигантах дизайн-индустрии. Но мы как раз могли себе это
позволить, едва сдерживая смех от увиденного.
Смотришь на очередной «шедевр» и думаешь: «Так, а где я уже это
видела? Ах да, это же та самая коробка, которую я хотела выбросить на
прошлой неделе!»

Ещё один объект, поразивший меня и показавшийся мне до боли
знакомым, был стул красного цвета в виде пяти или шестиугольной
усеченной пирамиды, из-за отсутствия ножек, крепко стоящий на своем
основании. Этакий Пентагон под задницей. Что, хотя, весьма
символично. Главный аргумент идеи этого чуда дизайнерской мысли -
удобство. Но прямая спинка у одной из сторон навеяла мне
воспоминания о скамейках, поддерживающих осанку, на которых сидеть
можно минут пять и спина устает. Назвала бы это гостевым стулом, чтоб
гости не засиживались, да и к столу не смогли близко пирамиду
придвинуть. Забавно то, что через пару дней во дворе своего дома я
увидела эти «стулья», расставленные вместе с бетонными сферами в
качестве защиты от парковки на газонах. И даже цвет совпал. Вот что,
оказывается, не давало мне покоя, когда я увидела этот арт-объект. Он,
оказывается, рядом был, под боком, только спинку присобачь, и - о чудо!
Многомиллионный объект перед нами.
Ватсон, все элементарно просто!
Да и что, собственно, удивляться? Подворовывают они наши идеи с
незапамятных времён. Мы-то сами не умели развить их. Ум наш заточен
не на креативность, а на выживаемость, вот и тырят западники
потихоньку от нас идеи, и выдают за свое:
стул – это бетонная сфера;
пуховик – деревенский ватник;
угги – валенки со времен царя Гороха.

Забавно, но грань между «гениальными прорывами» миланского подиума
и содержимым гаража деда Митяя из российской глубинки истончилась
до предела. И если завтра на обложке модного журнала появится ржавое
ведро с приклеенным к нему старыми тапками, я не удивлюсь. Главное —
правильно подать «концепцию пустоты и тлена».

Так что, пожалуй, приберегите свои старые табуретки. Кто знает, может,
к следующему сезону они как раз «созреют» до статуса коллекционной
классики, вызвав конкурентную борьбу коллекционеров за высокое
искусство.
И если ваш муж годами отказывается выносить старое кресло на
помойку, не спешите ссориться — возможно, он просто гениальный
куратор и бережливый инвестор, ожидающий, когда слой пыли
окончательно превратится в благородную патину высокого искусства. В
мире, где строительная пена и пластиковая бутылка становятся
манифестом, главное — не перепутать генеральную уборку с актом
вандализма против собственной будущей коллекции для аукциона
Сотбис.
Сэкономим и заработаем пару-тройку миллионов на простом нежелании
выносить мусор. С нашими возможностями легко покорим мировые
подиумы!
Так что, друзья, напрягаем мозг, думаем, соображаем!
                2026