Глава III. Крушение Адониса

С середины озера Григорию Аполлоновичу открывался прекрасный панорамный вид на побережье. И тут, между прочим, маэстро с удивлением обнаружил, что обитатели ночного костра вовсе не покинули пляж. Прямо у воды, под перекошенным пляжным зонтом в весёленькую полосочку, на одном крошечном пледе лежали трое до боли знакомых персонажа...

 От пронзительного, ритмичного скрипа ржавого привода катамарана троица начала потихоньку просыпаться. Оно и понятно — шёл одиннадцатый час утра. Игорь Арнольдович Кукушкин (а это был именно он) первым разлепил заплывшие глаза и уставился на воду, пытаясь сквозь утреннюю дымку разглядеть, что за чудак в шёлковой простыне так отчаянно нарушает тишину озера. Антип Петухов уныло потирал затекшую шею, а Тони Попугаев просто молча щурился на солнце, не понимая, где находится.

Григорий Аполлонович, заметив их шевеление, лишь гордо вскинул голову. Он уже набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы огласить зеркальную гладь мощным, раскатистым вокализом и окончательно сокрушить этих неэстетичных бездельников величием своего тенора. Но выдать верхнее «до» он так и не успел.
Стоило Бельведерскому со всей силой нажать на левую педаль, как из глубин пожелтевшего пластикового корпуса «Адониса» раздался зловещий, хрустящий треск. Левый поплавок раритетного судна мгновенно дал течь, и корма величавого педального крейсера начала стремительно погружаться в тёмную ледяную воду.

— Помилуйте! Спасите! Тону! — дурным, совсем не эстрадным голосом заорал дед, моментально позабыв про свой бархатный тенор. Шёлковая тога, намокнув, камнем потянула увядающего красавца на дно, а автозагар «Золото Помпей» начал смываться, оставляя вокруг тонущего «Адониса» нелепые оранжевые разводы.

От этого истошного визга под пляжным зонтом в полосочку окончательно зашевелился похмельный сброд. Игорь Арнольдович Кукушкин первым оценил масштаб катастрофы и цинично прокомментировал:
— Ну и дела, друзья мои! Сумасшедший Бельведерский в простыне топит свое раритетное корыто! - три эстрадных мастодонта, шатаясь от пережитого ночного кошмара, бросились было к кромке воды, но спасатели из них были аховые. Все трое плавали исключительно «топориком» и только в подогреваемых бассейнах пятизвёздочных отелей.

Глубина в этом месте озера была, прямо скажем, так себе — среднестатистическому подмосковному гусю по колено. Но при определенном артистическом таланте, как известно, можно с помпой утонуть и в придорожной луже. Григорий Аполлонович этим талантом обладал в избытке.

Однако, оценив свои скромные физические возможности, троица на берегу единогласно решила соседа  - не спасать. Зачем утруждаться, если уходящего в тираж артиста гораздо выгоднее и медийно привлекательнее... похоронить? В их похмельных головах уже закружились бизнес-планы.

Кукушкин, вместо того чтобы прыгать в воду, трясущимися пальцами вытащил из кармана смартфон и принялся судорожно набирать службу спасения, попутно ловя удачный ракурс тонущего деда для утреннего слива в таблоид.

— Алло! МЧС?! — орал он в трубку. — Тут у нас на озере... Нептун в простыне ко дну идет! Алло, связь пропадает!

Тони Попугаев, растеряв весь свой бунтарский рок-апломб, замер в рваной косухе на берегу. Он понятия не имел, что делать, поэтому просто уставился на Антипа Петухова, решив действовать строго по его примеру. А сам Антип Петухов, бледный от холода, в леопардовых шортах и с единственным уцелевшим розовым крылом за спиной, мгновенно вошёл в образ скорбящего поп-короля. Задрав подбородок к хмурому небу, он принялся репетировать слезливую надгробную речь для ток-шоу:

— Он был великим Нарциссом нашего времени... — патетично завывал Антип, утирая сухую слезу. — Вода озера забрала его, потому что Олимп оказался слишком мал для двух королей!
Тони Попугаев, который всю свою сознательную рок-жизнь, начиная с первого класса, привык только списывать чужие идеи и аккорды, придумывать ничего своего так и не научился. Оценив суету коллег, он решил просто молча посидеть рядом на бревнышке — подождать, что из этого всего выйдет.

А «утопленник» тем временем явил миру истинное чудо античной логики. Поняв, что до дна всего метр, Григорий Аполлонович Бельведерский с трудом принял вертикальное положение. Он стоял по пояс в воде, гордо балансируя на затонувших пластиковых обломках несчастного «Адониса». Шёлковая тога облепила его чресла, словно мокрая капуста, а смытый автозагар стекал по груди оранжевыми ручьями.

Оценив грандиозный заговор на берегу, дед набрал в легкие побольше воздуха и заорал на весь пляж истинно благим, яростным матом:

— Ах вы суки эстрадные! Сволочи попсовые! — разносился над водой его величественный тенор, напрочь лишенный былой галантности. — Хоронить они меня собрались?! Речи они репетируют?! Да я вас всех переживу, стервятники! Кукушкин, усы оборву! Петухов, перья повыдергиваю! Спасайте меня немедленно, ироды, у меня сандалии за триста евро расклеиваются!

Но завершить этот высокохудожественный скандал им не дали. Квантовый гул на противоположном берегу достиг своего апогея. Лига Чистоты, зафиксировав нецензурную брань повышенной громкости и тотальное загрязнение водной экосистемы автозагаром, перешла в фазу радикального спасения...

Далее к Главе IV:
http://proza.ru/2026/06/24/629

Назад к Главе II:
http://proza.ru/2026/06/24/490