Сразу после чрева кита. Глава 7

Глава 7. Возвращение блудных
Никита и Наташа вернулись в родной город поздним вечером в пятницу. Дорога была долгой, и первым делом они позвонили родителям.

— Мы уже приехали. Можно Катю забрать? — с надеждой спросила Наташа.

Но в трубке обычно жёсткая Зоя Алексеевна ответила неожиданно мягко.

— Доченька, уже поздно. Катя давно спит. Если вы сейчас придёте, даже просто поужинать, она услышит голоса, проснётся.

Игорь Иванович подтвердил слова жены:
-- А уложить её спать заново будет очень трудно. И ты не стал полностью седым? - он со смехом обратился к Никите.
- Нет, даже стал новым человеком, - слегка усмехнулся он.

Наташа хотела возразить. За неделю она успела соскучиться по дочери сильнее, чем ожидала. Но потом представила сонную, капризничающую Катю и вздохнула.

— Наверное, вы правы.

Когда разговор закончился, Никита обнял её за плечи.

— Завтра после службы обязательно устроим ей сюрприз. Купим игрушки, сладости. Она будет счастлива.

— А сегодня? - Наташа подняла на него глаза с надеждой. ,- Ну, Кит, не томи!
  Он загадочно улыбнулся.

— А сегодня, Таш, у нас целый свободный вечер. Только для нас двоих.

Они отправились гулять по городской аллее.

Зима укутала деревья серебристым инеем. Под светом фонарей ветви переливались так, будто были сделаны из хрусталя.

— Как красиво... — тихо сказала Наташа. — Словно в сказке.

Никита посмотрел вокруг и улыбнулся.

— Знаешь, я давно разучился замечать такую красоту. Всё время либо ремонты, либо церковные дела. Бегаешь, решаешь проблемы, и кажется, что мир состоит только из задач.

— Тогда хорошо, что сегодня ты остановился.

— Хорошо, что ты мне об этом напомнила.

После прогулки они устроили дома скромный, но очень тёплый ужин. Потом долго лежали в горячей ванне с пеной, разговаривая обо всём на свете. Причём Никита и предложил мне просто горячую воду, а ещё налить побольше пены. А Наташа забросила побольше резиновых игрушек. И даже пускала мыльные пузыри, но это занятие ей быстро наскучило.

— Давно мы так не принадлежали друг другу, — мечтательно проговорила она, протягивая Никите руку. Он некрепко сжал ее пальцы и заметил с лёгкой усмешкой:

— А моя старшая дочка взрослеет.

Наташа рассмеялась.

— А я рада, что у меня есть такой святой отец.

— Это ещё почему?

— Потому что любишь меня даже тогда, когда я веду себя как ребёнок. Заботишься обо мне. И при этом не пытаешься всё контролировать.

Никита поцеловал её в лоб.

— Потому что любовь и контроль — разные вещи.

Было уже совсем поздно, когда в дверь неожиданно постучали.

На пороге стояли Антон и Ярослав.

— Нас родители отпустили с ночёвкой, — уверенно заявили они.

Наташа сразу поверила.

— Ну а что такого? Вы уже взрослые.

Но Никита всё же решил позвонить отчиму.

Выяснилось, что родители отпускали братьев всего лишь погулять с друзьями на соседней улице.

Когда правда раскрылась, двойняшки  смущённо переглянулись.

— Мы сначала и правда гуляли, — признался Ярослав. — Потом к компании подошли старшие ребята.

— Предлагали выпивку, — добавил Антон. — Наши друзья согласились попробовать. А мы отказались.

— И ушли?

— Да. Сначала хотели домой. Потом узнали, что вы приехали, и решили прийти сюда.

Никита некоторое время молчал.

— Конечно, было бы хорошо попробовать переубедить друзей. Но не всегда подростку такая мысль приходит вовремя. Главное, что вы сами сделали правильный выбор.

Наташа попросила родителей утром не ругать братьев слишком строго, и вопрос был закрыт.

В субботу утром супруги отправились в церковь.

Никита шёл прежде всего потому, что пастор ожидал отчёта о проведённой евангельской программе. Хотя он и так ежедневно докладывал о каждом её дне.

Наташа пошла не просто ради компании. За прошедшую неделю в ней действительно что-то изменилось. Она всё ещё многое не понимала, но уже чувствовала желание расти дальше.

В церкви люди переговаривались вполголоса.

Одни удивлялись, что Наташа вообще пришла.

Другие замечали, что она стала спокойнее.

Да, одета была по-прежнему несколько неформально для церковной среды. Но больше не дёргала мужа за рукав во время обсуждений и не задавала вопросы исключительно ради внимания.

Изменился и Никита.

Куда-то исчезла привычная уверенность, граничащая с самоуверенностью.

На уроке субботней школы он говорил спокойно, внимательно выслушивал каждого участника и никого не перебивал.

Наташа сидела в его группе, хотя формально ей следовало посещать пасторский класс для новичков.

Время от времени Никита спрашивал:

— Всё понятно?

— Не совсем. Есть несколько вопросоа, - немного лениво бормотала она, болтая ногой.

— Задашь сейчас?

— Нет. Потом обсудим наедине.

И в этих коротких ответах прихожане замечали больше зрелости, чем во многих длинных речах.

Тем временем в пасторском классе находилась Люда. Потому что Дима посоветовал ей идти туда.

Сначала она удивилась.

— Ты же говорил, что руководишь молодёжным классом.

— У нас молодёжный класс немного особенный, — объяснил он. — Там либо дети верующих семей, либо те, кто давно интересуется духовными вопросами. Многие из них моложе тебя, но знают Библию лучше. И вряд ли они разделят твои вопросы об одиночестве, вредных привычках. Потому что для них такие заблты уже позади. Их  скорее поймёт пастор.

Люда всё же послушалась. Хотя и озадаченно посмотрела на то, что входили.в библиотеку не только молодые люди, но и пожилые. Дима понял, что это и смущало ее. И сказал:
- Ты ошибаешься. Эти люди, несмотря на возраст, тоже пришли в церковь недавно. Они на том же уровне, что и ты.
  Но видя, что Люда всё равно не решается, он взял ее под руку и довёл до двери библиотеки. Предстаил пастору.
- Евгений Юрьевич, думаю, что у вас пополнение.
- Конечно, мы всегда рады, - радушно улыбнулся Панченко. И как настоящий мужчина выдвинул стул, предлагая Люде сесть за круглый стол.И оказал ей, как новой ученице, и другие знаки внимания. Он подарил ей новую Библию, показал, как ориентироваться в её разделах, терпеливо объяснил структуру книг и постоянно вовлекал её в обсуждение.

А когда настало время свободных вопросов, Люда неожиданно выговорила всё, что годами копилось в душе.

Она говорила о родителях.

О том, что брату когда-то разрешили уехать учиться далеко, а ей нет.

О том, что её слишком долго держали рядом с домом.

О несбывшихся отношениях.

О чувстве, будто жизнь проходит мимо.

О зависти к ровесницам, у которых уже семьи и дети.

О собственных вредных привычках.

О страхе остаться одной.

--Чем я хуже брата?! Если с ним в столице ничего не случилось, то и со мной тем более не случилось бы! - наконец вскричала она на разрыв. -  теперь ни работы, ни мечты, ни человека мечты! Да, сейчас я должна находиться с родителями, потому что он больны, это мой долг, как ребёнка. Н почему я была обязана и до этого с ними сидеть, пропуская в канализацию лучшие годы?!

В классе стало тихо.

Некоторые пожилые слушатели смотрели неодобрительно.

Но Панченко не перебивал её ни разу.

Когда она закончила, он некоторое время молчал.

А потом начал отвечать спокойно и очень внимательно.

Он-  Чувство несправедливости знакомо каждому человеку. Многие вопросы рождаются из боли и одиночества. Бог не получает удовольствия от человеческих страданий. Человек часто видит только сегодняшний день, тогда как Божий замысел гораздо шире.
Я не спорю с тобой и не обесцениваю твои  переживания.

Наоборот, признавалю их реальность.

Но предлагаю посмотреть на свою жизнь не как на цепочку упущенных возможностей, а как на историю, которая ещё продолжается. Я не знаю твоих друзей, потому не могу сказать за всех. Если ты общаешься с ними часто, тесно, то я поверю в то, что они счастливы. Но что если ты видишь только фасад? Да, они в достатке, но вдруг только ради этого достатка и изображают радость? Слышала такую фразу - деньги любят деньги?
  Люда, покрывшись бордовым румянцем смущения, только мотнула головой.
- Ну вот, они даже если и выбрали себе партнёра сами, и всё равно с оглядкой на статус родителей. Любви там нет. Да, родители твои возможно были неправы, слишком ограничивая твои отношения с мужчинами, но они ведь не заставляли тебя выходить за нелюбимого?
 Люда снова кивнула и покраснела ещё больше.
 - Если Бог чего-то и не даёт прямо сейчас, не значит, что Он отвернулся и не слышит. Возможно, именно сейчас Он готоит тебе не просто мужа, а именно твоего, любимого и любящего. Не просто работу, а именно для тебя - чтобы и зарплату получать, и удовольствие, и чувствовать себя полезной. Он даст тебе лучше, но позже.
- Когда, в старости? Когда не надо будет, а не когда самое желание и самые гормоны? И что так и будет, что я поведу ребенка в первый класс, а ему скажут что это бабушка? - шепнула девушка сорванным голосом. Панченко протянул ей стакан воды и ответил:
- Если ты будешь искренне обращаться к Нему, то очень даже в молодости.

Постепенно глаза Люды наполнились слезами.

Она плакала открыто, не скрывая эмоций.

И никто не делал ей замечаний.

Потому что в тот момент все понимали: человеку иногда нужно не поучение, а возможность быть услышанным.

На проповеди Панченко сначала рассказал о миссионерской работе и строительстве новых приходов.

Но затем вернулся к услышанным утром историям.

Он говорил о блудном сыне.


- Многие люди сначала пытаются найти счастье вдали от Бога, переживают собственные ошибки, разочарования и потери.

И только после этого начинают искать путь домой.

Эта мысль неожиданно оказалась близка очень многим присутствующим.

После богослужения состоялось заседание церковного совета.

Аурика Эмильевна подняла вопрос о Диме.


- - По моему мнению, ты слишком много времени уделял личной жизни и недостаточно — церковному служению.

Разговор быстро стал напряжённым.

Но пастор Панченко решительно вмешался.

-  у каждого человека свой путь, - напомнил он. И служение нельзя измерять только количеством проведённых часов. За прошедшую неделю Дима и его друзья выполнили порученную работу прекрасно.
- чЧто значит "прекрасно"? - возмущённо надула и без того пухлые губы Аурика Эмильевна. - Евгений Юрьевич, извините, но я здесь вижу Фариду и детей - рада этому, конечно же- но где же Аркадий? Ради него ведь была эта поездка!
  Многие члены совета обратили на пастора вопрошающиие взгляды. Но он выдержал несколько минут интриги и сказал:
- А вы не заметили, что в храме сегодня тепло самого утра? Это постарался Аркадий. Он чувствует себя виноватым, поэтому решил именно послужить.

Пресвитер Андрей Борисович поднял другую тему — обсуждение евангельской программы Никиты. Он довольно строго заметил:

- Некоторые прихожане считали её слишком непривычной. Старший должен стать слугой для других.

Никита задумался и ответил честно:

— Именно на этой неделе я чувствовал себя слугой больше, чем когда-либо раньше.

Пастор улыбнулся.

— И это заметно. С головы Никиты за эту неделю явно слетела корона.

В зале послышались смешки.

Но Панченко продолжил серьёзно:

— Он не только учил других библейским принципам семьи. Он и сам многое понял, пока учил.

Никита опустил взгляд.

Раньше подобные слова вызвали бы у него желание оправдаться.

Теперь же он просто молча согласился.

Потому что впервые за долгое время понимал: настоящий рост начинается тогда, когда человек перестаёт считать себя уже достигшим вершины.