Балет о балете или терзания молодого... Дягилева Д

  Балет о балете или терзания молодого... Дягилева

"Дягилев", двухактный балет на музыку Равеля и Дебюсси, показ на новой сцене Мариинского театра, 6 июня 2026 года

На этот балет я идти не собиралась, но меня пригласили посмотреть его в приятной компании на очень хороших местах. И я согласилась, хотя понимала, что мне все это не понравится - не люблю современную хореографию, особенно балеты с использованием имен великих мира сего. Скандальный балет Большого театра "Нуриев" кому-то явно покоя не дает! Но Дягилев - не Нуриев, хотя некоторые параллели провести можно.
А с "Дягилевым" достаточно было прочитать на сайте, что балет исполняется под фонограмму, чтобы сделать правильный вывод. Под фонограмму ничего хорошего не бывает. Далее в рекламе акцентировали внимание на известных исполнителях из Большого театра России, но это не продукция этого именитого театра. На сайте Мариинки - дипломатическое умалчивание о том, кто создал это творение, в программке тоже ни слова, но всезнающий Интернет сообщил, что спектакль создан продюсерским центром "БеллАрт Продакшен" при участии и поддержке руководителя проекта "Нам нужен Дягилев" Сергея Шитикова для одноименного фестиваля, и его мировая премьера состоялась почти год назад - 24 июня 2025 года - на новой сцене Большого театра в Москве.
Кроме того , цены на билеты на спектакль в Мариинке выставили космические, заградительные. Партер - по 15 тысяч рублей, первые ряды  по 18  тысяч, а центральная ложа бельэтажа - даже по 22 тысячи в первом ряду и 20 тысяч во втором и далее.
Да и увлекательно воплотить
 творческую деятельность импресарио в балете не менее трудно, чем работу директора завода или конструктора космических кораблей. Хотя тут танцевальных возможностей больше, ведь все-таки можно вставить фрагменты созданных Дягилевым балетов. Я на это и надеялась. Но зря. Балетов не было, одни метания героев по их поводу.
Хореограф-постановщик Алессандро Каггеджи, режиссер Сергей Глазков, сценограф и художник по костюмам Игорь Чапурин создали режиссерский балет (по аналогии с режоперой) о творческих терзаниях и молодого Дягилева, и молодого Фокина, и молодого Нижинского, а также Бакста, Равеля и примкнувшей к ним Карсавиной.
Эти роли и исполнили премьеры и солисты Большого театра России:
Сергей Дягилев – Денис Родькин.
Вацлав Нижинский – Даниил Потапцев.
Тамара Карсавина – Элеонора Севенард.
Михаил Фокин – Семен Чудин.
Морис Равель – Вячеслав Лопатин.
Лев Бакст – Денис Савин.
Цыганка – Анастасия Меськова.
Все было предсказуемо. Хоть я не прочитала заранее либретто балета, я не сомневалась, что все начнётся с лежания главного героя на полу сцены и его перекатываний с боку на бок в течение первых минут. Так и вышло. Ожидаемо появились какие-то темные мучители души импресарио, в виде демонической цыганки и одиннадцати клонов-призраков самого Дягилева. Ну, кто ж сегодня из уважающих себя театральных творцов обходится на сцене без сумасшедшинки и достоевщины? Без нее никак нельзя! Не комильфо;, коллеги не поймут. А ещё нужен мрак, сюр и непонятный сюжет, тогда все будут с умным видом искать скрытые смыслы, символы и аллюзии, обсуждать, хмурить лбы и лукаво мудрствовать, расшифровывая плохо прописанное либретто и малоинформативную сценографию. Даже в кратком описании сюжета балета не сказано, что для него выбран эпизод деятельности Дягилева по подготовки балета "Дафнис и Хлоя" на музыку Равеля для "Русских сезонов" в Париже 1912 года. Поэтому  пришлось долго гадать - эта история о Дягилеве вообще или о чем-то конкретном? Решить этот ребус  удалось лишь с помощью Интернета.
Поначалу разобраться в том, кто есть кто на сцене, - задача не из легких. Несомненны лишь три фигуры - Дягилев, цыганка и Карсавина. Особенно непросто вычленить персонажи в "творческой троице" - Фокин, Бакст, Равель. Танцуют они вместе, одинаково энергично, с похожими движениями и сходной пантомимой. Лишь по ходу действия становится ясно, что композитор Равель в коричневом деловом пиджаке, художник Бакст в берете и широкой синей блузе с желтыми "яблоками", а хореограф Фокин поначалу в желтом модном пиджаке, а потом - в балетном трико с широким поясом и обтягивающей безрукавке. Творческий процесс, наполненный спорами, высказыванием идей и достижением согласия, в танце реализуется довольно очевидно - машут руками, стоя в кружке, прыгают друг на друга - значит спорят, танцуют синхронно вместе - достигли согласия.
Терзания, творческие и личные, любовные, изображаются разнообразным заламыванием рук, сжиманием кулаков, хватанием за голову, метаниями по сцене в прыжках, пробежках и вращениях.
Интереснее всего это сделано в танце Дягилева, и Денис Родькин это мастерски реализует - четкий рисунок движений, выразительный взмах трости, энергичная динамика. Суть этого танца не всегда ясна, как и то,  какие творческие споры и личные конфликты он символизирует.
Нижинский, как и положено, техничен, легок и неврастеничен. По фактам биографии, у него в это время созревают идеи новаторских хореографических решений, он  задумывает вызвавший  шквал обсуждений "Послеполуденный отдых фавна". Понять трудно, это ли отражено в сцене сумасшедших метаний танцовщика, когда он извивается, хватается за голову, носится из угла в угол, или здесь находит отражение пока еще скрытая от глаз реальная неустойчивость психики Нижинского, приведшая его в конце жизни в лечебницу для душевнобольных.
Роль Карсавиной наиболее ясна, она -  миротворец, ее танец изящен, уравновешен, мягок, в нем преобладают традиционные классические балетные па.
Декорации в спектакле скупые, если не сказать, аскетичные и совсем не балетные. Это закулисье, изнанка театра, творческая кухня, а, может, как утверждают создатели балета, и изнанка душ самих участников творческого процесса. Они представлены оборотной стороной или упаковкой дягилевских декораций - серые ячеистые щиты, на которых по-французски написано: "русский балет", "труппа Дягилева",  "декорации", "сцена". Кроме того иногда на сцене появляются зеркала, балетный станок, а в видеопроекциях - зрительный зал парижского театра Шатле, где состоялась премьера балета "Дафнис и Хлоя", занавес, закулисье. Успех этого дягилевского балета, как известно,  был очень средним. Дягилев больше не работал с Фокиным и сделал ставку на Нижинского и его скандальное новаторство.
Самой таинственной стала финальная сцена балета: толпа и приближающиеся огни, словно огни поезда. Что это было, понять так и не удалось. Но подумалось об Анне Карениной.
Несмотря на энергичные танцы и эмоциональные метания артистов, спектакль не увлек, не поразил, даже не заинтересовал. Он утомил. Утомил громкой плохой фонограммой, головоломным действием, однообразной хореографией, мрачными "складскими" декорациями, депрессивностью сюжета и претензией на исключительность.
Впрочем, многие в зале были в восторге. Хлопали, кричали "браво", долго не отпускали артистов. Спектакль нашел своего зрителя.