Глава V. Вот такой вот сюрприз...

Пока на берегу озера Антип Петухов голосил по поводу своего сбежавшего и обнаглевшего вконец андроидного имущества, в его до блеска отполированном замке появился гость.

Григорий Аполлонович Бельведерский окончательно пришел в себя на роскошном итальянском диване в парадной гостиной. Он проковылял к зеркальной стене в коридоре. И первым делом обнаружил, что его нелепый оранжевый автозагар «Золото Помпей» безжалостно смыт. Вероятно,- дед принюхался, - какими-то мощным гипоаллергенным шампунем. А спутанные и слишком отросшие седые волосы аккуратно подстрижены. Теперь у Григория Аполлоновича была классическая стильная стрижка, а ногти , - дед пораженно рассматривал свои руки. - отполированы до зеркального блеска. Сам он был облачен в абсолютно новую щегольскую пижаму, очевидно  из необъятных гардеробных Петухова.

Из позолоченного зеркала на него смотрел приличный европейский маэстро, неожиданно помолодевший лет на пятнадцать.

В гостиную плавно вошла «Гресия Кольменарес» с подносом. Её идеальное лицо сияло ровным цифровым светом, откуда-то приглушённо пела латиноамериканская баллада.

Вблизи Григорий Аполлонович отчетливо разглядел её безупречную, без единой морщинки кожу и не мигающие в человеческом ритме глаза. Музыка лилась прямо из её груди. Его эстрадное сердце на секунду ушло в пятки от панического шока, и он судорожно поджал под себя босые ноги, прикрываясь изумрудным шёлком. Дед окончательно осознал: перед ним не человек и не ангел из его полуобморочного бреда, а высокотехнологичный андроид. Вот такой вот сюрприз...

«Гресия» лучезарно улыбнулась своей сериальной улыбкой и ласково протянула поднос с витаминным напитком.

Григорий Аполлонович послушно выпил всё до последней капли, мгновенно почувствовав, как на тело наваливается мягкий, лебединый сон. Этот глубокий покой был ему определённо давно уже нужен — измученные суставы и уставшее от вечного одиночества сердце требовали отдыха.

Откуда-то сбоку бесшумно подоспел «Гедеон Буркхард» в своём безупречном смокинге. Они с «Гресией» бережно помогли деду удобнее лечь на кожаные подушки дивана, укрыв его тёплым пледом.

«Как давно о нем никто так не заботился! Да вообще... просто заботился...» — успело удивлённо пискнуть его увядающее тщеславие.

Дед чувствовал, как сознание уплывает в блаженную темноту. Последнее, что он успел увидеть сквозь закрывающиеся веки — это две пары красивых, глянцевых и очень добрых глаз, в которых ровным сиянием отражалось солнце бабьего лета. И в этой сонной тишине в мыслях пожилого маэстро внезапно всплыла забытая строка из какой-то старинной баллады: «В глазах у вас озёра доброты...»

Далее к Главе VI:
http://proza.ru/2026/06/24/895

Назад к Главе IV:
http://proza.ru/2026/06/24/629