Сны на берегу моря

С чего же мне начать? Большинство людей скажет – с самого начала. Но что такое начало? Это же ноль, ничто, пустота, когда еще ничего не началось. Возможно ли начинать с пустоты?...  Ну вот, опять, опять! Опять эти дурацкие вопросы! Ну почему, почему они все время лезут мне в голову? Мой доктор говорит, что привычка самому себе задавать вопросы – это свойство образованных людей. Образованных? Я где-то учился? Может быть, но я не помню. Я вообще ничего не помню. Я не знаю, кто я, сколько мне лет. Да и вообще была ли у меня жизнь?

Люди, которые меня окружают, называют место, где я нахожусь, военным госпиталем. Я почему-то знаю, что военный госпиталь – это место, где лечат раненых солдат. Значит, я раненый солдат? Но у меня на теле нет никаких ран. И в армии я не служил. Или служил? Не помню.

Здесь меня называют Петером Штайном. Я знаю, что эти слова обозначают имя и фамилию, но они ничего не говорят мне. Впрочем, как мне сообщили, у каждого человека должны быть имя и фамилия. Петер Штайн? Пусть будет так. Мне все равно.

Госпиталь наш расположен на берегу моря. В хорошую погоду мне разрешено гулять по пляжу, чем я активно пользуюсь.

На пляже я иногда встречаю людей без ноги, без руки, а то и вовсе в инвалидных колясках. Мне объяснили, что это инвалиды войны. Значит, была война? Кто с кем воевал? Санитары в ответ отмалчиваются или уводят разговор в сторону. А сами инвалиды смотрят на меня как на идиота, потом ругаются и спрашивают в ответ, а не свалился ли я с Луны.

В госпитале есть библиотека и я слышал, что там есть газеты. Но мой доктор не разрешает мне их читать. Он говорит, что это может вызвать чрезмерное умственное напряжение, которое пагубно отразится на моем психическом здоровье. Он считает, что лучше всего следовать природе. Мозгу нужен толчок, зацепка, которая запустит ассоциативный процесс, то есть разбудит и оживит мыслительную деятельность, а значит – вернет память. Я верю ему и не верю. Конечно, мне хочется узнать, кто я, но почему он не разрешает взглянуть на газеты? Я начинаю сомневаться, а будет ли радостным мое открытие? Стоит ли мне «докапываться до корней»?

Стоят теплые дни и я бываю на пляже каждый день. Хорошо сидеть, подставив лицо солнцу и дыша чистым морским воздухом и еще чем-то таким… неуловимым, слегка неприятным. Мне говорят, что так пахнут гниющие водоросли, выброшенные на берег. Почему-то этот запах мне знаком. Словно я уже был на море и ощущал его… Но когда? Где? Увы, я человек без прошлого, без воспоминаний.

Однажды, прогуливаясь по пляжу, я замечаю вдали, на горизонте неясную серую полоску. Она увеличивается… «Корабль! Военный корабль!» - вдруг вспыхивает у меня в мозгу. Я не понимаю, но у меня такое чувство, будто я уже видел такие полоски… Много полосок… И пахло тогда, вот так же – солью и гниющими водорослями. Правда, на приеме у доктора я не говорю ему об этом. Все это слишком зыбко, слишком неопределенно.

А ночью я вижу странный сон. Я вижу себя в море, в открытом море, вокруг только вода и ничего кроме воды. Но мне не страшно. Я стою на какой-то железной подрагивающей плоскости. И как это часто бывает во сне, я знаю, что это военный корабль. Внезапно я вижу светящиеся круги с цифрами и стрелками. Они похожи на циферблаты часов, но я знаю, что это не часы. И еще я знаю, что должен за ними следить.

- Фенриха Штайна к капитану! – вдруг слышится откуда-то.

Возникает видение узкой железной лестницы, каких-то тесных коридоров, железных овальных дверей…

Утром, я долго думаю о сне и решаю обсудить его с доктором, но обсуждения не получается. Когда я вхожу в кабинет, то вижу в нем  кроме доктора, еще и незнакомца. Он одет в хороший костюм, но он явно не врач.

Увидев меня, незнакомец вскакивает, хватает меня за руку и трясет ее.

- Петер, дружище! Черт, я очень рад! Наконец-то! Столько лет! Столько лет! А я еще сомневался ты ли это! Ну как ты? Скоро выпишут?

Я смотрю на этого человека и понимаю, что вижу его впервые. Человек недоуменно смотрит на меня.

- Петер, ты что в самом деле ничего не помнишь?

Похоже, что незнакомец думает, будто я притворяюсь.

- Убедились? А вы мне не верили, - это подает голос доктор. – Тяжелая контузия. Полная потеря памяти.

Человек пристально всматривается мне в лицо.

- Петер, вспомни! Эсминец «Зейдлиц»!  Ну?! Капитан фон Тотенхоф?!

Я молчу.

- Мы же с тобой вместе учились! Вспомни Дармштадт! Лекции Шумана, Ратенау, Сименса! А профессор Рихтер? А Шлессенберг?

Он называет еще какие-то ничего не говорящие мне фамилии. Конечно, все его усилия тщетны. Разочаровавшись, он умолкает...

- Доктор, но может быть память к нему вернется? Он вспомнит?

В голосе человека еще звучит надежда.

Доктор разводит руками.

- Может быть, может быть. Медицина еще не до конца изучила мозг. Так что исключать такую возможность нельзя. Но…
Пауза.

- Все-таки вы ошиблись. Вас ввело в заблуждение внешнее сходство и схожесть фамилий. Уверяю вас, это не тот Петер Штайн, которого вы ищете. И потом, почему вы думаете, что ВАШ Петер Штайн должен выглядеть именно таким, каким вы его запомнили? Прошло много времени. Он мог и измениться, не так ли?

Человек вздыхает.

- Наверное, вы правы, доктор. Может, это и не он.

- Будьте оптимистом и ваши поиски непременно увенчаются успехом. Вы найдете вашего друга.

Мне становится скучно. Уйдет ли, наконец, этот незнакомец? Я не хочу при нем рассказывать доктору о своем сне.

- А-а..- я подаю голос.

- А, Петер… Вы хотите уйти? Конечно, конечно. Погуляйте. Свежий воздух пойдет вам на пользу.

На пляже хорошо. Тепло, даже жарко, однако свежий ветерок с моря наносит прохладу. Устав бродить по песку, я присаживаюсь на скамью. Непонятное беспокойство мучит меня. Мне почему-то тревожно и неуютно. «Контузия… контузия… У меня контузия…» На пляже я встречаю людей, которые говорят, что их контузило на войне и теперь они инвалиды. Значит, и я инвалид, и я был на войне? Тогда понятно, почему я в госпитале. Но при чем тут море? Надо спросить об этом у доктора.

После обеда я снова заглядываю в кабинет. К счастью, доктор один. Случай удобный и я рассказываю ему о том, что мне приснилось. Доктор внимательно смотрит на меня и отвечает не сразу.

- Ваш сон – ложная память. Возможно, вы в детстве или юности читали морской роман. Он произвел на вас большое впечатление и вы, может быть, даже представили себя на месте героя. Детям и подросткам это свойственно, знаете ли. Потом вы, конечно, об этом забыли, но ваш мозг не забыл и сейчас он использовал детское впечатление как основу для построения сна.

- Доктор, а контузия? Почему я в госпитале для раненых солдат? Я был военным? Может мне приснилась война? Я был военным моряком?

Доктор снова внимательно смотрит на меня.

- Хорошо. Пусть ЭТО будет сейчас. Здесь. Под медицинским наблюдением. Так вот…

Пауза.

- Да, вы были военным. Но вы не были военным моряком. По документам вы служили в роте хозяйственной обслуги крепости Кобленц. Во время бомбежки вы вместе с другими солдатами оказались под завалом. Удалось спасти только вас. У вас было сильное повреждение головы. В начале вы не могли даже говорить….

«Я был прав! Я был солдатом!». Все во мне торжествует…

- Да здравствует его величество кайзер Германии Вильгельм Второй!!

Нет!!!  Я столбенею от ужаса. Это не я, не я!! Это кричит кто-то другой, чужой!! Он забрался в меня и кричит! Кричит чужие, непонятные слова!

У доктора белеет лицо. Он начинает медленно вставать из-за стола, потом, передумав, садиться.

- Пока ваша память восстанавливалась, прошло много лет, - доктор говорит очень спокойно и медленно. – Произошло много событий. Германия уже не империя. Наша страна стала республикой…

- А год, год какой сегодня?

- Тысяча девятьсот двадцать….

Но я уже не слышу доктора. Ворох чужих, темных непонятных мыслей вдруг врывается в меня. Я чувствую себя словно на сильном ветру, в глазах темнеет…. «Нет императора? Республика?! Нет!!! Это невозможно!!! Они отреклись от него?! Гнусные твари!! Трусы, изменники!! Вы не немцы, вы свиньи!! Хуже свиней!! Рабы!! Жалкие рабы!! Я убью вас!!...»

Доктор внимательно смотрит на меня. Я дергаюсь и тут же его рука что-то ищет под столом.

- Не надо!!!

Я хочу сказать, что не надо звать санитаров, но какая-то непонятная сила стискивает мне челюсти… Я хочу разжать их, поднимают руки… Внезапно я слышу как распахивается дверь… Что-то колет меня в плечо и я проваливаюсь в темноту.

Передо мной опять возникает видение узкой железной лестницы, овальных железных дверей. Но теперь я почему-то знаю, что это не просто военный корабль, а эсминец «Зейдлиц»… Внезапно я понимаю, что нахожусь на его палубе. Но вместо воды я вижу землю. Эсминец идет по земле как по воде! И не просто по земле. Я вижу рельсы и «Зейдлиц» летит над ними! Летит как аэроплан! При этом я не слышу никаких звуков, все происходит абсолютно бесшумно. Но это меня не удивляет. Во сне все кажется нормальным. Вдруг палуба под мной содрогается. Слышен грохот. «Это пушки, - понимаю я. – Корабль стреляет….».

Внезапно я снова вижу святящиеся круги с цифрами. Около них какие-то рукоятки и рычаги, которые я почему-то должен двигать… Доносится гудок паровоза… Я опять на палубе, но вокруг меня… Земля или вода? Я не понимаю! Вдруг вокруг меня вырастают волны. Они приближаются, становятся все выше, выше… Земля или вода? Земля или вода?! Волны выше моей головы! Они обрушиваются на меня! От ужаса я кричу…


И просыпаюсь. Я обнаруживаю себя в своей кровати. Около нее сидит мой доктор. Увидев, что я отрыл глаза, он облегченно вздыхает:

- Слава Богу, вы пришли в себя. А то я уже начинал волноваться. Прошу меня извинить, но мне пришлось прибегнуть к крайним мерам. Надо было помочь вам справиться с потрясением. Без сомнения, оно велико и могло очень сильно повредить вам.

Странно, но я не хочу рассказывать доктору о моем сне. Он, наверняка, заявит, что это был бред мозга, находящегося под воздействием лекарств. Механизмы мозговой деятельности до конца не изучены, причины, вызывающие сновидения, неясны… Ну и так далее… Поэтому я делаю вид, что со мной все в порядке.

Доктор заметно успокаивается.

- Вы выглядите бодро. Это хорошо. Признаться, я ожидал худшего. Значит, ваш организм уже достаточно окреп и смог справиться сам. Ну что ж, теперь вы готовы и после обеда, если захотите, сможете воспользоваться библиотекой...

Нечего и говорить, что после обеда я сижу в читальном зале. Однако доктор несколько схитрил. Он разрешил давать мне газеты, но только времен войны. Ну хоть что-то.

Не очень большой читальный зал почти пуст. Ничего удивительного. В такую хорошую погоду мало найдется желающих сидеть над пыльными страницами. Тем лучше. Ничего не мешает мне сосредоточиться.

Я смотрю на газетные листы и у меня возникают странное чувство. Я это уже видел. Но где и когда? В голове проносятся какие-то смутные видения, кажется, что я вот-вот что-то вспомню… Но мысль ускользает и туман не рассеивается.

Устав от бесплодных усилий, я покидаю библиотеку, размышляя о том, что я увидел и узнал. Неужели во время войны я всего лишь чистил картошку, возил дрова и подметал дорожки в крепости? Я, человек, который где-то учился? 

Неожиданно мне вспоминается увиденная фотография, на которой запечатлена группа солдат у поезда. Железная дорога, железная дорога… Я чувствую, что эти слова значимы для меня. Но почему? Может быть до войны я работал на железной дороге? Я думаю об этом все время, пока не ложусь спать.

И снова мне снится странный сон. Я снова вижу себя в тесном помещении, и я знаю (как это бывает во сне), что стены вокруг меня железные. Снова вижу светящиеся круги цифрами, за которыми я должен следить. И я также понимаю, что я не на военном корабле, но где я?

Внезапно я слышу голос:

- Петер, внимание! «Зигфрид» выходит на исходную позицию. Приготовиться к включению тока!

- Так точно, господин профессор! – это отвечаю я.

И снова тот же голос:

- Ток включить! Колеса поднять! Следить за напряжением!

Проходит какое-то время. Слышен другой голос – резкий, командный.

- Колеса опустить! Башня номер один! Цель А! Приготовиться!

И вдруг:

- Огонь!

Я ощущаю мягкий толчок.

Командный голос продолжает:

- Башня номер два! Цель А! Приготовиться! Огонь!

Новый толчок и секунду спустя:

- Обе башни! Цель А! Беглый огонь!

Опять толчки. Опять командный голос:

- Обе башни отбой! Колеса поднять! Машинное, реверс! Возвращаемся на базу!

Пауза. И снова командный голос:

- Отлично, герр профессор. Противник нас не ожидал и не успел приготовиться. Превосходно. Завтра мы узнаем, что смог сделать «Зигфрид». А со своей стороны я обещаю вам всяческую поддержку.

Я просыпаюсь и вначале даже не понимаю, где я. Только спустя несколько секунд я осознаю себя в своей кровати. «Что это было?» - я пытаюсь понять, что мне приснилось и что вызвало этот сон. «Я думал о железной дороге… о поездах… башни…». И мгновение спустя я понимаю: «Бронепоезд!». Вот что я увидел во сне! Я даже услышал его название – «Зигфрид». Тут я невольно усмехаюсь. И что теперь скажет мой доктор о детских впечатлениях? Что-то я не припомню ни одного романа о бронепоезде. Доктор… Меня снова охватывает сомнение. Стоит ли ему рассказывать о сне? Что-то непонятное внутри меня говорит: «Этого делать не стоит»… Я колеблюсь, но, случайно посмотрев на календарь, вижу, что сегодня воскресенье.  Значит, доктора нет в госпитале. Я облегченно вздыхаю и отправляюсь на завтрак.

День проходит как и вчерашний, то есть до обеда я фланирую по пляжу, а после – сижу в библиотеке. Но только если вчера я бесцельно перелистывал страницы, то сегодня я целенаправленно ищу фото бронепоездов.  Кое-что удается  обнаружить. У меня опять странное ощущение… Я как будто уже видел эти башни, бронированные вагоны, паровозы, пушки… Видел! Но откуда у меня такое чувство? Остаток дня я провожу в размышлениях об этом.


О, Господи! Если бы я только знал, к чему может привести мой интерес! Мне приснился кошмар! Я вижу себя рядом с железной дорогой, а на рельсах передо мной – бронепоезд, совсем как на газетном снимке… Вдруг бронепоезд начинает медленно двигаться. И тут я вижу, что у него нет колес! Он висит в воздухе над рельсами, как аэроплан! Висит и двигается! И я ничего не слышу. Бронепоезд двигается абсолютно бесшумно! Впрочем, я не удивляюсь. Во сне все кажется нормальным… Неожиданно я оказываюсь на рельсах и на меня ползет серая громадная масса! Без звука! Как призрак! Сейчас она задавит меня! Я хочу убежать, но ноги не слушаются, они точно приросли к рельсам! А масса ползет! Прямо на меня! Я делаю отчаянное усилие и…

… просыпаюсь. В палате темно. Со всех сторон слышно мерное дыхание спящих людей. Наверное, уже слишком поздно или, наоборот, слишком рано. Я вздыхаю. Надо спать. Но смогу ли я заснуть снова?

Некоторое время я ворочаюсь, потом, незаметно для себя, засыпаю.

К счастью, кошмар не повторяется. Я вижу себя за столиком в пивной. Кругом гул возбужденных голосов. Они о чем-то спорят, что-то кому-то доказывают… На столе передо мной – кружки с пивом.

- Петер, - вдруг слышу я странно знакомый голос, - не надо меня отговаривать. Все решено. Я иду на флот добровольцем. Ты со мной?

Я говорю что-то непонятное, а голос продолжает:

- Петер, пойми, мы – электротехники! Значит, наше место – на кораблях. Наши знания помогут флоту Германской империи выстоять и победить!

Тут я опять что-то говорю и опять голос продолжает:

- Петер, решайся. Мы – добровольцы, значит, сразу получаем звание унтер-офицера. Это лучше, чем бегать рядовым в ландвере… Ну давай за место нашей будущей службы.

Я понимаю, что чокаюсь кружкой….

Когда я снова просыпаюсь, уже утро. Голова тяжелая и вообще я чувствую себя так, будто вчера весь день таскал мешки. Слабость во всем теле, даже простые движения даются кое-как. Настроение у меня – мрачно-печальное. Против воли я думаю о сне. Бронепоезд без колес и флот -  как они связаны? Неожиданно я вспоминаю прежний сон и эсминец, летящий над рельсами…. А не в этом ли дело? Не катиться по рельсам, а лететь над ними? Но при чем тут корабль?

Думая над этими загадками, я вдруг понимаю, отчего голос во сне показался мне знакомым. Ну конечно же, это был голос того незнакомца, который называл мне какие-то фамилии и еще говорил об эсминце «Зейдлиц»… Странно, но мне опять не хочется рассказывать об этом сне моему доктору. Поэтому в ответ на его вопрос, почему у меня такой утомленный вид, я говорю что-то о ночном кошмаре с грохотом, взрывами, свистом, темнотой («О, я уже хитрю. Прежде я этого не умел…»)

Доктор секунду молчит, потом говорит с многозначительным видом:

- Да, я не ошибся. Чтение военной хроники пробуждает вашу память. Это хорошо. Значит, есть надежда.

Пауза.

- Ну что ж, я думаю, вам можно познакомиться с тем миром, в котором вы живете. Теперь вам можно читать все газеты.

После обеда я вновь в читальном зале. Я узнаю о поражении Германии, Версальском мире, революции, отречении Вильгельма, республике…. Нищета, кризис, рабочие восстания… Где же ты старая, спокойная Германия, так уверенная в своей победе?

Вдруг меня почему-то привлекает небольшая статья под заголовком «Германские железные дороги не будут нуждаться в угле Рура. Наши поезда поедут на электричестве». В статье говорится в поездах некоего доктора Кемпера. Им не нужен уголь, чтобы двигаться. Более того, им не нужны и колеса. Поддерживаемые мощными магнитами, они при помощи силы электричества полетят над рельсами словно аэропланы… И тут что-то щелкает у меня в голове: «Лететь? Лететь! Как тот бронепоезд во сне!»…

Я откидываюсь на спинку стула. Так. Тот сон был раньше, чем я прочитал газету. Значит… значит… значит, сон – не результат чтения. А результат чего? Неужели я начал вспоминать? Неужели?!

В задумчивости я выхожу из библиотеки, брожу по пляжу, ужинаю. У меня появляется предчувствие, что я, кажется, нащупал какую-то нить…Не оборвать бы ее…

В эту ночь мне снится зажженная электрическая лампа на столе. Я понимаю, что это стол, но ничего не вижу, кроме светлого пятна. Но зато я слышу. Голос. Совершенно новый голос:

- Итак, Петер Штайн, сейчас вы должны будете сделать выбор. Мы оставим вас одного на две минуты, а потом войдем снова. Вы совершенно свободны. Вы можете встать и уйти. Никто никогда вас за это не упрекнет. Но если через две минуты вы будете здесь, то это значит, что вы будете посвящены в величайшую военную тайну Германской империи. Вы должны понимать какие последствия для вас будет иметь это решение. По документам у вас не будет вашей морской службы, вы станете всего лишь ничтожным рядовым из хозобслуги, «тыловой крысой», которая спряталась от войны на кухне за толстыми стенами крепости. Вы никогда и никому не сможете рассказать о том, что увидите. Это тайна бесрочная! Еще раз подумайте об этом!

Вдруг становится совсем темно. Я вздрагиваю и слышу голос, который мне как будто уже знаком… Герр профессор?

- Мне сказали, что вы учились в Дармштадте на электротехника. Это хорошо. Значит, вы быстро поймете в чем дело.

Я вижу какую-то пластинку, висящую над столом. А голос продолжает:

- Электромагнетизм. Вы ведь знаете, что это такое?

- О, да, герр профессор.

- А теперь представьте, что это не пластинка, а вагон… Да что вагон. Поезд! Бронированный поезд! Необходимо всего лишь увеличить мощность.

Пауза.

- Вы сами знаете, каково сейчас положение на фронтах. Тысячи напрасных жертв! Бессмысленные и безрезультатные атаки укреплений! Солдаты храбро бегут в атаку, но они не добегают до врага! Гибнут под пулеметным огнем. Как заставить замолчать эти пулеметы и пушки? И чем? Артиллерия! Она слишком медлительна. Пока орудие поменяет позицию, противник успевает приготовиться. Авиация? Эти этажерки, мечущие фугасы, куда угодно, но только не на цель? Танки? Грохочущие железные коробки, слышные за километры? Все не годится! Нужно вот это!

И тут я вижу игрушечный поезд… Бронепоезд! Он стоит на длинных рельсах, точнее на одном. Рельс идет посредине вагонов, и он какой-то широкий…

- Вот что поможет выиграть войну и сберечь человеческие жизни! Представьте себе бесшумную артиллерийскую батарею, которая неожиданно подкрадывается к противнику, наносит молниеносный удар и исчезает. Удар сокрушительный, удар неотвратимый! Как удар Бальмунга! Вот почему мой поезд называется «Зигфрид»! Противник не ожидает удара, его пушки и пулеметы уничтожены. Для обороны нет сил. Пехота без особых потерь завершает разгром. Линия прорвана! Противник в растерянности, а тем временем наносится новый удар! Растерянность превращается в панику, хаос и поражение! Война закончена. Десятки тысяч людей живы, не искалечены. Они возвращаются к своим семьям, к своим матерям, женам, детям.

[Бальмунг (также «Меч Нибелунгов», Niblungens Schwert) — меч из германского эпоса «Песнь о Нибелунгах». Первоначально принадлежал герою Зигфриду, а после его смерти перешёл к Хагену. Меч был способен пробить любые доспехи и разрубить любой шлем.]

- Но, профессор, висеть – не значит двигаться…

- Я сделал это! – в голосе явственно слышится гордость. – Я заставил объект двигаться!

Слабый щелчок и я вижу, как игрушечный бронепоезд медленно ползет вдоль рельса, вися над ними… «Висит! Висит! Как аэроплан!» - что-то ахает во мне. И тут внезапно я все понимаю. Это был не кошмар,  я в самом виде видел бронепоезд без колес. Настоящий бронепоезд! Бронепоезд, который может двигаться в воздухе над рельсами…

А голос продолжает:

- Вам у нас понравится. На «Зигфриде» много моряков. Ведь вам не привыкать к тесным бронированным помещениям….

Я вздрагиваю, открываю глаза и обнаруживаю себя в своей кровати. Так это был только сон? Или нет? Или я увидел кто я?

Занятый этими мыслями, я механически выполняю обычные утренние действия. Кроме того, я думаю и над уже ставшим привычным вопросом – рассказывать ли об этом сне моему доктору? Как он воспримет «величайшую военную тайну Германской империи»?

Однако мои сомнения оказываются излишними. Когда я вхожу в кабинет доктора, то я вижу, что там вместе с ним находится новый незнакомец. Вид у доктора озабоченный.

- Петер, познакомься. Это Отто Шмидт, из Всегерманского общества помощи. Теперь он будет помогать тебе.

[Всегерманское общество помощи инвалидам войны - одна из первых немецких гражданских организаций, занимавшихся оказанием помощи военнослужащим, инвалидам и жертвам Первой мировой войны. Общество было создано в 1919 году и завершило свою деятельность в конце 1920-х].

Я недоуменно смотрю на доктора. Тот вздыхает.

- Вчера была врачебная комиссия. Я был против, но она решила, что ты уже можешь самостоятельно обеспечивать себя. Госпиталь выполнил свою задачу. Завтра тебя выпишут, и господин Шмидт поможет тебе устроиться в новой жизни. Надеюсь, что она будет хорошей.

«Как завтра?! Почему завтра?!» - сначала я не понимаю, но потом осознаю смысл сказанного. О, Боже! Завтра меня отправляют в новую Германию – чужую, холодную и жестокую. «Не хочу!!!» - во мне все кипит. Доктор, заметив мое состояние, вздыхает снова:

- Положение наше сложное. Мы вынуждены экономить…

По его тону я понимаю, что решение окончательное. Ничего изменить нельзя. Мне надо смириться с неизбежным….

Это унылый день тянется бесконечно. Я бесцельно и бессмысленно брожу по пляжу, ем, не ощущая вкуса пищи, пытаюсь читать газеты, но не понимаю, что в них написано…В голове одно: «Завтра! Завтра!». Что ждет меня? Кем я буду? Тоска, тоска….

 А ночью мне снится новый сон. Такой же странный и такой же реальный, как и те, что были. Я вновь себя вижу в тесном помещении со светящимися часовыми циферблатами. И я знаю, что вокруг меня железные стены….

- Петер, у меня плохие новости, - голос герра профессора серьезен. – Нас бросают затыкать дыру. Получен приказ выйти на позицию и прикрыть отступающие части.

- Но ведь сейчас день!

- Да. Я говорил этим генералам, что «Зигфрид» - ночной хищник, что его союзники – темнота и бесшумность. Тщетно. Мне было заявлено, что другого артиллерийского резерва у командования сейчас нет.

Профессор вздыхает:

- Нас бросают под бомбы этих рыбоедов и снаряды лягушатников только потому, что кое-кому в штабе не хочется отвечать на вопрос, почему пехота осталась без прикрытия! Им плевать на достижения науки! Заботятся только о себе! А платить за ошибки командования должны мы! Ну что ж…

Пауза.

- Приказы не обсуждаются. Мы выполним свой долг. К черту маскировку! Включить ток! Поднять колеса!

Проходит какое-то время и я чувствую, что меня что-то толкает. Толчки все чаще, все сильнее…

- Попадание! – доносится откуда-то

И чуть позже:

- Аэропланы!

- Дьявол! Рельсы взорваны! – кричит кто-то. – Мы горим!

- Экипажу покинуть бронепоезд! – это говорится громко и четко.

- Профессор! – кричу я.

- Нет, Петер. Я остаюсь. Я создал «Зигфрид» и я не переживу его гибели. Лучше я погибну вместе с ним…

… Бесконечное зеленое поле. Я бегу, бегу по нему, но почему-то остаюсь на месте… И тут впереди вырастает какая-то серая громада. Она растет, растет и обрушивается на меня! Мне не увернутся! … Я хочу закричать, но рот почему-то оказывается забитым землей…

Я снова прихожу в себя в своей кровати. За окнами яркое, синее небо и тишина. Значит, это был только сон? Только сон?

Тут я замечаю, что возле кровати сидит доктор.

- Ну что ж, Петер. Все бумаги готовы. Пора собираться. Скоро за вами придет машина. Но, к счастью, вы сможете позавтракать напоследок.