Оперативный пунктир. гл. 5. подполковник греков

Глава 5. Подполковник Греков.

О начальнике нашего отдела, подполковнике Вячеславе Анатольевиче Грекове, следует рассказать более подробно. Ведь его роль в описываемых событиях бесспорна и значительна.

Рос Славка в сермяжной, многокомнатной коммуналке на 11-линии Васильевского острова. Как было принято говорить: в семье рабочих.

 Там, в восемнадцатиметровой комнате, перегороженной на две части массивным книжным шкафом, вместе с родителями и сестрой, прожил большую часть своей жизни.

Жизнь Славика практически ничем не отличалась от жизни таких же, как он, обычных ленинградских мальчишек: садик, школа, октябренок, пионер, занятия спортом (в его случае это секция самбо), пионерский и спортивный лагерь и так далее.

Но было, пожалуй, одно потайное интеллектуальное обстоятельство, несколько выделяющее Славика из общей массы сверстников.

 С самого детства Славкин отец читал ему вслух разные книги. Сначала: Маршака, Чуковского, Барто, Сутеева и других корифеев детской литературы.

 Чуть попозже перешел на приключенческую литературу: Джека Лондона, Дюма, Стивенсона, Дэфо, Сименона.
 
Когда Славка научился читать самостоятельно, отец поинтересовался:

— Интересно я тебе читаю?

— Да, папа, очень, — взволнованно ответил Славка.

— Ну и отлично… А теперь попробуй читать сам.

— У меня не получится так, как у тебя.

— Ничего подобного, все у тебя получится!

С того момента Славик начал читать самостоятельно. Сначала он перечитал всю имеющуюся приключенческую литературу.

 Потом взахлеб принялся за детективы. Затем приключения и детективы вперемешку с научно-популярной литературой и энциклопедиями: "Кортик", "Зеленый Фургон", "Бронзовая Птица", Конан Дойль, Проспер Мериме, Английский детектив. Читал спортивную литературу, журнал "Наука и Техника"…

Позднее записался в библиотеку им. М.В. Ломоносова на улице Нахимова, д. 8. Там читал всю подряд приключенческую литературу.

Когда Славик прочитал некоторые труды Плеханова и переписку Н.К. Крупской, Славкин отец призадумался, но, здраво оценив обстановку, решил: пусть лучше читает, чем слоняется по подъездам и выкручивает лампочки.

Отец и мать Славика, простые интеллигентные рабочие завода «Электроаппарат», имели пристрастие к коллекционированию книг. Это увлечение родителей, кстати, тогда характерное для многих ленинградских семей, позволило Славке и его сестре Веронике приобщиться к хорошей литературе.

В 1974 году в СССР начался эксперимент по обмену макулатуры на книги. Сбор макулатуры, её обмен в павильонах «Стимул» на книжные талоны, стал традиционной формой получения книгопечатной продукции советскими гражданами.
 
За 20 килограммов макулатуры в «Стимуле» выдавали талончик. Его потом обменивали на книги в ближайших книжных магазинах.

 В рамках макулатурной кампании в СССР издали более 100 наименований книг, среди которых произведения Ремарка, Сабатини, Фейхтвангера, Киплинга, Верна, Лондона, Фицджеральда, Экзюпери, Сименона, Драйзера, Родари, Сенкевича, Купера, Дрюона, Гёте, Кристи, Конан Дойля, Достоевского, в том числе и редкие книги, моментально становившиеся дефицитом. Например, произведения Ахматовой или Цветаевой.

 В то время в Ленинграде чаще обсуждалось не у кого какая машина, стенка, комод или кухня. Чаще обсуждались книги. В Славкиной семье гордились собранной домашней библиотекой. И не зря говорили: «СССР — самая читающая страна в мире». Так, в общем-то, оно и было.

После службы в армии добродушный, порядочный и интеллигентный парень Слава Греков пришел работать в ленинградскую милицию. По идейно-романтическим соображениям. Да, собственно, кроме романтики ничего им не двигало.
В те времена в милицию шли скорее по призванию и в идейно-романтическом порыве, нежели в погоне за шальным рублем.

 Культ денег пришел значительно позже. Начал особенно прогрессировать с конца девяностых и начала двухтысячных. Высокие должности стали покупаться, а на службу шли зарабатывать.

Как многие, Слава прошел обучение в оперативной школе. Затем на вечернем получил высшее юридическое образование. Начинал с отдела по работе с несовершеннолетними в одном из отделов милиции Василеостровского района. Затем работал участковым.
На земле работу освоил хорошо. Пожалуй, лучше остальных докапывался до сути. Тщательно собирал информацию.

Благодаря гибкому, подвижному уму любые нужные детали схватывал на лету. Впитывал как губка все новое. Грамотно и четко работал с документами, внимательно выслушивал людей. Часто искренне желал разобраться, докопаться до сути мелочей и помочь.

Через некоторое время Слава знал все тревожные точки своей земли: алко- и наркопритоны, тревожные многокомнатные коммунальные квартиры, всех сутяжников, жалобщиков и пасквилистов, рецидивистов и хулиганов, девиц легкого поведения, фарцовщиков, фармазонщиков и авторитетных представителей местного криминалитета.
Перейдя в уголовный розыск, почти сразу стал лучшим опером благодаря наработкам, созданным во время работы участковым. Проработав пять лет в розыске, получил предложение от начальника экономического только что сформированной Федеральной службы налоговой полиции. Тот позвал Славу к себе на должность старшего опера по особо важным делам с прицельной перспективой стать замом. Слава от предложения отказываться не стал. Перевелся из МВД в УФСНП. В суть работы вник быстро. Вскоре имеющие склонность к серым и черным схемам районные коммерсанты, начали подвывать, как голодные волки.

 Опыт участкового в альянсе с наработками из уголовного розыска помогли на новом месте работы. Особенно досталось незаконно получающим НДС из бюджета.

 Тема для Славы являлась сложной, так как, по собственному признанию, в экономике он сильно «плавал». Но готовность быстро учиться компенсировала экономические пробелы.

 Между тем, в раскручивании схем и проведении допросов равных Славе припомнить было сложно.
 
Как правило, он приглашал к себе по очереди представителей всей цепочки, в середине которой находилось юридическое лицо, предъявляющее бюджету возврат налога на добавленную стоимость. По простому НДС.
 
Раскручивая схему с нуля, Слава вызывал к себе по очереди всех подставных директоров, возможных свидетелей, директора основной компании, руководителей юридических лиц хоть как-то засвеченных в цепочке.

Запрашивал в банках выписки по расчетным счетам организации причастной в цепочке к обналу. Если речь шла об экспортном НДС отправлял запросы в пункты таможенного контроля и пограничникам. Дожидался ответов. Если ответы вызывали сомнение подключал связи в ФСБ и таможенных постах дабы установить было ли фактическое пересечение товаром границы и был ли вообще товар. Дальше продолжал разработку в зависимости от собранной информации.

Если считал необходимым, привлекал службу наружного наблюдения. Наружка по заданию Славы могла принять нужное лицо чуть ли не от дверей кабинета.
 Если Слава не знал, как подступиться к той или иной теме, он привлекал экспертов: доверенных и проверенных сотрудниц или сотрудников налоговой инспекции, с которыми у него уже был налажен классический оперативный контакт, переросший в сотрудничество. Неформально, он привлекал знакомых аудиторов и бухгалтеров.

 С доброй улыбкой, если было нужно, по четыре, а то и по пять часов «крутил» каждого из директоров, находящихся в цепочке юридических лиц.
 Иногда разыгрывал целые спектакли. В общем, работал творчески по методике профессора Станиславского и правилам Глеба Жеглова.

Становился строгим, пересаживал опрашиваемого за другой стол или переходил в другой кабинет с угнетающей обстановкой. Дожидался пока кто-нибудь в цепочке не давал слабину. Въедливо докапывался до сути нарушений и потом убеждал написать нужное объяснение. Повторюсь, делал он это виртуозно, сменяя добрую улыбку строгим выражением лица.

-Вот скажите мне, пожалуйста, как директор,-с улыбкой на лице говорил Слава.  Вы, я вижу, человек положительный!

-Ну так!-отвечал опрашиваемый подставной директор одной из фирм находящейся в «цепочке».

-Тогда скажите каким же образом вы перевезли за один день, на одной машине, двадцать тонн краски в банках?

— Так я руку протянул на Кораблестроителей, тормознул «КамАЗ». Там, в кузове, и перевез.

— Допустим… А номер «КамАЗа»? Данные водителя? Договор перевозки? Время, когда тормознули? Приметы водителя?

— Да какой договор-то, товарищ майор. Так… сошлись полюбовно. А времени не помню. Да и какие приметы.

— А «КамАЗ» какого цвета был? Как водителя звали? В каком месте Кораблестроителей вы его остановили? Кто осуществлял погрузку и разгрузку? Кто может подтвердить?

— Да ведь не помню же. Говорю, рукой тормознул.

— Надо бы вспомнить. От этого многое зависит.  И что все двадцать тонн в один кузов влезли? Все двадцать тонн вы лично в кузов уложили? А каким образом паллеты в кузов укладывали?

— Ей-богу, не помню. Получается, что все влезло. А укладывал вроде как сам.
— Что, прямо руками? Без погрузчика?

— Да вроде так и получается.

— Показать сможете?

— Не знаю.

— А кто знает? В том-то и дело, что ничего не стыкуется. Где ж вы такой «КамАЗ» видели, где в кузове двадцать тонн краски, да еще и на паллетах перевезти можно было? Вы видели, как выглядят 20 тонн краски в жестяных банках по 0,9 литра?

— Не знаю, товарищ майор.

— Ну, значит, так и укажем, что не было никакого «КамАЗа» и краски никакой не было. И что краска эта — фикция, как, собственно, по словам классика, и вся наша жизнь. Так? Так, значится, и запишем: указанная в накладных краска — ни что иное, как воздух… пустышка.
 Но самое главное в другом. Вы утверждаете, что товар был отгружен, а деньги вам за него не перечислили. Так?

— Совершенно верно. Меня кинули.

— Заявление в милицию почему не написали?

— Я надеялся, что мне вернут деньги. Ждал.

— Вы отгружаете двадцать тонн юридическому лицу, руководителя которого никогда не видели и утверждаете, что вас неожиданно кинули? Нет ни договора, ничего.
— Их можно найти.

— Кого найти? Бомжа, на которого фирма оформлена? Нами установлено, что руководителем ООО «Сигма» является господин Корейкин. На нем двадцать юридических лиц. Он давно в нашей разработке. Только никто его живым ни разу не видел, а если и увидит, то догнать не сможет.

— Так… я… а как же?

— Вот так. Живьем Корейкина видеть не представлялось возможным. На это и ваш расчет. Но ошибочка вышла на этот раз. Корейкина вчера чудом задержал наш сотрудник. Он (Корейкин)был трезв и нам поведал, что директором не являлся и не является. Паспорт свой давал за пятьсот рублей всем кому не попадя. Понимаете, чем вам это признание грозит?

 И деньги, на которые ваша фирма купила краску, появились в результате обналичивания векселя от «Витас Банка». Краску вы купили у ООО «Квант», в том числе НДС. Расчетный счет «Кванта» в «Витас Банке». От «Кванта» деньги ушли на юрлицо в Латвии, принадлежащее дочерним структурам того же «Витас Банка». То есть вы купили псевдотовар на деньги от нарисованного векселя «Витас Банка». Купили товар у фирмы, счета которой в том же банке, отгрузили пустышке и утверждаете, что вас кинули. И еще хотите получить НДС.

 В общем, я вас сейчас переведу в другой кабинет, а вы пока посидите и подумайте, как все было на самом деле. Лично мне все известно, но я даю вам шанс… Посидим еще пару часиков и к чему-нибудь придем. Может, вам пока чайку организовать? Не отказывайтесь, пока я предлагаю. Сидеть еще долго. Потом еще очную ставку с Корейкиным организуем…

И так до изнеможения, до победного конца. То есть до того самого ключевого момента, пока под текстом объяснения, составленного Славой от руки, не появлялся собственноручный автограф директора: «С моих слов записано верно. Мной лично прочитано».

Если директор попадался упертый то, поочередно «выносились» фирмы, участвовавшие в цепочке. Сам банк попадал под такой прессинг, что-либо им приходилось свернуть «цепочку» и выдумать новую схему либо бежать за помощью на верх.

Вскоре местные жулики завыли, как голодные волки. «Лучше бы нас избивали, морили голодом, чем пытка четырехчасовым допросом у этого Грекова», — рассуждали попавшие под пресс ушлые коммерсанты новой волны.

Почти в одно время со Славой из налоговой инспекции на работу в отдел пришла Люда Назарова. Девушка-опер — явление достаточно редкое и не всегда успешное, но здесь случай особый.

Людмила Назарова, закончившая питерский ФИНЭК с красным дипломом. Затем пять лет отработала в налоговой инспекции. Она досконально и, как говорится, изнутри знала все схемы ухода от уплаты налогов. Более того, она знала саму первородную ткань возникновения фиктивной НДС-ной схемы. Могла в мельчайших подробностях пояснить, как надувается мыльный пузырь, как создается узорчатая кутерьма экономического и налогового правонарушения.

Что побудило 
Люду перейти на оперативную работу, сказать сложно. Может, повлияла сила убеждения, свойственная начальнику отдела, подполковнику Затевахину, а может, просто решила испытать какие-то новые, экстремальные ощущения. В результате их альянс со Славой, отлично владевшим навыками оперативно-розыскной деятельности, принес интересные разработки и новаторские приемы в работе.
Слава и Люда негласно стали работать в паре и полностью взяли в тиски почти всех крупных НДС-ников и обнальщиков района. Вскоре про их тандем начали слагать легенды. Слава знал, что происходит на земле, работал с агентами, успешно внедрял своих людей в различные коммерческие структуры.

Люда помогала разобраться в сложной для Славы бухгалтерии и тонкостях жульничества при использовании таких понятий, как: ценная бумага, корреспондентский счет, адрес массовой регистрации, виртуальный склад, экспорт, импорт, виртуальный товар, возврат налога, поганка, обнал, прокладка, прослойка, помойка, пустышка, первичка, директор-номинал, директор-бомж, серый обнал, черный обнал, фиктивная проводка, прогон воздуха, нарисованная цепочка, белая фирма, нарисованный вексель и других витиеватостях реально-виртуальной экономики 90-х и начала 2000-х.

Через некоторое время Слава хорошо уяснил, что, как правило, все крупные операции по обналичиванию денежных средств через подставные фирмы в прибалтийских банках курируют службы безопасности самих же банков. Понял, что в схемах по незаконному возврату НДС из бюджета никакого товара не существует, есть просто прогон денег по счетам фирм расчетные счета, которых как правило, в одном банке.
Вскоре дружба Славы и Иры переросла в нечто большее. Они поженились. Затем Славу перетянули в главное управление, замом одного из акцизных отделов. На тот момент он уже носил майорские звезды и ждал присвоения подполковника. Ирина после рождения дочери на службу возвращаться не стала. Создала собственную аудиторскую фирму.

Нужно сказать, что примерно в одно время вместе со Славой и Ирой в отдел Федеральной службы налоговой полиции по Василеостровскому району из уголовного розыска пришел Виктор Белогуров. Именно с его легкой руки появились новые, не совсем законные взгляды на работу.

Идейность была сдобрена капитализацией. Белогуров построил свою работу иначе, чем Слава Греков. Его концепция отнюдь не отвергала получение дивидендов от попавших в тиски коммерческих структур, но исключительно дружественных.
За четыре тысячи рублей в месяц он работать не желал, тем более что бюджету страны возвращал миллионы. Поэтому без зазрения совести забирал свой, так сказать, процент. Идейность в работе Белогурова тоже присутствовала, но избирательно и в несколько усеченной форме, не в такой мере, как у Грекова.
 Однако между собой два опера никогда не враждовали. Видимо, в начале их службы, еще со времен уголовного розыска, присутствовал какой-то фактор, известный только им обоим, фактор, позволявший установить паритетное равновесие, простые и рациональные отношения.

 Впрочем, Слава все же держался на некотором расстоянии от Виктора. В их отношениях царило сдержанное взаимное почтение и невмешательство в дела друг друга.

На момент моего прихода в отдел Вячеслав Анатольевич Греков год как являлся начальником. Он вернулся из Управления в Василеостровский райотдел. Прежний начальник, полковник Затевахин, вышел на заслуженную пенсию. А Виктор Леонидович Белогуров на момент моего с ним знакомства находился в статусе уважаемого и неприкасаемого опера по особо важным делам и долларового миллионера со всеми вытекающими атрибутами житейских благ и масштабными знакомствами от бывшего главы администрации Собчака, до бывшего начальника КУГИ Санкт-Петербурга.

Слава же продолжал трудиться по принципу "работа за идею", хотя в деньгах, естественно, тоже нужды не испытывал, поскольку аудиторская фирма его жены, Людмилы Назаровой, считалась одной из самых успешных в городе.