Читаем 9-ю главу Бодхичарья-аватары. Стихи 70-72

70
“Если атмана не существует,
Невозможна связь между деянием и его результатом.
Ибо, если деятель перестанет существовать,
Кто обретет плод [деяния]?”

71
Мы оба согласны,
Что деяния и плод имеют разные основы
И что атман не влияет на это.
Зачем же тогда это обсуждать?

72
Невозможно увидеть
Причину, связанную с результатом.
И только в контексте единого потока сознания
Можно сказать, что деятель позднее обретет плод [деяния].

О, здесь у мадхьямиков серьёзные проблемы. Надо как-то состыковать отсутствие «я» с кармой. Если «я» нет, то кто обретает плод деяния? Тут явно должно быть некоторое тождество между тем, кто совершает действие, и тем, кто получает результат. Иначе карма будет прилетать совсем иному существу. Но карма так не работает: она очень справедлива — что посеешь, то и пожнёшь. И пожнёшь именно ты, а не кто-то другой.

Итак, кто-то переродился и имеет определённую кармическую ситуацию, обусловленную прошлыми жизнями. Он наследует историю своих предыдущих воплощений. Своих, не чужих. Своих — значит, относящихся к себе, к «я». То есть речь идёт о неком «я», переходящем из жизни в жизнь. Но мы в этой жизни явно другие тому, чем мы были в прошлом. Выходит, что в нас есть некоторая инаковость, но есть и некоторая тождественность.

Причём тождественность скрыта и более фундаментальна. И мы можем здесь выделить как минимум два уровня нашего «я», или два «я». Одно — наша сегодняшняя целостность, другое — переходящая из жизни в жизнь самотождественность. Можно спросить: а к кому обращается так называемая «Тибетская книга мёртвых»? Если она читается умершему, то, значит, идёт обращение ко второму «я», ибо первое уже перестало существовать.

Что это за второе «я»? Поток сознания, энергии, кармический поток? Уместно ли его называть «я»? Если это поток сознания, способный себя осознавать, то есть имеющий самосознание, то почему бы ему не быть «я»? И этот поток, видимо, уже перестал отождествлять себя с первым, умершим «я» и находится в свободном полёте. В тексте ему даются рекомендации, следуя которым можно получить хорошее перерождение.

Но это если не узнал своё истинное состояние, своё истинное «я». Выходит, есть ещё одно «я»: природа будды, природа ума — единая, постоянная, независимая сущность. Чем не атман? Нет необходимости называть его абсолютным «я». Можно назвать его максимальным «я» — в том смысле, что оно максимально тождественно себе, а значит, и максимально едино, постоянно, независимо от иного. Оно максимально зависит от себя, максимально обусловлено собой.

Вы хотели освободиться? Тогда вам сюда, к этому максимально свободному «я». Это и есть мы, наша вечная неизменная сущность, чистое сознание, способное отражать свою чистоту и неизменность, обладающее самосознанием. Итак, мы насчитали уже три «я». Пожалуй, стоит остановиться. Если наше чистое сознание не будет ни с чем отождествляться, то, наверно, не будет и кармического потока, то есть второго «я», не будет и третьего, временного «я».

Нет-нет, это не значит, что высшее «я» будет самосущным. Ведь сознание составное, обусловленно своими частями, а значит, и «я» будет обусловленным. То есть некоторая инаковость всё же имеет место быть. Но фишка в том, что она на этом уровне минимальна, а вот самотождественность максимальна. Спускаемся на уровень ниже: там уже больше инаковости, но поток всё тот же. Ещё ниже — и мы уже себя не узнаём: инаковость торжествует.

Приведем высказывание Далай-ламы из комментария к данным строфам из книги «Совершенная мудрость»:

«Если основываться в своих рассуждениях на представле­нии о потоке сознания, то можно сказать, что «я» в некото­ром смысле постоянно и вечно, и это не будет противоречить утверждению, что оно меняется с каждым мгновением. Если же мы будем рассуждать о ежемоментных изменениях, то скажем, что «я» обладает преходящей и непостоянной природой. Таким образом, нет противоречия в утверждении, что «я» вечно (если мы говорим о нем в контексте потока сознания) и непостоянно (если мы говорим о нем в контексте претерпевае­мых им ежемоментных изменений). Разумеется, я не утверждаю, что «я» вечно в том смысле, что вовсе не подвержено изменениям!»

Да, не будет противоречия, если постоянство в одном отношении, а непостоянство — в другом. Что мы можем назвать постоянным? Видимо, то, что тождественно себе. Если что-то тождественно себе во времени, то оно постоянно, если инаково — непостоянно. То есть у «я», являющегося потоком сознания, есть два аспекта: постоянный и непостоянный. Постоянный аспект — не иной себе, тождественен себе, обусловлен собой.

Конечно, в этой самообусловленности есть некоторая двойственность, а значит, и инаковость. Но она ничтожна, минимальна, подчинена тождественности. Наверно, для мадхьямиков это неприятно слышать. Получается, что есть какая-то самость, которая тождественна себе. Ведь если мы говорим «себе», то предполагаем некую сущность, самость. А не будет ли эта самость ещё и независимой, раз она в некоторой степени постоянна?

Ну а как же ей не быть независимой, если она обусловлена собой, а не иным? Если бы она была обусловлена иным, то была бы зависимой и непостоянной, становясь иной. Может быть, между этими двумя аспектами «я» перебросить мостик? Может, есть плавный переход от максимально постоянного «я» к максимально непостоянному, от максимально независимого к максимально зависимому? Или зависимость и независимость взаимоисключают друг друга?

Нет, они же находятся в разных отношениях, поэтому вполне могут сосуществовать. И, должно быть, в этих отношениях они обязаны быть полностью зависимыми и полностью независимыми. Иначе у нас в одном отношении появятся зависимость с независимостью, а заодно непостоянство с постоянством. В цитируемом выше тексте Далай-лама также утверждает:

«Мы можем рассмотреть в качестве примера поток состав­ляющих нашего тела. С точки зрения физиологии сегодня у нас совершенно иные клетки, нежели те, что составляли наше тело в молодые годы. На клеточном уровне произошла разительная перемена. В действительности именно эта перемена позволяет нам говорить о процессе старения. Красивое и привлекатель­ное молодое тело со временем становится морщинистым и отталкивающим. Однако с точки зрения континуума это одно и то же тело. Именно поэтому мы можем говорить: «Когда я был молодым, то читал такую-то книгу».

Если бы наши клетки стали совершенно иными, то и мы бы стали совершенно другими существами, с другим генотипом. Если наш генотип остался прежним, то значит, и клетки не стали совершенно иными. Мадхьямикам так хочется загнать всё в чёрное и белое. Иначе вся их конструкция начнёт трещать по швам. Если допустить, что в клетке есть некоторая неинаковость себе, то придётся признать, что она не совсем пуста от себя.

А что такое континуум с точки зрения мадхьямиков? Обозначение. Оно и кажется таким неизменным. А почему мадхьямики решили, что всё является лишь обозначением? Потому что они не нашли никакой постоянной, независимой сущности. Поэтому сущность может быть лишь как обозначение, а не как нечто существующее со своей стороны. Но только что Далай-лама обнаружил постоянное «я». Что нам теперь с этим делать?