Фонарю приснились ливни. Олег Митяев

Он обладатель удивительного дара: сказать простыми словами о сокровенном. Он джентльмен самого высшего порядка. Его надёжного плеча хватает читателям, чтобы не потерять веру в людей и сохранить в сердце свет любви

Как здорово что все мы здесь сегодня собрались

Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно
Струна осколком эха пронзит тугую высь
Качнется купол неба большой и звездно-снежный
Как здорово что все мы здесь сегодня собрались
Качнется купол неба большой и звездно-снежный
Как здорово что все мы здесь сегодня собрались

Как отблеск от заката костер меж сосен пляшет
Ты что грустишь бродяга а ну-ка улыбнись
И кто-то очень близкий тебе негромко скажет
Как здорово что все мы здесь сегодня собрались
И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет
Как здорово что все мы здесь сегодня собрались

И все же с болью в горле мы тех сегодня вспомним
Чьи имена как раны на сердце запеклись
Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним
Как здорово что все мы здесь сегодня собрались
Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним
Как здорово что все мы здесь сегодня собрались




«Лето - это маленькая жизнь!"

Посмотри, в каком красивом доме ты живешь.
Я вчера пошел за пивом - прямо обомлел:
Целовал его слепой расплакавшийся дождь,
Извиняясь, что всю зиму гриппом проболел.

Я стоял бы любовался до скончанья дня
Вместе с нашим участковым молча под грибком,
Но в пакетике прозрачном дырка у меня,
И все время утекает пиво из него.

Я ушел в апреле, я нашел повод.
Я замерз, укутываясь в твой холод.
И пошел на улицу встречать лето.
Лето - это маленькая жизнь...

Лето - это маленькая жизнь порознь,
Тихо подрастает на щеках поросль.
Дом плывет по лету, а меня нету.
Лето - это маленькая жизнь.

Странно... мы все время были в городе одном,
Ты все там же, в доме на последнем этаже,
А я в различных точках, именующихся дном.
Впрочем, если пить, то нету разницы уже.

Я и не заметил, что конец мая,
Что давно повесилась метель злая,
Выпил с участковым и смотрю - лето...
Лето - это маленькая жизнь.

Лето - это маленькая жизнь порознь,
Тихо подрастает на щеках поросль.
Дом плывет по лету, а меня нету.
Лето - это маленькая жизнь.

И хотя в окне твоем ночует наша грусть,
Я в мусоропровод бросил два своих ключа,
И к тебе я точно этим летом не вернусь,
Я хожу в кино и в парк культуры по ночам.

А ты вернулась с моря, я вчера видел,
Словно прошлой жизни посмотрел видик,
Видик про разлуку, про твое лето.
Лето - это маленькая жизнь.

Жизнь, в которой не было ни дня фальши,
Вряд ли кто-то точно знает, что дальше.
Только участковый мне кивнет молча...
Лето - это маленькая жизнь...


Мужик (посвящается М.Евдокимову)

Судоходная река свои воды не замедлит,
И пропажи мужика государство не заметит.
В государстве мужиков полегло уже немало,
Ну и что теперь с того? Одного еще не стало.

Верба возле бережка взглядом медленно проводит,
И никто уже дружка никогда мне не воротит.
Может, у другой реки он когда-нибудь дождется,
Может, что-то за грехи ему в песнях отпоется.

А может, на воздух ненадолго вышел,
Где августа Млечный путь ему вышит,
Что-то сказал мне, а я не расслышал, нет.
Дождик алтайский падает в лужи,
Словно лекарство капает в души,
Как же еще сегодня ты нужен мне...

Звезд на небе миллиард, хоровод кружат планеты.
Вот такой вот биллиард, в синеву упал – и нету.
Принимает сверху он где-то между облаками
Словно чашу, стадион, переполненный слезами.

Сумрак, на травах настоянный, спустится
И загорится звезда - его спутница.
Пусть ему все за старанья отпустится, пусть.
И никогда и никто не дознается,
Будет душа его петь или маяться,
Только вот светлая не унимается грусть.

Судоходная река свои воды не замедлит,
И пропажи мужика государство не заметит.
В государстве мужиков полегло уже немало,
Ну и что теперь с того? Одного еще не стало...

Посвящение А. Галичу

В синем зимнем Абакане
Над гостиницей метели.
Хлеб над водкою в стакане,
Греться ветер лезет в щели.

Гиблый край с дырявым небом
(Бог, не дай Сибирь обидеть),
Он же здесь ни разу не был,
Как он мог это увидеть?

     В том летящем облаке -
     Рты в собачьем окрике?
     Как в московском дворике
     Слышал каждый слог?

     Как сквозь общее "Ура!"
     Слышал вздохи опера?
     Но не стал марать пера,
     А вполне бы мог.

Он слова уже не путал
И, тем более, не прятал,
Когда нас осенним утром
Принимали в октябрята.

Мне б услышать, что он порет
Той счастливою порою,
Я бы с ним не стал и спорить,
А теперь сижу и вою.

     Здесь в глухой Хакасии -
     В кухне ли, на трассе ли -
     Квасят, как и квасили,
     Да не за упокой

     Тех, кто пел и знал - зачем,
     Кто в сугробе тающем
     На парижском кладбище
     Мокнет как чужой.

Что же мы теперь имеем?
Ядовитыми полями
Вдоль дороги до идеи
Виселицы фонарями.

Щит прибит о перестройке
К полусгнившему бараку.
И оттаяли помойки
В помощь выжившим собакам.

     Облаком ли, "Гамлетом"...
     Кто откроет дали нам?
     Ирода ли Сталина
     Нас придавит груз?

     Кто душой ли, оком ли
     Разглядит порока лик?
     Деспота, пророка ли
     Нам пошлет Иисус??!

     А пока в Хакасии -
     Квасят, как и квасили,
     В кухне ли, на трассе ли -
     Да не за упокой.


Ночной гость

Снова гость к моей соседке
Дочка спит торшер горит
Радость на лице
По стеклу скребутся ветки
В рюмочке коньяк налит
Со свиданьицем
Вроде бы откуда новая посуда
Но соседка этим гостем дорожит
То поправит скатерть
То вздохнет некстати
То смутится что не острые ножи
Он мужчина разведенный
И она разведена
Что тут говорить
Правит нами век казенный и не их это вина
Некого винить
Тот был первым гордым правильным был твердым
Ну да бог ему судья
Да был бы жив
Сквер листву меняет
Дочка подрастает
И пустяк что не наточены ножи
Пахнет наволочка снегом
Где-то капает вода
Плащ в углу висит
На Москву упало небо
И зеленая звезда позднего такси
Далеко до Сходни
Не уйти сегодня
Он бы мог совсем остаться да и жить
Все не так досадно может жили б складно
Ах дались мне эти чертовы ножи
Ах как спится утром зимним
На ветру фонарь скулит
Желтая дыра
Фонарю приснились ливни
Вот теперь он и не спит
Все скрипит пора пора пора
Свет сольется в щелку
Дверь тихонько щелкнет
Лифт послушно отсчитает этажи
Снег под утро ляжет
И не плохо даже
То что в доме
Не наточены ножи
Снег под утро ляжет
И не плохо даже
То что в доме
Не наточены ножи


Москвичка

Неровность вычурная крыш
Течёт за горизонт,
Семнадцатый квартал, Париж,
Чуть вздрагивает зонт.
И женщина французская
Серьёзна и мила
Спешит сквозь утро тусклое,
Должно быть, проспала.

И тем, кто встретится ей
Улочкою узкою,
Не догадаться,
Здесь у всех свои дела,
Она хоть бывшая,
Но подданная русская,
Она такая же москвичка,
Как была.
Она хоть бывшая,
Но подданная русская,
Она такая же москвичка,
Как была.

У бывшей русской подданной
В квартире кавардак,
А значит, что-то и в душе
Наверняка не так.
Но как легки её слова
И пусть неважно спит,
Но от "Столичной" голова
Наутро не болит.

И, вспоминая сон
Про дворики Арбатские,
Она, как в реку,
Погружается в дела.
И не смотря на настроение
Дурацкое
Она такая же москвичка,
Как была.
И не смотря на настроение
Дурацкое
Она такая же москвичка,
Как была.

Каштаны негры продают
У площади Конкорд,
Бредёт сквозь лампочек салют
Бесснежный Новый год.
И парижане о своём
Задумавшись, спешат.
И Рождество опять вдвоём
С подружкою из США.

Наполнит праздничный Париж
Вино французское,
А ей пригрезится Москва
Белым бела.
Она пьёт водку, так
Как подданная русская.
Она такая же москвичка
Как была.

Она хоть бывшая,
Но подданная русская,
Она такая же москвичка,
Как была.
Она такая же москвичка,
Как была.