Свердловские монстры. Извлечение знаний. Клара

11 февраля 1940 года

Свердловск, СССР

Когда Клара очнулась и открыла глаза, она с изумлением услышала насмешливый женский голос, который по-русски произнёс: «С возвращением в наш грешный мир, Клара Сергеевна. Добро пожаловать в Великогерманский рейх…»

Что было чистой правдой – Клару доставили в помещение, принадлежащее консульству Германии… и потому на территорию Великогерманского рейха (так ныне официально называлось германское государство).

Клара это сразу поняла, ибо на стене – как положено – висел портрет фюрера Великогерманского рейха Адольфа Гитлера; мебель была явно немецкого производства (очень похожая была в кабинете Николая в бункере – по его словам, контрабандой привезённая то ли из Лейпцига, то ли из Гамбурга).

И ещё потому, что несколько странно-неотмирного вида женщина неопределённого возраста и национальности (она вполне могла быть немкой) была облачена (не одета, а именно облачена) в идеальный деловой костюм современной немецкой женщины (такой она видела на фотографии в статье в журнале Огонёк о берлинских женщинах – после подписания Пакта Молотова-Риббентропа в советской печати появилось много статей о жизни в рейхе).

Серый шерстяной пиджак (ибо уральская зима), такого же цвета юбка до середины голени, белоснежная блузка, длинный – почти до пояса – узкий чёрный галстук («селёдка») … и, что очень важно, значок члена НСДАП вместо броши под элегантным воротником.

Причём явно не просто на территории Великогерманского рейха, а… в камере пыток гестапо. Ибо Клара – абсолютно голая - была надёжно привязана к гинекологическому креслу (у консульства была своя небольшая поликлиника).

А к её самым чувствительным местам были прикреплены и безо всякого тока весьма болезненные электроды. Провода которых уходили в стоявший на столе внушительных размеров ящик. Генератор электрического тока.

Генератор привёз с собой из Берлина Колокольцев. Гестапо болевые воздействия не применяло – детективам тайной государственной полиции рейха вполне хватало психологии… а вот на территории оккупированной Польши и Протектората Богемии и Моравии случалось. В основном, из лени и расового презрения к унтерменшам (как правило, женского пола). Оттуда и забрал.

Удостоверившись, что Клара полностью, окончательно и бесповоротно вернулась в наш грешный мир, немка протянула руку к генератору…

Через мгновение всё тело… да что там – всё естество Клары Швецовой пронзила настолько чудовищная, настолько запредельная, настолько нечеловеческая боль, что её можно было сравнить лишь с самым настоящим Адом.

Ад длился считанные секунды, но этого оказалась достаточно, чтобы Клара Сергеевна поняла: здесь с ней шутить не будут. Не понимала она одного – где и как она умудрилась так насолить Великогерманскому рейху, что оказалась в руках заплечных дел мастерицы (явно мастерицы) гестапо.

Хотя Элеонора мастерицей заплечных дел не была, она обучалась чему угодно в невероятно короткие сроки (инструктора спецназа абвера не дадут соврать).  И потому освоила технику электро-воздействий в считанные часы.

«Если не хотите, чтобы это повторилось – и длилось гораздо дольше» - металлическим голосом произнесла оккультистка - «… вы ведь не хотите?» - неожиданно уже более дружелюбно осведомилась она.

Вопреки распространённому заблуждению, гораздо более эффективным методом, чем «добрый и злой следователи» является модель «доктора Джекила и мистера Хайда» … в данном случае мисс Хайд. Точнее, фройляйн Хайд.

Модель заключается в умелом чередовании «доброго» и «злого» следователя в одном лице… в результате чего допрашиваемый старается сделать всё возможное (и даже на первый взгляд невозможное), чтобы общаться только и исключительно… в данном случае с доктором Джекилом женского пола.

Клара машинально-судорожно кивнула.

«… то отвечайте на мои вопросы мгновенно и ничего не утаивая» - закончила Элеонора. Об этом методе она узнала ещё в НКВД (когда находилась на противоположной стороне стола в допросной) … ну, а потом её проинструктировал уже Колокольцев.

А оккультистка-дознаватель начала со стандартного:

«Полное имя?». Клара вздохнула: «Швецова Клара Сергеевна»

«Дата и место рождения?»

«Десятое октября 1901 года, Свердловск… в смысле, Екатеринбург»

«Образование?»

«Уральский педагогический институт, учительница литературы и русского языка»

«Место работы?»

«Временно не работаю; до того по специальности, школа номер 15 Свердловска»

«Как давно не работаете?»

«Уволилась с первого июня 1938 года»

«Семейное положение?»

«Разведена, детей нет… я бесплодна»

«С мужем поэтому рассталась?»

Клара грустно кивнула: «Да»

«Когда?»

«Семь лет назад… почти»

«Полное имя мужчины, с которым Вас задержали?»

«Артамонов Николай… по-моему, Евсеевич… да, точно Евсеевич»

«Кем он Вам приходится?»

«Я его гражданская жена… живём вместе без регистрации брака…»

«Как давно живёте вместе?»

«С середины августа прошлого года». Что Элеонору не удивило – Призрак взял Клару к себе жить, когда начал готовить на замену Винничевскому. Видимо, на подготовку потребовался месяц.

«Когда Вы с ним познакомились?»

«В середине мая 1938 года». Предусмотрительный Призрак явно рассматривал её в качестве запасного варианта ещё до убийства Герды Грибановой.

«Как он убедил Вас совершить убийства Вовы Петрова и Таси Морозовой?»

«Откуда вы…» - изумлённо пробормотала Клара Сергеевна. И немедленно получила чудовищной силы Blitzeinschlag. Удар самой настоящей молнии.

«Я понимаю, что это звучит донельзя банально» - металлическим голосом произнесла фройляйн Хайд, «но здесь вопросы задаю я. А вы на них отвечаете»

И ещё более жёстко предупредила:

«Ещё раз задашь вопрос – получишь пять секунд тока. А теперь отвечай на вопрос…». Элеонора явно наслаждалась своей новой ролью – дознавательницы.

Клара обречённо вздохнула: «Я очень любила и хотела детей… потому и в школу пошла работать…». Элеонора усмехнулась: «… а когда узнала, что бесплодна, любовь превратилась в ненависть…»

Неудивительно – это одно и то же чувство, только пропущенное через разные фильтры. Швецова кивнула и продолжила: «Я настолько детей возненавидела… особенно маленьких…». Что не удивительно для бесплодной женщины.

«… что начала орать на них, пару оплеух даже отвесила… меня уже увольнять собрались по статье…» - честно призналась она.

«… но познакомилась с Артамоновым; он сказал, что твои чувства к детям совершенно нормальны, взял на содержание, предложил самой уволиться – по собственному желанию…». Клара кивнула. Элеонора продолжила:

«… а в середине августа тридцать девятого он сказал, что ты можешь душить детей своими руками… ты же давно этого хотела…»

Клара обречённо вздохнула: «Хотела… давно хотела и даже не скрывала… меня из-за этого и хотели из школы уволить…»

«И ты убила Вову Петрова, потом Тасю Морозову… а потом согласилась сжечь целый пионерлагерь вместе с детьми… так их возненавидела?»

Клара покачала головой: «Всё намного сложнее… я была его рабыней… почти сразу стала после того, как мы познакомились… поэтому после того, как я перешла грань с Вовой… я для него сделала бы всё, что угодно…»

Колокольцев, который слушал их разговор в соседней комнате, мгновенно понял, как Призрак управлял Винничевским… и почему был убит «Мистер Х». Управлял в качестве верхнего в Д/С-отношениях (гетеросексуальных с Кларой и асексуальных с гомосеком Винничевским – такое бывает).

После убийства Лиды Сурниной «Мистер Х», вероятнее всего, взбрыкнул (взыграла горячая южная кровь), вышел из-под контроля Призрака… и поплатился за это жизнью.

«Он тебя бил?» - осведомилась Элеонора. Клара покачала головой:

«Не бил, не связывал, вообще не наказывал – он говорил, что всё это не его совсем…  только психологические воздействия. Никакого кнута, только пряники… очень вкусные пряники…»

«О Винничевском слышала?». Она кивнула: «Об этом весь город заговорил, когда его взяли…, я догадалась, что сначала это он убивал для Николая… но потом что-то у них пошло не так и он меня на замену… я не против была совсем…»

«Ты знаешь, что была ещё одна замена… юноша, ровесник Винничевского, это он убил Лиду Сурнину… потом взбрыкнул и Артамонов убил его…»

Клара покачала головой: «Я не сильно удивлена… от такого многие взбрыкнут… но мне об этом ничего не известно…». Элеонору это не удивило, поэтому она объявила: «Сейчас всё изложишь в письменном виде. Если всё как на духу расскажешь, умрёшь быстро – от пули в затылок. Если что утаишь или соврёшь – живьём сожгу на медленном огне… ты знаешь, что я это сделаю…»

Клара кивнула. Элеонора отвязала её от кресла; Клара Сергеевна села за стол и приступила к полной чистосердечной письменной исповеди.