Два ангела

Мария Васильевна готовила завтрак: отварила яйца всмятку, сварила овсяную кашу, нарезала хлеб и сало. Сейчас должен вернуться муж, который обычно утром управлялся во дворе, кормил живность.
 
Василий Петрович вошел в дом, качая головой и покряхтывая. Жена оглянулась на него через плечо. Вид у Петровича был странный, чем-то озадаченный: он разговаривал сам с собой, пожимал плечами, качал головой и снова что-то тихо приговаривал. Таким Мария Васильевна видела мужа редко.

Василий Петрович разделся, медленно прошел в кухню, громко и уверенно сказал: «Это был Ангел». Жена вздрогнула и обернулась. «Где Ангел, откуда? Ты о чем говоришь?». Она смотрела удивленно. Муж потоптался на месте, опять пожал плечами и убежденно произнес: «Да точно Ангел! Этот твой Сёма…»

«Хорошо, Ангел так Ангел... Давай позавтракаем, потом расскажешь про Ангела» - сказала МАрия Васильевна примирительно. Петрович сел за стол. Завтракал сегодня молча, сосредоточенно думая о чем-то и периодически покачивая головой. Когда он съел кашу и отодвинул тарелку, жена не выдержала: «Рассказывай уже, где ты Ангела видел?!»

«Да Сёма твой и есть Ангел, - убежденно сказал муж - улетел, нет его нигде!» Василий Петрович говорил о собаке, которая была у них во дворе еще сегодня утром. Белый пес появился у них три дня назад, как раз на Сретенье.

Мария Васильевна вспомнила как в воскресенье после обеда вышла во двор. Замерла на крыльце: посреди двора на дорожке стояла большая белая собака и молча смотрела на нее. Дружок, их верный пес, заходился от лая - тоже видел незнакомца из своего вольера.
 
«Василий, Василий, - стала звать мужа Мария Васильевна, - иди сюда, где ты ходишь?!» Появился Василий Петрович, окинул взглядом картину во дворе. «Кто это? Как он сюда попал? Ты опять привел?» Жена возмущенно кричала, Василий Петрович стоял молча, опустив голову - говорить что-либо сейчас было бесполезно.

«Давай чайку попьем,» - примирительным тоном сказал Василий и пошел в дом. Дома за чаем он рассказал, что встретил пса утром, когда пошел заводить машину, стоявшую на улице. Белый пес сидел на обочине дороги, пролегающей через деревню, нюхал воздух и смотрел в сторону города.

«Отойди с дороги, машина задавит» - заботливо сказал Василий Петрович. Пес повернул морду в его сторону. Он потянул носом воздух  и равнодушно отвернулся - будто и вправду решал: «ты не тот, кого я жду». Пес неподвижно сидел на своем месте, видимо, там, где его оставили утром. Здесь, на окраине деревни, в сорока километрах от города, такое случалось часто.
 
Люди ожесточились сердцами: заводили себе красивых котиков или собачек, а потом, наигравшись, увозили их за город и выбрасывали из машины, словно мусор.
Василий Петрович подошел поближе, рассмотрел пса.

Его шерсть была белой, белее снега, лежащего вокруг. На ушах и по спине были разбросаны круглые, как горошины, темно-серые пятнышки. Собака была чистая - шерсть гладкая, не свалявшаяся.«Да, брат, ты явно не бродячий...» - заключил Василий Петрович после осмотра.

Пес сидел, как изваяние, на одном месте и напряженно всматривался вдаль. Василий Петрович пошел к машине, нужно ехать к механику - ремонтировать колесо. Через час, возвращаясь пешком, он увидел знакомый силуэт, уныло бредущий навстречу.
Белый пес медленно шел по краю дороги, изредка шарахаясь от проезжающих машин.

Иногда он останавливался, вытягивал нос и нюхал воздух, словно сверялся с маршрутом. Затем осторожно, покачиваясь на каждом шагу, ступал на землю и брел дальше. «Куда же ты идешь, брат? Иди ко мне, я тебя не обижу» - осторожно позвал Василий Петрович. Пес повернул голову и устало подошел к нему.

«Ну вот и хорошо, пора обедать, пойдем, я тебя покормлю». Пес приблизился и доверчиво поднял морду. Мужчина вздрогнул от неожиданности, когда разглядел: на него смотрели пустые глазницы. Пес был слепой. «Эх, люди, что же вы творите? Как же так можно?» - тяжело вздохнул Василий Петрович. Сердце его сжалось от сострадания.
 
«Пойдем, брат, обедать пора!» - твердо сказал Василий Петрович и направился к дому. Пёс медленно побрел за ним. Мужчина подошел к своему дому, открыл калитку во двор и стал ждать пса. Тот приблизился, обнюхал мужчину, затем калитку, с опаской повернул голову в чужой двор, потом осторожно шагнул вперед.

«Проходи, брат, вот мы и дома, здесь тебя никто не обидит», - Василий Петрович протянул руку, чтобы погладить собаку. Пёс вздрогнул, испуганно шарахнулся. «Понятно, боишься, знать досталось тебе от людей...» - задумчиво промолвил мужчина.
 
Он принес хлеб из дома, дал псу, тот понюхал и отвернулся. «Так, привык к хорошему питанию. Ладно, дам тебе косточки.» «Собирайся, Маруся, поедем в магазин за продуктами и собаке костей купим, раз пообещал» -  в заключение своего рассказа обратился он к жене.
 
«Василий, ну ты сам подумай, зачем нам еще одна собака? У нас уже есть Дружок… Кошка, два кота, три котенка во дворе, потом еще и щенков будем ждать? Дружок вон лает непрестанно, не может успокоиться...» Мария Васильевна возмущенно выговаривала мужу все, что давно накипело.

«Марусь, ну какие щенки? Это же кобель, да еще и кастрированный… Не шуми ты… Слепой он, не могу его выгнать...». Василий Петрович сидел, опустив голову, но в своем решении он был непреклонным.
 
Мария Васильевна замолчала, потом привела последний аргумент: «А вдруг он на меня кидаться будет? Я же теперь из дома во двор выйти не смогу». Услышала в ответ: «Да он сам всего боится. Не тронет».

«Ладно уж, пусть остается… Вот только бы Дружок не вырвался из вольера. - согласилась наконец жена, ей тоже стало жалко слепого пса. - Тогда нужно ему кличку придумать, как его звать-то будем? А давай Симеон, раз сегодня Сретенье. Коротко будет Сёма. Как тебе, нравится?»

«Конечно, нравится. Собирайся, Маруся, темнеет уже. Потом дашь ему косточки из своей руки, чтобы он тебя запомнил» - ответил Василий Петрович. «Давай ты его первым покормишь, а я… я потихоньку привыкну». Он кивнул  и пошел заводить машину.

Мария Васильевна оделась, вышла на крыльцо. Пес стоял на дорожке. Услышал хлопнувшую дверь, повернул голову в сторону крыльца. Мария Васильевна спокойным голосом заговорила с собакой: «Мороз-то крепчает… Сёма, пропусти меня, я тебе косточки  куплю. Только не пугайся». Она осторожно спустилась с крыльца, сделала шаг вперед.
 
Собака неподвижно стояла перед ней. Мария Васильевна, медленно ступая, маленькими шагами шла через двор к калитке. Сёма сделал шаг в сторону и отошел с дорожки. «Оказывается, ты очень умный, наверное, мы подружимся, если не будешь громко лаять» - сказала ему напоследок новая хозяйка. Пёс молчал.

Вечером они вместе с мужем кормили своего нового питомца. Муж порубил ему килограмм костей - пес сгрыз почти все, потом устало лег на землю. За весь вечер он ни разу не гавкнул, не зарычал, только нюхал незнакомый воздух вокруг себя. Пока еще он  не доверял людям, держал дистанцию и не торопился идти на сближение.

Мария Васильевна успела сделать несколько снимков на телефон, чтобы дома разглядеть пса подробней. Глядя на морду собаки с пустыми глазницами она вспоминала ослепшего отца, который провел последний год своей жизни в абсолютном мраке.
 
Пёс был необычным, его интересный окрас привлекал внимание. Тревожило то, что он молчал. Прошло больше суток с тех пор, как Сёма поселился в их дворе, а новые хозяева еще ни разу не слышали его голоса. Пес медленно ходил по двору, принюхивался ко всему.

Только Дружок не хотел принимать конкурента, особенно когда видел его возле своего хозяина. Если бы он мог, то наверное, выскочил бы из своего вольера и порвал чужака на мелкие кусочки.

Василий Петрович закрывал пса на ночь под навесом, чтобы Дружок не нервничал и не гавкал ночью. Кормил Сёму тоже отдельно, в стороне от Дружка, не хотел лишний раз давать повод для ревности. Мария Васильевна несколько раз выходила во двор, разговаривала с Сёмой - он уже узнавал ее голос.
 
Во вторник, когда Сёма снова замер посреди двора, будто прислушиваясь к чему-то, чего люди не слышат, Мария Васильевна подошла к нему медленно, шаг за шагом, и остановилась в полуметре.«Ну что, Сёма… можно? — спросила она дружелюбно. Пёс слегка наклонил голову, будто кивнул. Тогда она осторожно, едва касаясь, провела ладонью по его мягкой шерсти.

Он не отпрянул, стоял, доверчиво подставив свою красивую голову.Мария Васильевна вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы — не от жалости, а от того, что доверие пса вернулось хоть на секунду. Прошептала: «ты хороший. Ты теперь дома.»

За три дня они так привыкли к Сёме, словно он прожил у них во дворе долгую жизнь. Только пустые собачьи глазницы напоминали о его прошлом и людской бесчеловечности.

Вечером третьего дня Мария Васильевна услышала во дворе громкий лай, который не прекращался почти полчаса. Она вышла на крыльцо и увидела такую картину: Сема стоял напротив вольера Дружка и громко лаял на него. Освоился.

Следующее утро тоже началось с громкого собачьего лая. Мария Васильевна выглянула в окно. Сёма опять стоял напротив вольера. Дружок  лаял на него громко и заливисто, как дерзкий взрослеющий подросток, который доказывает взрослым свою независимость. Когда он замолкал, начинал лаять Сёма степенно, громко и уверенно, словно призывая собеседника прислушаться к голосу старшего.
 
Мария Васильевна понаблюдала со стороны за «диалогом» собак и пошла готовить завтрак... Увлечённая приготовлениями, она пропустила тот момент, когда во дворе стало тихо. А теперь вдруг оказалось, что слепой Сёма исчез со двора, огражденного забором со всех сторон.
 
Она знала точно, что пролезть под забором нигде не получится. Делать подкоп, когда промерзшая земля  покрылась толстой коркой льда после оттепели, было нереально. «Вася, а ты хорошо посмотрел? Может быть пес прилег где-нибудь на снегу и его не видно... - предположила она - давай вместе сходим, посмотрим еще раз».
 
Они забыли об остывшем чае и пошли на поиски вдвоем. Обошли все уголки своего двора, заглянули под навес, даже позвали: «Сёма! Сёма!». Но пса нигде не было. Мороз щипал щёки, и Мария Васильевна плотнее закуталась в шаль. Василий Петрович постоял, глядя на пустую дорожку, потом тихо сказал: «Значит, улетел.»

Она хотела привычно возразить: собаки не летают. Но успела прикрыть рот. Вдруг поняла, что сейчас это не важно. Вместо этого взяла мужа под руку и сказала просто: «Холодно. Пойдём в дом.»

Пока они шли к крыльцу, Мария Васильевна думала не о том, куда исчез Сёма, а о своем муже. В свои семьдесят лет он не проходит мимо чужой беды. Каждый день находит в себе силы быть добрым и милосердным. Ей вдруг стало спокойно. Потому что если в этом мире есть такие люди, значит, в нём еще есть место для любви.