Соло на бэк-вокале. Глава 4

Из больницы она вышла уже после праздников. Чему была рада, потому что все эти школьные февральские радости хороши, когда тебе пятнадцать, ты тайно влюблен в кого-то, и это повод, сделать знак внимания своему предмету. Например, в прошлом году, в их почтовый ящик какая-то девочка положила валентинку, с лаконичной подписью «Для Ильи».  Сын был озадачен, но польщен. Света – насторожилась и промолчала.
А Вика, девочка, с которой они лежали в больнице, сказала, что день Святого Валентина - это самый любимый ее праздник. Потому что можно придумать столько приятных сюрпризов, и весь день провести вместе, а перед этим еще выдумывать, во что одеться, и… ждать, что придумает он, и…, и…

Но после этого же еще и 23 февраля. И все тоже сходят с ума. Она помнила это еще из своих школьных лет. Какой головняк был купить подарки мальчишкам, так мало денег, а сказать хочется так много! В какой-то из годов они подарили пацанам зеленых надувных крокодилов, смысла не было, просто они были по деньгам, большие и нарядные. А еще в те времена была популярна песня «а мне-е опя-я-ть присни-и-ился кро-ко-дил зе-ле-ный, зе-ле-е-ный при-и-и-зе-ле-е-ный, как моя тоска». Так что смысл все-таки был, и даже немножечко романтичный.

А с тех пор, как она учительствовала, дети приходили советоваться, и это было так утомительно. С сыном она не умничала, это был праздник, на который она обновляла ему трусы, майки и носки. В кругу друзей креативный центр находился в другом месте, и от нее обычно требовались только согласие и посильный взнос. Поэтому возможность сбежать с этого урока воспринималась в целом позитивно.

Вика всех их сильно развлекла на 14 февраля. Хорошенькая девочка Вика целый день готовилась. Распрямила свои прекрасные вьющиеся каштановые волосы. Подвела красивые серые глаза. Поколдовала с пудрой. Перекрасила ногти. Втиснулась в практически детские джинсики, от чего стала еще стройнее и длиннее, обулась в сапоги на вот таких коблах, тесный в груди и очень стильный свитер, последним штрихом были губы – й-яр-ко красные! - и стала просто женщина-вамп! Как они это делают?! Эти маленькие девочки откуда-то черпают эту невозможную сексуальную жуть! Это не поддается анализу! Как говорит один ее знакомый, это люди с другой физиологией! Кто бы заподозрил в ней теперь больного, нежного и ранимого ребенка?

 Но самым удивительным оказалось то, что наша героиня прекрасно знала мальчика, которому все это предназначалось. Уходя на свидание, девочка пообещала пройтись под окнами. Всем своим престарелым коллективом дамы столпились у окна, посмотреть на мужчину, нереальные достоинства которого стали уже предметом постоянных обсуждений….

 Ваня Суфуев!

 Наша героиня в последний момент успела отпрянуть от окна. И пока Глафира сквозь стекло давала детям указания застегнуть куртки, и надеть капюшоны, Елена Алексеевна, учитель русского языка и литературы приходила в себя от досады и смущения. Да вот этого не хватало!
Две реальности наехали друг на друга, и в их столкновение было что-то чертовски неприятное. Как-то она почувствовала себя обманутой и обманщицей одновременно.

Ну, конечно, ради Вани стоило так наряжаться. Красивый мальчик. Высокий, широкоплечий, сухой. Черноглазый и чернобровый. Смуглый. Татарин же. И этот румянец во всю щеку, красные губы, острый взгляд.  И это упрямство и достоинство, которое было заметно даже в осанке, даже в походке, и даже когда он просто сидел за партой. Она как-то в первый раз посмотрела на него глазами девушки. Да, но Вике двадцать, а Ваня еще школьник.  Хотя, что такое три года.

С другой стороны она помнила его пятиклассником, рубашку, вечно вылезающую из брюк, пухлые щечки, ошибки, полный игнор разделительного мягкого знака, помнила его ленивые сочинения, задиристость и дерзость. Ученик вырос, а она и не заметила… Все равно, не накладывался один образ на другой.

Но Ваня, который с Викой, совсем другой, чем в школе…, он так красиво обнимал Вику за плечи, так по-взрослому, и немножечко снисходительно, и чуть по-хозяйски, да еще и Вика – такая - покорная вампирша! Она решительно отогнала мысль, что дети занимаются сексом, и, наверное, очень красивы, в этом смысле.
 Вика вернулась сияющая, как звезда.  Коллектив учинил допрос с пристрастием, а наша героиня постеснялась в этом участвовать.


О МУЖЧИНАХ.
Мужчины в этот день совсем не похожи на себя.
Мягкие зайки становятся воинственными, вспоминая себя в камуфляже. Брутальные - расслабленными от женского внимания и ласки. Робкие - дерзкими, скромные сантехники - командирами расчетов и взводов.

Каждый из них ждет сегодня разговоров о своих шинелях, сапогах, и автоматах. Но мы, женщины, их такими не знаем, не видели. Только на фотках. И для нас они остаются существами мифическими в этом плане. И то, что твой мужчина - крутой перец! - для женщины иногда вещь недоступная для осознания!

Ведь то, что твой мужик пьянь и рас****яй объясняет, почему ты такая молодец, тянешь всю семью, и детей, и его дебила. Женщины в семье самоутверждается за счет мужчин. Этот факт насколько же очевиден, насколько не осмыслен.

По правде сказать, мужчинам в быту совсем нет места. С эпической точки зрения мужчина никогда не жил в доме, он его строил, он в него возвращался после ратных подвигов или охоты, отлеживался, отъедался, зализывал раны, закладывал новых детей и опять уходил в мир. Для своего дома он был защитой на дальних подступах, добытчиком, кормильцем, но уж никак не комнатной собачкой, обслуживающей амбиции женщины!

Защитники они или нет сейчас, когда-то они этим были! И с точки зрения задумки о Мужчине, это - самое главное мужское предназначение!

 И часто мужчины возвращаются в годы службы - практически юности, как в единственные значимые годы жизни. Некоторые иронизируют по поводу этой значимости. Некоторые ностальгируют. Но возвращаются все.

Им с нами скучно, дорогие женщины, мы не даем им быть тем, чем им положено быть!
Довольно трудно получать удовольствие от статуса мужчины с такими воинственными бабами...


Так она написала, рефлексируя по поводу мужского праздника. Но потом после разговоров с Глафирой, ну и вообще разговоров на восьмое марта, добавила:

Но я хочу объясниться с мужчинами, попросить прощения и, может даже немножечко оправдаться от имени женщин.

Ну, да, русские бабы невыносимы!

 Но русским бабам тоже нужно поставить памятник!

Три поколения русских женщин прожили без мужей: первая мировая, революция, гражданская война, репрессии, вторая мировая. Наши бабушки поголовно были вдовы. Их матери. И матери матерей. Они стали вдовами раньше, чем сами созрели для любви.

Их единственной любовью были сыновья. И они портили их, как только могли. Ценность мужчины для семьи осталась высоченной и даже может быть преувеличенной, а смысл этой ценности извратился с точностью до наоборот.

Мальчиков баловали, освобождали от всех забот и обязательств, подносили рюмашку по поводу и без, и в итоге вырастили декоративную породу мужчин: маменькиных сынков, неспособных ни к чему, всего пугающихся, безруких, ленивых подкаблучников, ни за что не отвечающих, ждущих решений от женщин, готовых согласиться с женским деспотизмом, лишь бы только не трогали!

Эта порча в нас - историческое наследие. Никто лично - не виноват! Но делать что-то нужно. Позволить мужественность своим мужчинам не на один только день в году. Стать мужчинами не на один день.
Довериться - доверить. Полюбить - позволить любовь.  Осмелиться, позволить другому смелость. На самом деле не так это и просто. Но важно!

Чтобы не тащить это недоразумение в следующие поколения.

 К счастью новые поколения волевым решением возвращают себе исторические роли, и им будет легче преодолевать нашу традиционную косность.

Но для этих поколений и этот праздник перестанет быть тем, чем был для нас. Поводом сказать своим мужчинам о том, что мы помним, кто они есть! (ЛЛ)


                *   *   *               


Ваня все-таки узнал, что они с Викой знакомы. Чего она и опасалась! И обнаружилось это в самой неподходящей обстановке. На уроке. Он сказал:
- ЛенЛексевна, а вы не могли бы рассказать про вашу игру?
- Какую игру, Иван?
- Ну, типа «перепиши классику».
- А ты откуда… А… П-фф!.. Ну, вообще-то у нас другая тема урока. И это развлечение не имеет к ней никакого отношения…
Класс зароптал, и стало понятно, что в общих чертах он - в курсе.
«Расскажите…, ЛенЛексевн, пожалуйст…, о-о-о, пожалст…, хо-о-тим, о-о-о, интересн…, о-о-о»
- Давайте так, мы заканчиваем урок, и на перемене пять минут говорим на эту тему.
Всю оставшуюся часть урока она обдумывала, как же преподнести это хулиганство детям, не уронив высокое Знамя Литературы.
 Реальности, наехавшие друг на друга, влекли за собой последствия если и не неприятные, то непредсказуемые….


 
                *   *   *               


- …Ну, вот, собственно, ничего секретного…
- У…, а мы думали… А че, прикольно… А что можно переписать?
- Послушайте, коллеги, - попыталась она пошутить, в духе Глафиры, но внезапно обнаружила молчаливую и настороженную аудиторию, – послушайте, коллеги… Литература делится на ту, которая вам нравится и ту, которую нужно знать. Я могу выбирать, а вы - нет.
- У-у-у…
- И вот почему?.. Потому что я ту, которую нужно знать – уже выучила. Сдала. И получила оценку. А вы – еще нет… Поднимите руки, кому не нужен аттестат?..  И значит… Литературу, Которую Нужно Знать, вам придется прочесть. Сдать. И получить оценку.
- У-у-у…
- Но я хочу вас утешить… Литература, Которую Нужно Знать – очень классная! Просто нужно знать, как ее читать.
- У-у-у…
-  Можно роптать на произведения, которые вам не нравятся, и считать это уважительной причиной, чтобы не читать их. Но если вы не читали, откуда вы знаете, нравятся вам они или нет?
- У-у-у… читали… отстой… да, ну!.. у-у-у
- А если читали и не нравится, то перепишите! В этом и была шутка, о которой Иван… вам рассказал. Можно роптать на жизнь, а можно закатать рукава, и переделать все, так как нравится, это тоже творчество. Наташе Колбасиной не нравится Кабаниха, перепишите этот образ. Ване Суфуеву не нравится Раскольников. Перепишите.
- Да ну!
- Вот! Все дело в этом – «да, ну!» Но если «да, ну!» тогда дальше только литература, которую нужно знать! Урок окончен.





«…В жизни никогда нельзя сказать наперед, что в ней главное, а что - лишь частности. Мастерство жизни, как и искусство читать романы, состоит в умении наслаждаться формой, деталями, всей этой прихотливой избыточностью.» Л. К.




Март.



  Есть в Питере пора, которой ждет сердце всю зиму. А нужно знать, какова она питерская зима - серая слякотная угрюмая тоска днем, черные промозглые ночи, это плохо сказывается на энергетике, что бы там не говорили местные. А в марте что-то происходит. Появляется солнышко. Не часто, ненадолго, но уже систематически.

 В это время оригиналы из питерских загорают на Петропавловке. Выглядит это примерно так, одетые в шубы люди занимают места вдоль стены, снимают с себя - че у кого там, и остаются в купальниках и шубах. Шубами они опираются о стену, а голыми частями соответственно к солнышку. Зрелище - не для слабонервных.

 Есть в Питере и более приятные приметы Весны. Но тут возникает проблема с формулировками. Ледоход - не назовешь это так, это в больших реках лед ломается, вода буравит берега и все такое - так сразу! мощно!

 А в Питерских реках и каналах все начинается с проталин. Подтаивает середина, потом подбирается к берегу, эти промоины тут же обживают утки.  И даже Нева на какую-то неделю становится огромным вспухшим прудом. Ниже и выше по течению - лед, и только в городе - чистая вода.  И гладь этой вспухшей бадьи кажется даже визуально выше линии берега, впечатление, что воды Питеру - по глаза.

 Да вот еще пруды выглядят серебряными на просвет, и это тоже такое чисто питерское зрелище, лежит такой шмат серебра или ртути, вблизи он, конечно, мутно-белый, как и положено льду, но вот издали… То ли это маленькое и могучее солнышко усиливает способность отражать, то ли лед, прежде чем растаять, становится прозрачным от счастья!

Проблема в том, что кроме романтического льда, в это время таять начинают и вполне прозаические тонны дворового снега, как говорят бабушки - "говна плывут". Этакая дихотомия снега и гэ.
 
Наша героиня тоже растаяла. Начало Весны застало ее в лирической переписке. Ее наркотическая зависимость от его текстов даже не обсуждалась. Обсуждалось как раз отсутствие новых текстов, планов, кризис жанра, вечная загруженность. Усталость. Опустошенность.

 Как настоящая поклонница она так прониклась этой его неузнаваемой обреченкой, просто утонула. И утонула бы, но тут включилась ее деятельная сторона, которая тут же развернула передвижной штаб по спасению утопающих. Штаб реально был передвижной, она набирала тексты в метро, без запятых и знаков препинания, без проверки орфографии и стилистики. Вообще, это было ей не свойственно, но она написала несколько страстных записок и одно детское стихотворение. Отправила все это своему герою и получила пинка в ответ.

 И впала в ступор. Слезы застыли в глазах, как вода в Неве - выше линии берега. Уже и Неву прорвало, реальный ледоход поражал воображение скоростью и широтой, а она все пребывала в этом гипнотическом состоянии. А да, она же еще и переписку удалила!

Без переписки, без героя, без планов, без жизни. Он, наверное, тоже, подумала она. Но как-то же он ее нашел? И она уставилась в свою страницу на мониторе. Да просто прочел! Ну, конечно! В выборе текстов просматривался какой-то смысл и логика. И даже послание.

 И потом, так хотелось, чтобы оно было. Послание. Смысл. Логика. И сам герой. (ЛЛ)