Оперативный пунктир. гл. 12 инвест-сахар

Глава 12.  Инвест-Сахар и иные вновь открывшиеся обстоятельства.

— Зайди ко мне через полчаса, — сказал Греков, закончив утреннее совещание.

— Есть, — ответил я и пошел разгребать дела.

 Перед кабинетом уже начинала образовываться очередь вызванных по разным материалам граждан. С самого утра домофон входной двери неустанно пиликал, а секретарь Римма Николаевна только успевала уточнять: «Кто? К кому? По какому делу? К Иванову или Рожкову? Сейчас уточню. Проходите». И так далее.

 У кабинета Белогурова дежурил, отсвечивая золотой печаткой, солидный питерский адвокат. Он сопровождал вызванного вчера господина Джабуладзе. Я взял несколько объяснений по материалам и уже минут через тридцать постучал в кабинет Грекова.

— Вызывали?

— Заходи, заходи. Садись. Ты чего, как не родной, топчешься? Да, присаживайся ты уже. Давай-ка мы с тобой чайку замутим.

Это предложение вызвало у меня некоторое замешательство. Было в нем что новое и неожиданно позитивное.

Сегодня внешний вид начальника вселял хоть и призрачную, но все же уверенность в том, что не все так безнадежно.

 Руки тряслись меньше, чем вчера во время совещания. С лица почти исчез болезненный бледно-зеленый оттенок. Граненый стакан в металлическом узорном подстаканнике заполнял не коньяк или Швепс, а дымящийся чай с лимоном. На блюдце лежало песочное печенье. Выглядело все довольно прилично. Видимо, вчерашний вечер начальник провел дома и в здоровом ключе. Мне показалось, что он даже помолодел.

— Тут вот какое дело! — начал Греков, открывая пакет с сушками и жестом показывая, чтобы я наливал чай. — Ты же знаешь, что у меня… — Он сделал паузу, будто стараясь извлечь правильные слова. — Несколько натянутые отношения с начальницей налоговой инспекции Страшкиной, — продолжил он. — Из-за ее утаивания информации и моего нежелания заниматься лизингом пятой точки. Да что там говорить, контры у нас с ней. А сегодня, видишь ли, какой-то нонсенс. С самого утра звонит мне сама. И такая ласковая кошечка. В общем, я почуял было подвох. А она… «Вячеслав, — говорит, понимаешь ли, — Анатольевич, огромное вам, так сказать, сраный ты кот, спасибо за помощь (это была импровизированная интерпретация от Грекова), оказанную нашему отделу особо крупных, блин, налогоплательщиков майором Ивановым. Если б не он…»
Ну я сам, понимаешь, в шоке от такого захода. Хоть убей, не пойму, что к чему и причем здесь ты. Ты это, Кирилл, чаек-то наливай… И вот сушки, печенье, — вставил Греков и продолжил.

 В общем, рассказывает она мне все это, а я не верю. Думаю, может, разыгрывает меня Страшкина. А она дальше вещает. Мы, в смысле инспекция, понимаешь ли, двенадцать лет судились с предпринимателем Куташвили. Всякий раз наш неподкупный суд вставал на сторону подконтрольных Куташвили юридических лиц. Там по документам якобы производство сахара. Разумеется, фиктивное. Только на бумаге. На псевдопроизводстве якобы трудятся инвалиды. Хотя сами-то инвалиды не фиктивные, но только вот к производству отношения не имеют никакого. В глаза его не видывали. Так… числились за небольшую зарплату. А если работают инвалиды, то предусмотрена льгота по уплате НДС. То есть можно экономить и платить не 20%, а всего 10%. Учитывая оборот только за прошлый год, льгота по одной организации составила сорок девять миллионов рублей.
Так вы представляете, ежкин ты кот майор Иванов все это отбил. Представил доказательства неправомерности применения льготы и все такое. Провел межрегиональную межведомственную проверку. Доказал отсутствие производства и факт фиктивного вовлечения инвалидов. За что ему как говорится наше нечеловеческое спасибо, которое ни в стакан не нальешь, ни на пиджак не нацепишь.
Короче, это невероятная победа нашей мол инспекции и если б не Иванов, то волочились бы мы еще лет двенадцать по задворкам истории. А так с федерального уровня получили увесистую благодарность от руководителя налоговой службы. И может перед тем, как отправить на пенсию меня даже наградят грамотой и ценным подарком.
Сечешь какая хренотень? -Кирилл, ты это когда все успел? Ты же вроде в Курск на производство не ездил.

Я не стал напоминать шефу о его выключении из процесса.  Подписывая мои рапорта, он читал их в перевернутом виде.  В последний момент приходилось переворачивать лист бумаги чтобы в нужном месте он поставил пляшущую и размашистую резолюцию: С-О-Г-Л-А-С-Е-Н. (Пару раз он все-таки промахнулся. Подписал вверх ногами. Пришлось перепечатать.)

— Да так дело техники, — ответил я. — Запросил реестр сотрудников. Нашел каждого из 57 инвалидов. Потом каждого по очереди вызвал в отдел. Опросил. Затем связался с начальником курского ГУВД. Направил ему запрос с конкретными вопросами. Всего их было четырнадцать. Установил ровный доверительный контакт с коллегами.
Пообещал любое содействие по Питеру вплоть до решения личных вопросов. Ну, они не поленились проехаться по адресам. Зафиксировали все письменно. Прислали ответ, что по указанным в запросе местам признаки какого-либо производства отсутствуют и никогда не присутствовали. Приложили фото, на которых производством и не пахнет. Так… руины какие-то. Запросили фактическое производство (ну то есть завод) на предмет сотрудничества с питерскими ООО «САХАР СПб» и ООО «Инвест Сахар». Подтвердили, что эти конторы покупают сахар напрямую на Курском сахарном заводе. И все… делов-то. Никаких инвалидов, никакого производства. И суд на стороне инспекции. А у нас резкая перспектива возбуждения четырех нормальных материалов.

— Получается, мы тут можем либо мошенничество, либо неуплату налогов в особо крупном им впаять? Молодец, Кирилл!— А я, то думаю, чего у нашего отдела каждый день очереди из посетителей. Кто с тростью, кто на костылях… Я было решил, что опять наш депутат Марычев что-то учудил.

Депутат Вячеслав Марычев действительно не раз отличался своими экстравагантными и провокационными пассажами. Обнажался на заседаниях Государственной думы, стоя на трибуне в малиновом пиджаке пил мочу. Однажды прямо на заседании размахивал оружием.

В общем, экстравагантно чудил, опережая Владимира Вольфовича. Приемная Марычева находился на втором этаже здания районной администрации Василеостровского района. Наш отдел располагался на четвертом.
 Однажды Марычев заявил, что вернет всем пенсионерам деньги, вложенные в АО «МММ». На следующий день толпы пожилых людей, поверив в слова депутата, заполнили здание администрации. Часть почему-то стала ломиться в наш отдел, часть — в соседнюю дверь районного агентства КУГИ. И это несмотря на внятные и внушительные вывески.

23 февраля 2001 года в квартиру Марычева ворвались какие-то люди и зверски его избили. Били в основном по голове. После этого случая Марычев оказался прикованным к постели.

— Да… Состав по липовой льготе вырисовывается, — задумчиво продолжил Греков. — Нужно только со следствием обсудить.

— Это, конечно, бля, занятие непростое. Но обещаю содействие. Давай сегодня вечером вместе к Зинкевичу зайдем. С ним переговорим и в путь.
Он хоть и скользкий зануда, но мы подприжмем его. Инспирируем, так сказать.
Тут теперь хотя бы и стратегия внятная вырисовывается. Получается, что Страшкина и эта её Тамара Григорьевна, начальница отдела крупнейших налогоплательщиков, у нас в должниках… Это сам понимаешь, дорогого стоит. Теперь встречный заход.

— Я понимаю, о чём вы. Но своих неплательщиков и крупные недоимки они вряд ли сольют.

— Кто бы сомневался. Но у тебя же в загашнике есть козырь: ещё две фирмы Куташвили. Так что к тебе им ещё придётся обращаться. А тут, как говорится, услуга за услугу. И теперь, как сказал бы мой еврейский зам Гималайский: «кунилингус не придётся им делать». Хотите помощи? Пожалуйста. Готовьте встречно по старой дружбе всю информацию, причём прямо в компьютерной базе. Неформально, без запроса, и всё прямым реестром в наши рученьки. А мы нагрянем накануне сдачи квартала и… нахлобучим всех особо жадных злодеев прямо по списку. Предварительно подготовим фактуру. Им, конечно же, мы этого не скажем.

— На сколько ты этого Куташвили нагнул? Ты хоть понимаешь, кто такой этот Куташвили? Спрут во всех структурах и эшелонах — от мэра до… Недосягаемая глыба.

— За три года только по двум его конторам неправомерная льгота примерно 350 000 000 рублей. Где-то так. Но если учесть ещё две ООО-шки, то… прилично больше.
— Да, только теперь несколько вопросов в иной интерпретации.

Вопрос номер раз: позволит ли наше «неподкупное» руководство тебе дальше копать? Я-то, что, окажу любое содействие. Но ты же прекрасно понимаешь, кто такой Куташвили. Какой это уровень связей.

Греков показал дрожащим указательным пальцем куда-то в потолок.

— Вопрос второй: как обеспечить твою безопасность? Номинально, тебе, конечно, никто не угрожает. Пока… не угрожает… Но получить по голове ржавой трубой или пулю в затылок ты можешь. Если не остановишься. А тебя, как я знаю, хрен остановишь. Взяток ты не берёшь и вообще… В общем, ствол лучше сейчас носи с собой.

Понимаешь ли, Кирилл… Я, похоже, скоро того. Отчалю на вольные хлеба.
Ты же видишь, как меня сливают. Скоро чувствую, окончательно сольют… Ты меня понимаешь?

Я кивнул.

— Боюсь, если запахнет жареным, ни за тебя, ни за меня никто вступаться не станет. Мне после совещания насчёт тебя, кстати, уже между строк тоже популярно намекнули. Лезет, мол, туда, куда не надо. Задолбал уже всех и на земле, и в городе. А доверять сейчас никому нельзя. Ребят, похоже, уже обрабатывают против меня. К тебе, кстати, никто не подходил?

— Нет, — ответил я.

— Как думаешь, если меня попросят рапорт написать по собственному, кто моё место займёт?

— Понятия не имею.

— А как тебе работается с Белогуровым?

 «Вот хитрый жук, проверяет», — подумал я и ответил:

— С Белогуровым, как и со всеми остальными коллегами, мне работается хорошо и ровно. Претензий ни к кому не имею.

— Но ты, как я помню, работаешь по совести? Вернее, в соответствии с совестью? Слишком уж ты нормальный человек для нашей системы.

 «Где-то я уже это слышал».

— Плохо это для системы. Понимаешь? Нормальные люди ей не нужны. Но не переживай… Наши головы, если что, без работы не останутся.

— Да, у меня несколько иной подход, чем у… (я решил не уточнять) некоторых коллег. Но… я стараюсь поддерживать со всеми ровные, рабочие отношения. Как вы, собственно, и учили когда-то.

— Молодец, не поддался на провокацию. Но чутьё у тебя есть? Кому можно доверять, а кому нет. Ладно… Можешь не отвечать.

— Я об этом не думал. Но если вас попросят на выход, то, скорее всего, я тоже отправлюсь следом осваивать народное хозяйство. Денег за повышение или за то, чтобы остаться на службе, платить, естественно, не стану.

— Понимаю, — сказал Греков и, подмигнув, быстро написал на небольшом клочке бумаги: «Белогуров В.Л…. Наш друг Леонидыч… Сейчас всё решают эти знаки $$$».
Затем смял листок, положил в пепельницу и сжёг.

Потом шёпотом добавил:

— Говорят, новую БМВ 7-ку Маркину уже подогнали. Кабинет отремонтировали Витины банкиры. Будь осторожен, постарайся все ходы просчитывать наперёд. Хочешь хохму расскажу на ход ноги, — поинтересовался Греков, закуривая.

Я в знак согласия кивнул головой.

-Ну, слушай. Приходит тут как-то ко мне Виноградов, начальник райотдела ФСБ, и говорит:

— Слава, дорогой! Помоги одного коммерса, мля, рихтануть. В разработке у нас, а до конца прижать не можем. Опера говорят, якобы очень уж грамотный и хитровыдуманный. Деньги выводит через цепочку подставных фирм то в Латвию, то в Эстонию. Не поймать никак. И оперок кручёный из вашего ведомства ему помогает.

— В чём вопрос, — говорю, — поможем. Только неси документы. Первичку какую-нибудь, копии накладных, счета-фактуры не мешало бы.

— А он, знаешь, что мне говорит?

— Что?

—Говорит: «Анатолич, я в этой вашей экономике ни хрена не понимаю. Давай, — говорит, — так: счет пусть будет отдельно, а фактура, понимаешь, отдельно».
 Я сдержанно засмеялся.

— Ладно. Давай работать. Вечером заходи, пойдем душить Зинкевича. Пусть дело возбуждает.

— Спасибо, — сказал я.

— Дай еще на ход ноги расскажу, пока ты не ушел. Один мой знакомый профессор гинекологии Фридман рассказывал: «Еду, — говорит, — на машине. Останавливает гаишник. Документы предъявите и так далее. А он гаишнику сходу заявляет: занимаю мол высокий пост во внутренних органах.
Гаишник спрашивает: В каких таких органах, скажите, если не секрет? А Фридман отвечает: в самых укромных, секретных и потайных.
 Гаишник отдает честь. А мой знакомый гинеколог, естественно, едет дальше».

Я улыбнулся и вышел.