Соло на бэк-вокале. роман. Глава 5

 Через неделю Наташа Колбасина спросила:
- ЛенЛексевна, а если я действительно перепишу образ Кабанихи?
ЛЛ на минуту зависла, разглядывая точеный овал Наташиного личика, нежную кожу и дерзкий пирсинг в ноздре:
- Конечно, перепиши, - она уверенно посмотрела Наташе в глаза, - если хочешь, мы это прочтем на уроке, обсудим. Только нужно вот что: кто-то должен сделать сравнение твоего варианта и оригинала… И, лучше, чтобы не ты.
- Почему?
- Потому что у тебя предубеждение… авторское, - она ободряюще улыбнулась, и поискала глазами по классу, - Саша Александров, подойди к нам на минуточку.
Саша подошел весь пунцовый. Наташа, тоже как-то изменилась в лице. Это был, конечно, провокационный ход, всем давным-давно было понятно, что они друг другу нравятся:
- Саша, нам нужен критик.
- Какой еще критик?
- Литературный, какой еще… Нам нужно критически сравнить два варианта текста. Когда будет готов текст, - обратилась она к Наташе, что-то подсказывало ей, что текст уже готов.
- К выходным.
- За выходные сможешь сравнить? - мальчик кивнул
 - Значит… в пятницу подходите ко мне. Ты - с текстом, а ты - к этому времени прочитай саму пьесу… как какую?.. «Грозу», конечно… читал, значит, хорошо, еще раз прочти, ладно?.. Во вторник мы обсудим это на уроке… А в понедельник вы ко мне еще раз подходите… Наташа, я попрошу тебя, сделай мне тоже копию, хорошо?.. Отлично… Работайте. Еще… я попрошу вас… обоих… пока между собой это не обсуждайте, договорились?
Дети чуть разочарованно покивали.



                *     *     *               


С чего вообще вся эта суета? Такие сложности! Не проще ли было просто переписываться, или даже перезваниваться. Теперь столько простых и дешевых способов коммуникации. Так да! Так и было. Они и переписывались, просто, как бы объяснить-то…, ну, людям - по сорок. Ну, не дети же! И занятые оба. Особенно он. Он вообще человек солидный, в галстуке, миллион подчиненных, тыща заседаний, постоянно кто-то звонит, ищет. Переписка наполовину состояла из фраз «если можно, попозже» Он еще как-то так относился к переписке, что вот пришло письмо, надо тут же отвечать! Да и ей: на уроках - отключается, в деревне - ее саму отключают. Половину жизни - вне доступа. Да еще разница во времени. Ну, и еще он женат. Короче, они поссорились…
…И она удалила переписку…
…Обиделся… Долго объяснять… В общем, он ее заблокировал…
 При этом читательская активность на ее странице повысилась в разы. И она опять переселилась туда, в инет. Читатель проявлял удивительное знание ее творчества, и это было так ошеломительно для нее, как для автора, неизбалованного вниманием публики. Он (читатель) заходил в такие тексты, о которых она забыла, и ей приходилось перечитывать себя, чтобы вспомнить. И ей так нравилось это пристальное внимание, и, как наивной девушке, виделся смысл, и послание: «Ах! Десять знаков внимания!»
Глупо, да? А вот в конкретной ситуации – не глупо совсем! Когда нет других вариантов, а чувства уже есть… Ее даже Антон Палыч Чехов бы поддержал. Это его героиня придумала в «Чайке»: «если вам когда-нибудь понадобится моя жизнь – придите и возьмите ее… бла, бла»
Ну, в общем, вот так они и дружили. То он ее блокировал, то она его удаляла. То он снимал блоки, то она восстанавливала удаленное. И тут мы многое пропустим, чтобы читатель не заскучал, чужая страсть дело скучное… Оставим, как бы многоточие  в центре текста, будем считать, что сюда вместилось много чужой  жизни и любви:  потеря, страдание, попытка отпустить, попытка удержать, счастье возвращения, утешение новым обретением… Ну, надеюсь, что я понятно объяснила.


                *     *     *               

Во вторник Саша Александров сделал красивый анализ образа Кабанихи: что образ гадкий, что она деспотична, жестока, подминает под себя всех домашних, подавляет творческое начало, заставляет людей хитрить или отмалчиваться, и это приспособленчество уродует людей, унижает и делает несчастными. Что она суеверна, привержена Домострою, и считает, что муж должен бить жену. Не понимает человеческих отношений, всех считает подлецами, и в ее душе нет веры в светлое начало в человеке.
Потом выступила Наташа и сказала, что новый образ Кабанихи сделан с точностью до наоборот. Новая Кабаниха, добрая, нежная женщина, всем все позволяет, никого не заставляет хитрить, всем верит, любит старушек, и все ее любят в ответ… Что она не обижает ни Тихона, ни Катерину, ни Варвару. И жители города ее искренне любят.
Потом ЛЛ спросила у мальчика, понравился ли ему новый вариант пьесы. И тут он затормозил и потом совсем умолк…  Потом она спросила то же самое у Наташи, и та тоже немножечко смущенно замолчала.
- Я с большим удовольствием прочитала Наташин вариант пьесы, - сказала ЛЛ, - особо хочу отметить слог… Садитесь… Очень хорошо стилизована речь Кабанихи, кто захочет, может взять новый текст пьесы и после прочитать. И я авторитетно заявляю, что новые реплики Кабановой написаны очень хорошо! Но я хотела вот о чем поговорить. Все мы знакомы с текстом… Скажите, если бы Кабаниха была добрая, стала бы она обижать сына?
- У-у-у…
- А Варвару?
- У-у-у…
- А Катерину?
- У-у-у…
- А если бы Катерину не обижали, каково было бы ей в этом доме?
- ……..
- Ну, смелее, …Наташа.
- Наверное, нормально…
- Да, наверное, нормально… А если бы ей было нормально, стала бы она искать каких-то связей на стороне? влюбилась бы она в Бориса? изменила бы мужу?
- Наверное, нет…
- Совершенно верно… Если человеку хорошо, разве он будет искать… правильно Миша, приключений…? Но что тогда получается. Если бы Кабаниха не была Кабанихой. Катерина жила бы в ее доме ничуть не хуже, чем в доме матери, верно? И тогда…
- Она бы не познакомилась с Борисом… - «И?» - Не ушла бы в загул. - «И?» - Не изменила мужу - «И?»
- Пьесы бы не было…
- Молодец, Иванов! Пять.
 - «Пьесы не было бы», Саша, почему?
- Ну…,
- Наташа?
- Смелее… Думаем… Тамара?.. Света?.. Олег?.. Ваня? Ну, давайте подумаем, что делает пьесу, что ею движет, что в пьесе главное?
- События?.. Отношения?
- Правильно, отношения, Коля Задачин – пять!

- События. Отношения. Конфликт. Наташа хотела отменить злую Кабаниху. И правильно хотела! Пять Наташе за это! И за сочинение - еще раз пять! Но без злой Кабанихи у нас развалилась вся пьеса. Нет конфликта – нет произведения. И теперь мы вплотную подошли к понятию конфликт произведения.
Открыли тетради…записали число: …Классная работа. Конфликт.
Как мы только что выяснили, конфликт является основой художественного произведения, без него произведение разваливается…


                *     *     *


 «Окуджаве не хватило любви к профессии» - говорили о нем, имея в виду профессию учителя, которую он, как бы, предал! Не Хватило Любви К Профессии Педагога! Пф!  Наша героиня его отлично понимала. У нее этого не просто не хватало. У нее этого в принципе не было! И даже больше, ей казался лживым даже сам пафос сентенции. Ах!
 Как это вообще можно любить? Для этого нужно иметь какое-то извращенное представление об искусстве. Может сержант любить свою работу? За что? Вечно молодые, тупые, неотесанные и злые солдатушки, готовые послать и посылающие за глаза. Разговор? По душам? Да прям! Упал!  Отжался! Все! Вечная битва за власть! Вот! Власть! Вот что любит сержант! Но при чем здесь любовь к профессии?
 Кто такой учитель? Это сержант, только в юбке. Вечная битва за авторитет! Вечное противостояние с молодыми и тупыми, которых надо подавить, застроить, заставить, научить, и еще потом получить результат! Творческий процесс? Я вас умоляю! - Методика и диктатура! Все! Разговор по душам? Да прям! Дневник на стол! и завтра с родителями!
И потом, не интересно с ними по душам! Все, что они там себе придумывают, такая фигня! Такой детский лепет. Такие уморительные амбиции! Такие нелепые притязания на глубокомыслие! Кто вообще придумал, что дети – кроткие ангелы? Лентяи. Разгильдяи. Злюки. Тугодумы! Дедовщина, гламур и глянец!
У них в школе была группа, так и называлась гимназия «такая-то» А у нее же классное руководство и она там записки оставляла, мол, завтра дежурим – все к восьми! Слушайте, такой дурдом! Такие гадости пишут про учителей, что она аж взбесилась! Долго думала, а потом завела страницу «Плохая училка» И вот уж там оторвалась! Хорошим таким языком, с эмоцией, сказала все, что накипело! Неделю не ходила, а потом зашла и ошалела – оказалась звездой!!
Гадости были заурядные, тупые, без выдумки, мат банальный – «блянах». Она не поленилась и ответила, на все посты! Отвечала с удовольствием, даже с яростью, и без оглядки на цензуру! Никогда не получала такого удовольствия от писанины. Выписала все, что скопилось в бедном учительском сердце. Получилось красиво. Жестко. Как английский бокс. И тут, наконец, поняла, что может… Дальше преподавать…
Ну, чтобы было понятно, образчик стиля:
«С точки зрения синтаксиса – это слишком сложное предложение, стилистически сложность – не оправданна, по-житейски – это вульгарно, а физиологически – не выполнимо. Фильтруйте базар, молодой человек, вас читают знакомые и одноклассники»
Или вот еще:
«Я обдумаю предложение, но в любом случае, не в ближайшее время… Следует дождаться, пока у вас появятся возможности собственно и навыки соответственно. Боюсь, что пока вы свои способности сильно переоцениваете…»
 «…Милая барышня, а вам-то это зачем? Учтите, что у вашего приятеля сомнительный вкус, и он только что предложил связь целому эскадрону пожилых женщин…»
«А на аватарке ваше фото? Молодой человек, у вас на лице написан сперматоксикоз! Ваши обещания – это угрозы? Или, всего лишь, ваши эротические фантазии! Ах, я так напугана!»

Это было примерно через год, после начала ее педагогической деятельности. И с тех пор она иногда пользовалась этим ресурсом. В дешевую полемику больше не вступала, но, если в школе происходило что-то из ряда вон – реагировала. Как учитель, только не повязанный педагогическим кодексом, как человек независимый и достойный. Педагоги оказались такими незащищенными перед этим детским сетевым произволом.

За эти годы страсти поулеглись. Тон сам как-то смягчился. У нее появились поклонники. Иногда задавали вопросы. Иногда она отвечала. И все эти годы она отдавала себе отчет: ее, как педагога, спасла именно эта возможность не любить детей, не любить профессию. Просто делать дело. Иногда это в сто раз лучше, чем пылкая любовь к детям.

 
 
               


- Лен Лексев
 Через неделю Наташа Колбасина спросила:
- ЛенЛексевна, а если я действительно перепишу образ Кабанихи?
ЛЛ на минуту зависла, разглядывая точеный овал Наташиного личика, нежную кожу и дерзкий пирсинг в ноздре:
- Конечно, перепиши, - она уверенно посмотрела Наташе в глаза, - если хочешь, мы это прочтем на уроке, обсудим. Только нужно вот что: кто-то должен сделать сравнение твоего варианта и оригинала… И, лучше, чтобы не ты.
- Почему?
- Потому что у тебя предубеждение… авторское, - она ободряюще улыбнулась, и поискала глазами по классу, - Саша Александров, подойди к нам на минуточку.
Саша подошел весь пунцовый. Наташа, тоже как-то изменилась в лице. Это был, конечно, провокационный ход, всем давным-давно было понятно, что они друг другу нравятся:
- Саша, нам нужен критик.
- Какой еще критик?
- Литературный, какой еще… Нам нужно критически сравнить два варианта текста. Когда будет готов текст, - обратилась она к Наташе, что-то подсказывало ей, что текст уже готов.
- К выходным.
- За выходные сможешь сравнить? - мальчик кивнул
 - Значит… в пятницу подходите ко мне. Ты - с текстом, а ты - к этому времени прочитай саму пьесу… как какую?.. «Грозу», конечно… читал, значит, хорошо, еще раз прочти, ладно?.. Во вторник мы обсудим это на уроке… А в понедельник вы ко мне еще раз подходите… Наташа, я попрошу тебя, сделай мне тоже копию, хорошо?.. Отлично… Работайте. Еще… я попрошу вас… обоих… пока между собой это не обсуждайте, договорились?
Дети чуть разочарованно покивали.



                *     *     *               


С чего вообще вся эта суета? Такие сложности! Не проще ли было просто переписываться, или даже перезваниваться. Теперь столько простых и дешевых способов коммуникации. Так да! Так и было. Они и переписывались, просто, как бы объяснить-то…, ну, людям - по сорок. Ну, не дети же! И занятые оба. Особенно он. Он вообще человек солидный, в галстуке, миллион подчиненных, тыща заседаний, постоянно кто-то звонит, ищет. Переписка наполовину состояла из фраз «если можно, попозже» Он еще как-то так относился к переписке, что вот пришло письмо, надо тут же отвечать! Да и ей: на уроках - отключается, в деревне - ее саму отключают. Половину жизни - вне доступа. Да еще разница во времени. Ну, и еще он женат. Короче, они поссорились…
…И она удалила переписку…
…Обиделся… Долго объяснять… В общем, он ее заблокировал…
 При этом читательская активность на ее странице повысилась в разы. И она опять переселилась туда, в инет. Читатель проявлял удивительное знание ее творчества, и это было так ошеломительно для нее, как для автора, неизбалованного вниманием публики. Он (читатель) заходил в такие тексты, о которых она забыла, и ей приходилось перечитывать себя, чтобы вспомнить. И ей так нравилось это пристальное внимание, и, как наивной девушке, виделся смысл, и послание: «Ах! Десять знаков внимания!»
Глупо, да? А вот в конкретной ситуации – не глупо совсем! Когда нет других вариантов, а чувства уже есть… Ее даже Антон Палыч Чехов бы поддержал. Это его героиня придумала в «Чайке»: «если вам когда-нибудь понадобится моя жизнь – придите и возьмите ее… бла, бла»
Ну, в общем, вот так они и дружили. То он ее блокировал, то она его удаляла. То он снимал блоки, то она восстанавливала удаленное. И тут мы многое пропустим, чтобы читатель не заскучал, чужая страсть дело скучное… Оставим, как бы многоточие  в центре текста, будем считать, что сюда вместилось много чужой  жизни и любви:  потеря, страдание, попытка отпустить, попытка удержать, счастье возвращения, утешение новым обретением… Ну, надеюсь, что я понятно объяснила.


                *     *     *               

Во вторник Саша Александров сделал красивый анализ образа Кабанихи: что образ гадкий, что она деспотична, жестока, подминает под себя всех домашних, подавляет творческое начало, заставляет людей хитрить или отмалчиваться, и это приспособленчество уродует людей, унижает и делает несчастными. Что она суеверна, привержена Домострою, и считает, что муж должен бить жену. Не понимает человеческих отношений, всех считает подлецами, и в ее душе нет веры в светлое начало в человеке.
Потом выступила Наташа и сказала, что новый образ Кабанихи сделан с точностью до наоборот. Новая Кабаниха, добрая, нежная женщина, всем все позволяет, никого не заставляет хитрить, всем верит, любит старушек, и все ее любят в ответ… Что она не обижает ни Тихона, ни Катерину, ни Варвару. И жители города ее искренне любят.
Потом ЛЛ спросила у мальчика, понравился ли ему новый вариант пьесы. И тут он затормозил и потом совсем умолк…  Потом она спросила то же самое у Наташи, и та тоже немножечко смущенно замолчала.
- Я с большим удовольствием прочитала Наташин вариант пьесы, - сказала ЛЛ, - особо хочу отметить слог… Садитесь… Очень хорошо стилизована речь Кабанихи, кто захочет, может взять новый текст пьесы и после прочитать. И я авторитетно заявляю, что новые реплики Кабановой написаны очень хорошо! Но я хотела вот о чем поговорить. Все мы знакомы с текстом… Скажите, если бы Кабаниха была добрая, стала бы она обижать сына?
- У-у-у…
- А Варвару?
- У-у-у…
- А Катерину?
- У-у-у…
- А если бы Катерину не обижали, каково было бы ей в этом доме?
- ……..
- Ну, смелее, …Наташа.
- Наверное, нормально…
- Да, наверное, нормально… А если бы ей было нормально, стала бы она искать каких-то связей на стороне? влюбилась бы она в Бориса? изменила бы мужу?
- Наверное, нет…
- Совершенно верно… Если человеку хорошо, разве он будет искать… правильно Миша, приключений…? Но что тогда получается. Если бы Кабаниха не была Кабанихой. Катерина жила бы в ее доме ничуть не хуже, чем в доме матери, верно? И тогда…
- Она бы не познакомилась с Борисом… - «И?» - Не ушла бы в загул. - «И?» - Не изменила мужу - «И?»
- Пьесы бы не было…
- Молодец, Иванов! Пять.
 - «Пьесы не было бы», Саша, почему?
- Ну…,
- Наташа?
- Смелее… Думаем… Тамара?.. Света?.. Олег?.. Ваня? Ну, давайте подумаем, что делает пьесу, что ею движет, что в пьесе главное?
- События?.. Отношения?
- Правильно, отношения, Коля Задачин – пять!

- События. Отношения. Конфликт. Наташа хотела отменить злую Кабаниху. И правильно хотела! Пять Наташе за это! И за сочинение - еще раз пять! Но без злой Кабанихи у нас развалилась вся пьеса. Нет конфликта – нет произведения. И теперь мы вплотную подошли к понятию конфликт произведения.
Открыли тетради…записали число: …Классная работа. Конфликт.
Как мы только что выяснили, конфликт является основой художественного произведения, без него произведение разваливается…


                *     *     *


 «Окуджаве не хватило любви к профессии» - говорили о нем, имея в виду профессию учителя, которую он, как бы, предал! Не Хватило Любви К Профессии Педагога! Пф!  Наша героиня его отлично понимала. У нее этого не просто не хватало. У нее этого в принципе не было! И даже больше, ей казался лживым даже сам пафос сентенции. Ах!
 Как это вообще можно любить? Для этого нужно иметь какое-то извращенное представление об искусстве. Может сержант любить свою работу? За что? Вечно молодые, тупые, неотесанные и злые солдатушки, готовые послать и посылающие за глаза. Разговор? По душам? Да прям! Упал!  Отжался! Все! Вечная битва за власть! Вот! Власть! Вот что любит сержант! Но при чем здесь любовь к профессии?
 Кто такой учитель? Это сержант, только в юбке. Вечная битва за авторитет! Вечное противостояние с молодыми и тупыми, которых надо подавить, застроить, заставить, научить, и еще потом получить результат! Творческий процесс? Я вас умоляю! - Методика и диктатура! Все! Разговор по душам? Да прям! Дневник на стол! и завтра с родителями!
И потом, не интересно с ними по душам! Все, что они там себе придумывают, такая фигня! Такой детский лепет. Такие уморительные амбиции! Такие нелепые притязания на глубокомыслие! Кто вообще придумал, что дети – кроткие ангелы? Лентяи. Разгильдяи. Злюки. Тугодумы! Дедовщина, гламур и глянец!
У них в школе была группа, так и называлась гимназия «такая-то» А у нее же классное руководство и она там записки оставляла, мол, завтра дежурим – все к восьми! Слушайте, такой дурдом! Такие гадости пишут про учителей, что она аж взбесилась! Долго думала, а потом завела страницу «Плохая училка» И вот уж там оторвалась! Хорошим таким языком, с эмоцией, сказала все, что накипело! Неделю не ходила, а потом зашла и ошалела – оказалась звездой!!
Гадости были заурядные, тупые, без выдумки, мат банальный – «блянах». Она не поленилась и ответила, на все посты! Отвечала с удовольствием, даже с яростью, и без оглядки на цензуру! Никогда не получала такого удовольствия от писанины. Выписала все, что скопилось в бедном учительском сердце. Получилось красиво. Жестко. Как английский бокс. И тут, наконец, поняла, что может… Дальше преподавать…
Ну, чтобы было понятно, образчик стиля:
«С точки зрения синтаксиса – это слишком сложное предложение, стилистически сложность – не оправданна, по-житейски – это вульгарно, а физиологически – не выполнимо. Фильтруйте базар, молодой человек, вас читают знакомые и одноклассники»
Или вот еще:
«Я обдумаю предложение, но в любом случае, не в ближайшее время… Следует дождаться, пока у вас появятся возможности собственно и навыки соответственно. Боюсь, что пока вы свои способности сильно переоцениваете…»
 «…Милая барышня, а вам-то это зачем? Учтите, что у вашего приятеля сомнительный вкус, и он только что предложил связь целому эскадрону пожилых женщин…»
«А на аватарке ваше фото? Молодой человек, у вас на лице написан сперматоксикоз! Ваши обещания – это угрозы? Или, всего лишь, ваши эротические фантазии! Ах, я так напугана!»

Это было примерно через год, после начала ее педагогической деятельности. И с тех пор она иногда пользовалась этим ресурсом. В дешевую полемику больше не вступала, но, если в школе происходило что-то из ряда вон – реагировала. Как учитель, только не повязанный педагогическим кодексом, как человек независимый и достойный. Педагоги оказались такими незащищенными перед этим детским сетевым произволом.

За эти годы страсти поулеглись. Тон сам как-то смягчился. У нее появились поклонники. Иногда задавали вопросы. Иногда она отвечала. И все эти годы она отдавала себе отчет: ее, как педагога, спасла именно эта возможность не любить детей, не любить профессию. Просто делать дело. Иногда это в сто раз лучше, чем пылкая любовь к детям.

 
 
               

- ЛенЛексевна, а как бы вы переписали «Грозу»?
 Наташа очень страдала от своей поэтической неудачи. И ее совсем не утешила пятерка.
- Наташа, боюсь, что ее нельзя переписать без ущерба для художественной ценности, - ЛЛ выставляла ей в дневник  уже третью пятерку, после злополучного кабанихинского конфликта, а вопрос так и оставался незакрытым.
- А как же вы тогда переписывали?
- Что мы переписывали?
- Ванька…, Иван Суфуев говорит, что вы чуть ли не пол учебника переписали, пока в больнице с его девушкой лежали.
ЛЛ засмеялась:
- Наташа, мы же в шутку!
- Ну, например, в шутку, как бы вы переписали «Грозу?», - не унималась та.
- Ну, я бы на месте Катерины, вышла замуж за Бориса, уехала бы с ним в Сибирь, а оттуда написала бы письмо Тихону, что там отличная рыбалка и много красивых девушек, чтобы он убрался от своей мамаши, и пусть они там с Варварой бодаются, как хотят.
Наташа засияла. ЛЛ тоже улыбнулась:
- Но, при этом мое произведение не будет обладать никакой художественной ценностью.
 
на, а как бы вы переписали «Грозу»?
 Наташа очень страдала от своей поэтической неудачи. И ее совсем не утешила пятерка.
- Наташа, боюсь, что ее нельзя переписать без ущерба для художественной ценности, - ЛЛ выставляла ей в дневник  уже третью пятерку, после злополучного кабанихинского конфликта, а вопрос так и оставался незакрытым.
- А как же вы тогда переписывали?
- Что мы переписывали?
- Ванька…, Иван Суфуев говорит, что вы чуть ли не пол учебника переписали, пока в больнице с его девушкой лежали.
ЛЛ засмеялась:
- Наташа, мы же в шутку!
- Ну, например, в шутку, как бы вы переписали «Грозу?», - не унималась та.
- Ну, я бы на месте Катерины, вышла замуж за Бориса, уехала бы с ним в Сибирь, а оттуда написала бы письмо Тихону, что там отличная рыбалка и много красивых девушек, чтобы он убрался от своей мамаши, и пусть они там с Варварой бодаются, как хотят.
Наташа засияла. ЛЛ тоже улыбнулась:
- Но, при этом мое произведение не будет обладать никакой художественной ценностью.