Соло на бэк-вокале. роман. Глава 9

Но вернемся к Чернышевскому.

 Достоевский, Лесков, Тургенев считали роман произведением слабым в художественном смысле. И это мнение транслируют педагоги на свой вкус и на свое усмотрение. В школьной традиции нет жестких рамок по этому вопросу. На мое усмотрение - роман блестящий!

Чтобы понять художественно ли произведение нужно определиться с критериями художественности.  Хороший слог? Архитектура текста? Занимательность? Сюжет? Система образов? Темы? Идея? Проблематика? След в культуре?

 Есть такая идеальную формулу культуры: вы когда-то что-то учили, читали, обсуждали, а потом выросли - и все забыли, то, что осталось – это и есть культура. Так вот, Чернышевский остался. Покопайтесь в себе – без труда найдете.
 
Оценивать действительный уровень художественности произведений Чернышевского следует в соответствии с его собственными представлениями об эстетике.
В 1855 году вышла его диссертация "Эстетические отношения к действительности" Наделала много шуму, и взбудоражила умы всего студенчества, и всей читающей публики.

«Поднимите руки, кто не пользуется интернетом?»  – вот – настолько же читающая была публика в те времена. И все читали. Это было дерзко, революционно, это было в стиле эпохи!
 
Я уже говорила, что 19 век был веком естествознания: развивались науки, медицина, искусство, музыка, строились заводы, мосты, железные дороги, паровозы. Все проверялось опытным путем, все требовало доказательности.

 Чернышевский переносил это и на эстетику и предлагал отменить абстрактное определение прекрасного. "Прекрасное - есть жизнь"

"Уважение к действительной жизни, — говорит Ч., — недоверчивость к а-при-ори-чес-ким (принимаемым бездоказательно), хотя бы и приятным для фантазии, гипотезам — вот характер направления, господствующего ныне в науке»
 
"Существенное значение искусства — воспроизведение того, чем человек интересуется в действительности… Поэт или художник, не может, если бы и хотел, отказаться от произнесения своего приговора над изображаемыми явлениями; приговор этот - вот новое значение произведений искусства, поэтому искусство становится в число нравственных деятельностей человека»

 «В действительной жизни - все верно, нет недосмотров, нет односторонней узости взгляда, которой страждет всякое человеческое произведение, — как поучение, как наука, жизнь полнее, правдивее, даже художественнее всех творений ученых и поэтов.
 Но жизнь не думает объяснять нам своих явлений, не заботится о выводе аксиом; в произведениях науки и искусства это сделано; правда, выводы неполны, мысли односторонни в сравнении с тем, что представляет жизнь; но их извлекли для нас гениальные люди; без их помощи наши выводы были бы еще одностороннее, еще беднее.
Наука и искусство – ИНСТРУКЦИИ для начинающего изучать жизнь; их значение ПРИГОТОВИТЬ к чтению источников и потом от времени до времени СЛУЖИТЬ ДЛЯ СПРАВОК. Наука не думает скрывать этого; не думают скрывать этого и поэты в беглых замечаниях о сущности своих произведений; одна эстетика продолжает утверждать, что искусство выше жизни и действительности"

"Искусство относится к жизни, как и история; только история говорит о жизни человечества, искусство — о жизни человека, история — о жизни общественной, искусство — о жизни индивидуальной.
 
Первая задача истории ВОСПРОИЗВЕСТИ жизнь; вторая, исполняемая не всеми историками, — ОБЪЯСНИТЬ ее; не заботясь о второй задаче, историк остается простым летописцем, и его произведение только МАТЕРИАЛ для настоящего историка или чтение для УДОВЛЕТВОРЕНИЯ ЛЮБОПЫТСТВА; думая о второй задаче, историк становится МЫСЛИТЕЛЕМ, и его творение приобретает через это научное достоинство. Совершенно то же самое надо сказать об искусстве".

Итак, нам говорят: «Что делать?» - утопия.

 «Да - говорит автор, - произведения могут не соответствовать действительности — но только по форме, по содержанию вопросов, предлагающихся или разрешаемых искусством, они правдивее реальности».

Нам говорят: в романе мало художественности.

 «Да – говорит автор, - той художественности, о которой говорите вы - мало… Красивостей мало. Но могут ли красивости быть самоцелью? Если искусство «…живой приговор о явлениях, интересующих его, человека, художника…»,  если он ставит и решает вопросы, интересующие его современников, «…потому что мыслящий человек не может мыслить над ничтожными вопросами…»

 «Бывают люди, у которых суждения слабы и обнаруживают расположение к известным сторонам действительности и избегают других…, их произведения не имеют другого значения, кроме воспроизведения любимых им сторон жизни» Если это считать художественностью, тогда стоит ли она разговоров?

«Но если у человека… ум и художнический талант,… то в его произведениях, сознательно или бессознательно, выразится этот приговор действительности, его произведения станут, сочинениями на темы, предлагаемые жизнью… Тогда художник становится мыслителем, и произведение искусства, оставаясь в области искусства, приобретает значение научное»

Если оценивать художественность со старых трансцедентальных позиций. То с точки зрения художественного слога, лучший - Фет, с точки зрения архитектуры – Тургенев, в образности – Лесков, в идейном смысле – Достоевский.

 Но если считать художественностью то, что считал художественностью Чернышевский: приговор действительности, постановка диагноза, назначения, лечение, и профилактика, - Он лучший!

 А след, оставленный им в культуре в целом, и в каждом человеке в частности, значит вообще только одно: Чернышевский – флагман своей эпохи!


                *     *     *               


- Ваня, иди сюда!
- Мама, не сейчас?
- Сейчас.
- Нет.
- Ваня, ты как отец становишься!
- Нет.
- Он тебя убьет!
- Нет!
- Или ее.
- Пусть попробует!

- Куда пойдем? – спросила она, когда он вышел из подъезда. Разговор с матерью оказался недлинным, но емким, и однозначным, судя по выражению его лица. Вопрос он проигнорил, обнял ее так, что она оказалась у него под мышкой.
- У тебя рукав порванный…
- Это мамка…
- Че? не пускала?
Он снова проигнорил вопрос.
- Надо придумать, куда бы вписаться, - сказал как бы сам себе.
- Да, ладно! Че, правда?
- Я не вернусь!
- Вань, объясни хоть, че случилось?
- «Я в его доме живу!» Так я не буду! Пусть сам живет в своем доме!
- Обалдеть! А я тебе говорила, кто-нибудь войдет!
- Вика, не беси меня! Я думаю…
- Пошли ко мне.
- Не…
- Ну, я тоже не уверена, что нас пустят вдвоем… Ну, когда-то же надо попробовать…
- Не…
- Вань, че как дурак?
- Вика, не беси меня, я думаю…
- Да я уйду в армию, да и все! – время от времени выдавал Ваня, пока они шли к Муринскому ручью.
- А я? – спрашивала Вика, легко, впрочем, поспевая за его широким шагом. Ростом они были почти вровень.
 Он обнял ее и ненадолго вернулся в «здесь и сейчас»:
- Пошли че-нибудь съедим?
Она молча перестроилась на другой шаг.


О БЕСПОМОЩНОСТИ.
   
Обычно это слово употребляют по отношению к людям неприспособленным, слабым, ничего не умеющим делать, нуждающимся в помощи.

   Но если вдуматься в смысл, бес-помощный - это значит, «не имеющий» помощи. Совсем не обязательно он должен быть слабым и неприспособленным неумейкой. Он может быть даже сильным и самостоятельным, и даже основную часть жизни в помощи не нуждающимся.

   Но иногда и такой человек может оказаться беспомощным в прямом смысле этого слова. И проблема такого человека в том, что он, в сущности, не умеет быть беспомощным? В привычном смысле слова.

  Такой человек привык обходиться без помощи, он не знает, как ее получить, как ее попросить, у кого, и какую именно. И, более того, он не уверен, что если попросить, ее окажут. А скорее даже уверен, что не окажут.

  Опыт. Опыт убеждает.

  Есть и были люди, которые оказывали, и окажут. И напоят, и накормят, и спать уложат. А спросят только наутро. Но что им ответит наутро беспомощный человек? У них самих куча забот. И куча беспомощных, которые уже попросили. Да и потом, не знает человек, чего попросить. Денег? Приюта? Тепла? Участия? Ремонта? Нового платья? Хлеба? Разве зрелищ. Потому что все остальное, в принципе, по минимуму - у него есть. Ровно настолько, чтобы не нуждаться и не просить. Да, наверное, даже немножко больше, чем по минимуму. Поэтому, попросить нечего. Да и не ждет от них беспомощный человек «того, не знаю чего, оттуда, не знаю откуда»

  Они - скромные, эти люди. Они не претендуют на твою внутреннюю жизнь. Они занимают свое место, иногда совсем на периферии твоего внутреннего мира, иногда в центре. Их номера всегда становятся любимыми, иногда даже рабочие.

  Но это ничего не меняет в их скромности. Они существуют с тобой рядом, бок о бок, не вторгаясь, не посягая, не претендуя. Устраивают разносы, пишут служебные записки, платят денег, водят в кино за компанию, или в рестораны на корпоративы, или дают приют, или взаймы, или бранятся, но организуют переезды тебя или твоих вещей. Ходят с тобой по театрам, зовут на юг, покупают игрушки твоему ребенку, передают приветы маме.

  Они не знают, какую пропасть ты таскаешь в своем рюкзаке, относятся к тебе как к нормальному человеку, и этим делают тебя нормальным человеком. С конкретным размером ноги, должностными инструкциями, бюджетом, адресом, семейным положением, планами на выходные. Их неназойливое присутствие в твоей жизни и делает тебя реальным. Сюжетным. Объективным.

  Ведь если считать жизнь художественным произведением, то судьба в нем – сюжет (то, что объективно, видно снаружи).  А все остальное – фабула, «то, что человек почувствовал в этой связи»: что читал, кого любил, с кем говорил ночь напролет двадцать лет назад, с кем расстался, под чьими окнами стоял, кому не родил, кого больше никогда не видел)

  Человек не исчерпывается своей судьбой. Человек еще и пять несостоявшихся судеб. Или десять. О которых не знает никто, кроме него.

  И все эти десять судеб (или пять) он таскает в своем рюкзаке. И с ними ничего нельзя сделать. Их нельзя перекроить, как платья, потому что материи нет. Их нельзя выбросить - нечего выбрасывать. Нельзя продать – это ничего не стоит. Нельзя откупиться, послать на… И уж, конечно, ни о чем нельзя попросить. Особенно беспомощному человеку.

  Их помощь могла бы изменить жизнь, изменить судьбу. Они – особенные. Где-то даже всемогущие. В твоем рюкзаке – они главные. И всегда ими были. Они – не скромные. Да просто борзые! Они рвут на части судьбы, в которых даже не поучаствовали. Как раз поэтому помощи у них попросить нельзя. Невозможно. Они уже отказывали. Раз не состоялись.

  И значит, у них были причины не участвовать в твоей судьбе. Не становится любимыми в списке номеров, сослуживцами, близкими родственниками, партнерами по сексу или по бизнесу, приятелями, знакомыми. Их не было. Наяву. В судьбе. В сюжете. В реале. Их не было.

  Зато они истоптали всю спину и испортили весь рюкзак… Бахвалятся своими состоявшимися судьбами. Демонстрируют свою успешность…, или независимость. Диктуют свои правила игры, которые беспомощному человеку, конечно, не подходят. Ну, и торжествуют, разумеется.

  И… вполне нормальный, здоровый, сильный человек, человек дела, человек слова смывает свою жизнь в унитаз. Без посторонней помощи. Бес-помощно. То есть вполне самостоятельно.

  Вот такая ботва.

  Можно, конечно, просто позвонить, просто написать, просто встретиться. Но ответят - Не Те. И предложат - Не То. И поведут - Не Туда. Это уже было.

  Тогда зачем?

  Затем, что жизнь уходит в унитаз!

  Уважаемые жители рюкзака, вашему беспомощному человеку срочно нужна помощь! (ЛЛ)