Соло на бэк-вокале. роман. Глава 10

Вика позвонила среди ночи, сын недовольно повертелся в своей постели и опять засопел. ЛЛ вышла на кухню: «Что случилось?» Слезы, сопли, остальное невнятно… Через пять минут начало проясняться. Вике приспичило замуж, она уволилась, поссорилась со своей мамой, с его мамой, уговаривает мальчика убежать, а он не соглашается… «Ты предлагаешь мне его уговорить?» «Нет, просто скажите им… у нас любовь, вы же знаете…»  ЛЛ посмотрела на часы, половина третьего.
- Вика, на дворе - ночь, если хочешь, завтра (мысленно она открыла дневник) в три часа дня в «Сладкоежке» напротив Ваниной школы, и только потому, что я не хочу говорить «нет» по телефону.
Она все-таки пришла, надутая и независимая. Не нужно говорить, что остаток ночи ЛЛ не спала. Каждый раз, вступая в близкий контакт с учеником, рискуешь нарваться потом на вот такое «доверие». Хотя Вика ведь не ученица. Ваня! Она для них все равно учительница – требуют какого-то запредельного уровня понимания!

 Ученица сложила ручки, «как правильно». Учительница – сцепила в замок. Какое-то время каждая ждала, что начнет другая… Учительница начала первая:
- У тебя есть аттестат?
 - П-фф!
- А у него – нет…
…
- А у тебя есть диплом?
- Какой диплом?
- Ну, хоть какой-нибудь?
- А при чем тут…?
- А у него - может быть! У него светлая голова… И куда вы пойдете? Где будете жить? На что? Что будете делать через год? А через пять, когда пойдут дети?.. Ты не беременная?
- Да, нет…
- Тем более… Что за спешка?.. Ты ломаешь ему жизнь, ссоришь с родными, обрекаешь на тупые и тяжелые деньги, он сейчас просто не может зарабатывать достойными способами. Куда он пойдет? В Макдональдс?  Грузчиком? На завод? А у него мозги – как у Эйнштейна. Ему учится надо. Он вас должен будет всю жизнь кормить?
- Кого?
- Вас, семью. Или ты не собираешься заводить детей?
Вика горестно опустила плечи, и воинственный огонь в ее глазах, наконец, поугас:
- Нас выгнали его родители.
- За что?
Вика молча покивала.
- …Ты сама говорила, что они мусульмане, и у них - не принято, нельзя!
- Это все Ваня, он первый начал…
- Какая теперь разница…  И что?
- Отец сказал - только через его труп…
- Ну, прекрасно понимаю. И что?
- Я ему говорю, давай уедем, и будем сами…
- А он?
-  Он не хочет… Говорит, что школу, и в институт, и надо подождать… Да тоже что и вы! – выкрикнула она и залилась слезами.
В это время в дверях появился Ваня Суфуев, и, судя по выражению лица, присутствие ЛЛ было для него полной неожиданностью. Это отчасти смирило саму ЛЛ с мизансценой, которую так нелепо скроило разбитое сердце и коварная бабская натура девочки. Она приглашающе махнула рукой мальчику и убрала портфель на другой стул. Ваня подошел и сел.
 Танец с булочками повторился: Вика сложила ручки, «как правильно», ЛЛ сцепила в замок, Ваня забарабанил пальцами сложный рисунок. Похоже, учительнице снова нужно было вступать первой.
-  Вам нужно разойтись, - сказала она, глядя через голову Вики в окно. Дробь прекратилась, «правильные ручки» сползли под стол, -… хотя бы временно… Пока Ваня не сдаст экзамены. Апрель, май, июнь, июль - четыре месяца… Потом рекомендовала бы вам поступить куда-нибудь в одно место… У меня были знакомые, которые жили вместе в студенческой общаге, на одной койке, с первого курса. Мальчик поступил, а девочка к нему сбежала из дому, из Чимкента. Они потом поженились. У них трое детей. Прекрасная семья.
Дети переглянулись.
- Или вы чего-то другого от меня ждали? – обратилась она к Вике. Судя по выражению лица, она действительно ждала другого.
 - Вика, я – учитель… твоего парня… Не психотерапевт, не нянька, и не мамка… Даже если бы хотела – это было бы бестактно…, безнравственно… и непрофессионально. У меня нет никаких прав выставлять оценки вашим родителям. Они взрослые настолько, что у них выросли дети, и они за вас отвечают много лет. И, судя о тому, как вы выглядите…, они сильно тратятся… на любовь к вам…  И вы не понимаете их любви…, только потому что ослепли… от своей. Причины, по которым вас не одобряют родители, я не одобряю ровно настолько же. Я тоже родитель, и у меня сын – старше Вани, и моложе тебя… Если Ваня так подставляет тебя перед своими родителями – это вопрос к Ване, а не к родителям. Если у тебя Ваня, нет далеко идущих планов на Вику, и ты, с нашей стариковской точки зрения, обесчестил ее в глазах своих родителей, то, как порядочный человек, ты должен жениться. Или Вика, как женщина с достоинством, должна тебя бросить… Это ваша проблема… Не моя, не ваших мам и пап.
- Да нас не расписывают, - буркнул Ваня…
 ЛЛ на минуту зависла, разглядывая серебряное колечко на его безымянном пальце. У Вики оказалось такое же.
- Почему?
- Мне нет восемнадцати… или просят справку, что она беременная.
- Аха, понятно… А когда у тебя День Рождения?
- В октябре.
- У-у-у… И что, прям вот так и не можете, друг без друга?
- Я-то могу, Вика не может… - он взял девочку за руку.
- Не могу-у-у…- Вика вцепилась в его пальцы обеими своими руками, глаза у нее снова подозрительно заблестели.
- У-ффф! А я-то что могу сделать? – ЛЛ совершенно растерялась.
- Поговорите с моей мамой, - сказала Вика.
- И что я ей скажу?
- Ну, что у нас любовь, и мы поженимся, в октябре, и что никакой он не моджахед!
- И почему ты думаешь, что она мне поверит?
- Ну, вы же учитель.
- А ты – любимая дочь!
- Я – маленькая!
- А я – чужая!.. И потом ты предлагаешь мне разделить ответственность…
- Не-ет!
- Да!.. Для твоей мамы я должна стать гарантом того, что ваша любовь… не кончится до октября…, и дольше, что Ваня окажется таким, каким ты его представляешь, что он не предаст… тебя,… вашу любовь,… ваше будущее… А я ведь этого не знаю. Это только он может гарантировать сам, и то, с какой долей вероятности?
-  То есть вы думаете, что я сам должен поговорить с ее мамой?
- Ванечка, я не знаю, я еще не успела подумать, но идея хорошая. Попробуйте… только уж не позорьтесь там, если вам разрешат…

 
               
                *   *   *            
            

 Вчера он сделал ей предложение. Ей даже страшно было в это поверить…
Просто набрал «выходи за меня» в комментах под текстом своего имени:

А в следующем комменте вставил ее же слова из другого текста:
«Спорить о том, роскошь лепнина, или необходимость – не приходится.
Конечно, роскошь. Если семьдесят лет миллионы наших граждан обходились без лепнины, значит, это роскошь. Но, тут такой момент: миллионы наших граждан семьдесят лет обходились и без туалетной бумаги. Да и потом, какое нам дело до миллионов граждан. Мы ведь не коммунизм строим, правда? Просто дом. Свой. Собственный»

Она перестала дышать и закрыла страницу… Подождала, когда уймется сердцебиение… И снова вошла. За это время он написал «выходи за меня» еще под одним ее текстом.

               

А это были и совсем старые стихи, из прошлого тысячелетия. И предысторию этих стихов знали всего два человека. Ошибиться было просто невозможно. Весь день она ходила, как засватанная, ну, собственно, именно, как засватанная. Дышала этим апрельским холодным счастьем. Ощущала себя невестой. И совсем, как Ваня с Викой придумывала бытовые детали будущего счастья.
Адресат ждал ответа. И она написала:
«…Все это, конечно, похоже на плод воспаленного воображения. Но если это не так, то мой ответ - да, конечно, да. Хотя я смутно представляю себе, как это можно сделать. Но если это очередная провокация, тебе этого даже Алёнушка не простит…»
Не трудно догадаться, что в комментах он опять ее цитировал:
«… Я и не защищаюсь. Да, я и не стыжусь давно таких чувств. Это такой эксклюзив! Только одно: мне не нравится быть мишенью! Даже два: я не хочу делать арену битв из своего сердца. Любовь - это не битва, на мой взгляд, а совсем наоборот»
 И она написала:
«…конечно, нет, и не мишень и не арена. Просто…, а ты не можешь мне черкнуть строчку, типа тук-тук, чтобы я знала, что это не моя мистификация? и… и никогда не думала, что этот стих может настолько оптимистично звучать. Спсб…»

У нее были дела в городе, и она бродила целый день по пыльному весеннему Питеру, такому некрасивому в апреле, как пациент, только что выписанный из больницы.  И все крутила и крутила в мозгу один и тот же стих Беранже:
Господа, если к правде святой
 Мир дороги найти не сумеет,
 Честь безумцу, который навеет,
 Человечеству сон золотой!
Почему именно этот? Да фиг знает. Перейдя на страницу, с которой были отправлены комменты, она увидела совсем не то, что ожидала. Страница была пустая. Только имя Л.К. И все.


                *   *   *
               

Дома она вернулась к Чернышевскому, которого кропотливо изучала последние три недели.
Как же он, вот такими простыми словами, простеньким сюжетиком, схематической системой образов, ну, такой хитроватой структурой текста, (да и тоже ничего особенного) свел с ума поколение  блестяще образованных русских, с передовой литературой, с  плеядой мастеров слова, какая не снилась Европе, с искушенной литературной критикой, богатейшим философским наследием.
С ее бабской точки зрения получалось, что, он подарил своим читателям надежду, что все может быть иначе. Лучше. Счастливее. Радостнее. Чище. Достойнее. Умнее. Благороднее. Искреннее. Добрее. Человечнее…  Других секретов там не было.