Свердловские монстры. Винничевский в Третьем рейхе

11 февраля 1940 года

Свердловск, СССР

16 января 1940 года Винничевский был приговорён судом к расстрелу по части третьей статьи 59-3 (бандитизм) действовавшей на тот момент редакции Уголовного кодекса РСФСР. Этот приговор он обжаловал, указывая на то, что должен быть осуждён по статье 126 (убийство), которая не предусматривала смертной казни для гражданских лиц.

В других обстоятельствах его жалоба была бы рассмотрена и отклонена, ибо расстрельную статью 58-8 (терроризм) ему можно было вменить вполне законно… и максимум 48 часов спустя он был бы расстрелян и захоронен.

Но вмешался лично народный комиссар внутренних дел Берия (второй по могуществу в СССР после Хозяина) … и – формально по требованию адвоката - Винничевскому была назначена психиатрическая экспертиза в НИИ имени Сербского. О чём Винничевского (как положено) уведомили… только почему-то поместили в одиночную камеру секретной тюрьмы госбезопасности.

В этой камере он (в полном недоумении) провёл почти месяц… а 11 февраля его без объяснения причин вывели в гараж, поместили в кузов якобы фургона Скорой помощи (без окон) и отвезли в параллельный мир.

В самом прямом смысле в параллельный, ибо его привели в кабинет, в котором за столом уверенно восседал молодой человек (лет 35, не более), в серой немецкой форме с петлицами СС – таких он видел в каком-то антифашистском фильме.

Офицер СС (неожиданно по-русски) произнёс: «Добро пожаловать в Великогерманский рейх, Владимир Георгиевич…»

Что было чистой правдой – Винничевского доставили в помещение, принадлежащее консульству Германии… и потому на территорию Великогерманского рейха. Третьего рейха. 

Винничевский это сразу понял, ибо на стене – как положено – висел портрет фюрера Великогерманского рейха Адольфа Гитлера; а на соседней стене - огромный, во всю стену, флаг Новой Германии. Красный, с чёрной свастикой в белом круге… всё, как положено.

Офицер СС представился: «Меня зовут Роланд фон Таубе. Я штурмбанфюрер… майор СС; личный помощник по особым поручениям рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, одно из которых выполняю в Свердловске. Кроме того…»

Он указал на пустую левую петлицу на кителе: «я криминалькомиссар гестапо»

Винничевский ошалело уставился на него. Колокольцев продолжил:

«Для Вас я господин майор. Ваше дело оказалось настолько необычным, что ни в РКМ, ни в УгРо, ни даже в ГУГБ СССР просто нет достаточно компетентных специалистов. Поэтому – в соответствии с одним из секретных приложений к подписанному в прошлом августе Пактом между СССР и Германией…»

Такого приложения не было; было лишь (даже не озвученное друг другу) взаимопонимание между Гиммлером и Берией, но Винничевскому это, разумеется, не было известно.

«… тебя передали для проведения следственных действий, суда и приведения приговора в исполнение в соответствующие структуры Великогерманского рейха»

От изумления Винничевский потерял дар речи и остолбенел. Ибо такого поворота не ожидал совершенно. Колокольцев размеренно продолжал:

«Я руковожу следствием по твоему делу. Наша система работает совсем не так, как в СССР, поэтому выбор у тебя следующий. Либо ты рассказываешь мне всё как на духу, ничего не утаивая – а не ту пургу, которую ты нёс в УгРо…»

Сделал гейдриховскую паузу – и продолжил: «… после чего я возвращаю тебя советским властям, тебя признают вменяемым, снова приговаривают к расстрелу – мы точно знаем, что бандитизм имел место – и убивают мгновенно, выстрелом в затылок, как это принято в Стране Советов, либо…»

Сделал ещё одну гейдриховскую паузу – и продолжил: «… секретным указом фюрера в рейхе принято за особо тяжкие преступления наказывать по принципу подобное подобным…»

На самом деле, такого указа не было… однако было пожелание фюрера. Слово которого в Фюрерштаате было выше любого закона…

Колокольцев продолжал: «В этом случае выбор наказания остаётся на усмотрение уполномоченного офицера СС… то есть, на моё усмотрение»

Ибо ни Министерство юстиции, ни суды, ни Крипо ни в чём подобном не участвовали категорически и принципиально.

Колокольцев усмехнулся и продолжил: «Если ты снова будешь нести пургу и запираться, мне это быстро надоест…, и ты будешь казнён методом линчи…»

«Линчеванием?» - ужаснулся Винничевский. Колокольцев покачал головой:

«Я думал об этом… в США есть весьма креативные казни по суду Линча, но это всё же далеко не подобное подобным…»

Сделал паузу – и продолжил: «Линчи – это древний китайский способ смертной казни – долгий и мучительный, у них такое любят. Дословно это смерть от тысячи порезов – подобное тому, что ты сделал с Гердой Грибановой, Раей Рахматуллиной и Алей Губиной… только стократно страшнее…»

Сделал очередную гейдриховскую паузу и продолжил:

«Линчи осуществляется путём отрезания от тела казнимого… от небольших фрагментов до конечностей в течение длительного периода времени – нескольких часов. Всё это время казнимый искусственно поддерживается в сознании…»

От ужаса Винничевского аж передёрнуло. Колокольцев невозмутимо продолжал:

«Реально это смерть от примерно сотни… на самом деле, отрезаний…»

Взял со стола книгу на английском языке, открыл и прокомментировал: «Эта книга называется История пыток всех времён… в ней весьма красочно и достоверно описана казнь линчи… я тебе сейчас зачитаю…»

Сделал многозначительную паузу – и зачитал:

«На стол ставят корзину, накрытую куском полотна, в которой лежит набор ножей. Каждый из этих ножей предназначен для определённой части тела, о чём свидетельствуют выгравированные на клинке надписи.

Палач берёт наугад из корзины один из ножей и, исходя из надписи, отрезает соответствующую часть тела. Линчи предваряется обстоятельным посвящением приговорённого в подробности казни. Палач обязательно начинает подготовку к казни на глазах у раздетого догола и привязанной к столбу казнимого.

Поскольку действия палачей не должны были сразу смертельно ранить осуждённого, ножи и пилы были наточены до бритвенной остроты, а движения хирургически выверены. Первыми двумя резаниями жертве отсекали обе брови, затем удалялось по куску плоти с каждой ягодицы и оба соска. Затем мясо с груди срезали целиком, обнажая рёбра.

После этого отрезали кисти, ампутировали руки до локтей и стопы. Последующие резания лишали жертву ног до колен, после чего истязаемому распарывали живот и горло.

Последние четыре сноровистые манипуляции полностью лишали то, что совсем недавно было человеком, рук и ног. Кровотечение останавливали зажжёнными факелами, чтобы казнимый не умер раньше времени…»

От ужаса Винничевский аж побелел, а Колокольцев нажал кнопку звонка. Через минуту в кабинет царственной походкой вошла Элеонора Адлер, облачённая (как и при допросе Клары) в костюм, позаимствованный у Берты Гюнтер.

Колокольцев представил её:

«Это фройляйн Адлер, криминальинспекторин гестапо и моя ассистентка. На русский язык её имя переводится как Орлица… что в данном случае соответствует истине на все сто…»

Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «Её близкий пернатый родственник в своё время каждый день выклёвывал Прометею печень… слышал в школе эту историю?». Винничевский судорожно кивнул.

Колокольцев продолжил: «Фройляйн Адлер – дочь мясника и профессиональная медсестра, так что линчи у неё получается зер гут… тем более, что сделает она это с тобой с большим удовольствием…»

«С огромным удовольствием» - уточнила Элеонора. И покачала головой: «После того, что ты сотворил с бедными детишками, ты стократно большего заслужил…»

Винничевский судорожно сглотнул и пробормотал: «Я всё расскажу… как было»

Колокольцев удовлетворённо кивнул – он и не сомневался, что такой шок снимет ещё и не такие пси-блокировки. Элеонора грациозно опустилась в кресло рядом с Колокольцевым, а он приступил к допросу.

«Сколько нападений ты совершил на самом деле?»

«Пять. На Нину, Бориса, Раису, Алю и Волкова… на последнем меня взяли…»

«Сколько убийств?»

«Тоже пять. Риты Фоминой, Герды Грибановой, Риты Ханьжиной, Вали Камаевой, Коли Савельева…»

«Кто убил Вову Петрова и Тасю Морозову?». Винничевский вздохнул: «Женщина… я её не знаю, никогда раньше не видел. Николай никак её не называл при мне… Крупная такая, лет сорок… довольно симпатичная»

«Кто убил Лиду Сурнину?». Винничевский покачал головой: «Я его тоже не знаю… парень примерно моего возраста… по виду кавказец…»

«Николай присутствовал при всех твоих убийствах?». Винничевский кивнул.

«Герду Грибанову кто резал?». Винничевский вздохнул: «Я резал… Николай говорил, как… я делал, как он велел…»

«Как его полное имя?». Винничевский снова покачал головой: «Я не знаю… знаю только имя…»

«Как вы познакомились?». Винничевский снова вздохнул: «Он меня отмазал от суда… мне за оружие нехило светило… отца тоже, ему за украденный у него револьвер досталось бы по полной…»

«Николай рассказал, как отмазал?». Винничевский пожал плечами:

«Он намекнул, что у него в знакомых сам начальник УНКВД… потом показал мне фотографии и дело Титова, которое забрал из милиции… рассказал про то, как дело Герды Грибановой сфальсифицировал… потом весь город об этом судачил…»

«Что он тебе пообещал?». Винничевский вздохнул: «Вы наверняка знаете, что я не такой как все…». Колокольцев усмехнулся: «Гомосек?»

Винничевский кивнул и продолжил: «Он сказал, что меня прикроет, что бы я не сделал… и когда я сделаю всё, что он хочет, он меня вывезет в другую страну, даст много денег и пристроит туда, где я смогу быть самим собой…»

«Как у тебя возникло желание убивать детей и насиловать трупы?»

Винничевский вздохнул: «В одночасье… вскоре после моего знакомства с Николаем… я так и не понял, откуда оно взялось… я всегда детей любил, особенно малышню… никогда никого пальцем не тронул… и вдруг…». Он махнул рукой.

«Что от тебя хотел Николай?»

«Чтобы я несколько раз повторил то, что я сделал с Гердой… потом он поручит мне уже гораздо более серьёзное дело… а потом мы уедем… но я не смог…»

«Он говорил, что за дело?». Винничевский покачал головой: «Нет, даже ни разу не намекнул… сказал, что всему своё время и что я должен ему подчиняться…»

«У вас была интимная близость?»

«Нет, я его воспринимал как отца… он был для меня настоящим отцом…»

«А с другими мужчинами или юношами… или мальчиками?»

«Нет, Николай сказал, что ещё не время - и что он мне найдёт партнёра…»

«Он присутствовал при твоих нападениях?». Винничевский покачал головой: «Нет… Нина и… эта девочка в Кушве была моя инициатива… а все три… четыре раза в Свердловске он говорил, что делать… я делал…»

И несколько неожиданно добавил: «Может, наблюдал… но я его не видел…»

«Почему на тебе не было крови?»

«Он мне накидки давал, перчатки и бахилы на обувь… каждый раз разные»

«Ты видел, как женщина и юноша убивали?». Винничевский вздохнул и кивнул: «Николай сказал, что мне со стороны посмотреть полезно… я и смотрел…»

«Кто наступил на мёртвого Вову Петрова?». Винничевский уверенно заявил: «Женщина… по-моему она детей ненавидит просто…»

«Где живёт Николай?». Винничевский пожал плечами: «Не знаю… я у него никогда не был… в лесу где-то… вроде. По-моему, женщина его типа жена…»

Колокольцев удовлетворённо кивнул и приказал: «Сейчас всё как на духу расскажешь фройляйн Адлер, она запишет. Хоть слово кому пискнешь об этом разговоре – получишь линчи…».  И покинул импровизированную допросную.