Дачники 10

В доме на другой стороне Третьей линии свет в окнах погас уже давно. Но подвал, скрытый от чужих глаз, жил своей жизнью.
Нина Петровна с глухим стуком закрыла тяжёлую дверь и задвинула массивный деревянный засов, который Степан приспособил несколько лет назад, после того случая с участковым. Она медленно, чувствуя каждую косточку в своих старых ногах, спустилась по ступеням.
Внизу её ждали. Степан сидел на своём обычном месте. Саша Кузнецов нервно барабанил пальцами по тёмному дереву, выбивая дробь, которая раздражала Нину Петровну. Илья Смертин сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел в потолок, словно видел сквозь бетонные перекрытия то, что происходило наверху.
- Ну что? - Спросил Степан, когда она опустилась на своё место. - Как они?
- Живы. - Нина Петровна поправила воротник кофты, ощущая, как холод подвала пробирается под одежду. - Немного напряжены. Особенно баба. Девчонка что-то нашла на чердаке. Старые бумаги.
Саша перестал отбивать ритм пальцами.
- Какие бумаги?
- Не знаю. Она говорила что-то про комбинат. Про какие-то фамилии, - Нина Петровна поморщилась. - Дура Мария. Я же говорила ей, сжечь всё. А она спрятала. Память, видите ли, захотела сохранить.
- Если они что-то поняли... - Начал Илья, но Нина оборвала его резким жестом. - Они ничего не поняли. Девчонка любопытная, но глупая. Она думает, что это просто старые бумаги. Муж прагматик, он успокоит себя любой логичной чушью, лишь бы не терять деньги. А баба... - Она усмехнулась. - Бабу я возьму на себя. У неё своя беда. Жуков боится.
- Это не шутки, - Саша подался вперёд, и в тусклом свете подвала его глаза казались двумя чёрными провалами. - Если они позвонят кому-нибудь, если расскажут...
- Кому они позвонят? - Нина Петровна обвела взглядом стол. - Связи нет. Никуда они не денутся. Ночью тем более. А завтра я их приглашу на ужин.
Степан кашлянул.
- Ты уверена, что это хорошая идея? Приглашать всех сразу? Может, лучше по одному, как обычно?
- Обычно у нас были соседи, которые жили здесь годами, - возразила Нина. - Мы знали их привычки, знали, когда они приходят и уходят. А эти на два дня. Если мы не возьмём их всех сразу, они могут уехать. А следующего раза может не быть. Ты посмотри на нас, Степан. Мы стареем. Мы голодаем. Пилатова мы съели полгода назад, и что? Он был такой же, как мы. От него не было толку. А эти... - Она понизила голос, хотя в подвале, кроме них, никого не было. - Эти чистые. Молодые. Настоящие. Идеальная добыча.
В подвале повисла тишина. Саша смотрел на Нину Петровну с неприкрытой жадностью. Илья в стол. Степан на свои руки, лежащие на тёмном дереве: узловатые, с вздутыми венами, руки человека, который прожил слишком долго и видел слишком много, но всё ещё мог крепко держать топор.
- Завтра, - сказала Нина Петровна, и это прозвучало не как предложение, а как приговор. - Я приглашу их на ужин. Они придут. А вы будете наготове. Инструменты проверьте.
- А если не придут? - спросил Саша.
Нина Петровна посмотрела на него долгим, холодным взглядом.
- Придут. Куда они денутся? Вежливость - она ведь до гроба.
Она поднялась из-за стола, давая понять, что собрание окончено. Степан вышел первым, за ним Илья. Саша задержался у двери, обернулся.
 - Нина, - сказал он тихо, чтобы не слышали остальные. - А если они откажутся? Если мы их позовём, а они не пойдут?
- Тогда, - Нина Петровна подошла к нему почти вплотную, и в тусклом свете её лицо казалось восковой маской хищника. -Тогда мы пойдём к ним сами. Как в старые времена. Как с участковым. Помнишь?
Саша кивнул и вышел.
Нина Петровна осталась одна в подвале. Она подошла к стеллажу, где на полках стояли банки с заготовками. Её рука скользнула по стеклянным крышкам, остановилась на одной из них. В темноте блеснул большой, остро заточенный кухонный нож, небрежно забытый на краю полки.
- Скоро, - прошептала она. - Совсем скоро.