Ковчег непуганых идиотов

Свобода без ответственности к общему —
это просто цивилизованная форма дикости

***

Утро любого человека — включая тех небожителей, чьи успешные физиономии украшают глянцевые обложки Forbes, — начинается отнюдь не с изысканного кофе и не с планов по спасению угасающей цивилизации. Оно неизменно стартует в тесной комнатке метр на метр.

Хотя, справедливости ради: если твой портрет уже на обложке, комната вполне может раскинуться и на десяток квадратных метров. Но суть от этого не меняется.
Место, с которого в течение некоторого времени решительно невозможно сойти, у всех одно.
Длительность этого утреннего бдения — величина переменная и глубоко интимная, колеблющаяся (прямо как при выполнении функций продолжения рода, или просто удовольствия ради) от стремительных трех минут до вдумчивых часов.

И вот там, под мерный аккомпанемент ниспадающей воды, окутанные благоуханием «альпийских лугов» или «тропического зноя» — призванных стыдливо маскировать банальный бытовой сероводород, — мы внезапно обретаем просветление.
Именно в тот сакральный момент, когда Homo Sapiens на все сто процентов соответствует своему базовому назначению — фабрики по утилизации биологических материалов, — его мозг совершает головокружительный кульбит.

Очистившись от излишков переработки, серое вещество внезапно решает, что оно готово менторски управлять Галактикой.
Ну, или как минимум — прямо сейчас нашло ответы на все экзистенциальные вопросы, мучающие человечество со времен неолита.

Сидя на этом фаянсовом престоле, гражданин чувствует себя абсолютно, безоговорочно суверенным.
Это его персональная цитадель.
Его неприкосновенная интимная зона.

Ирония же этого планетарного триумфа индивидуализма заключается в том, что он ровно на сто процентов зависит от бесперебойной работы городских очистных сооружений.

Хотя в последнее время появились уникальные, я бы сказал… прорывные предложения использовать полиэтиленовые пакеты в качестве инструмента для дальнейшего отстаивания собственной независимости…

Именно сквозь этот плотный туман фаянсовых иллюзий мудрецы всех времён, рас и наций веками пытались пророчествовать, кутаясь в свои местечковые истины:
• «Своя рубаха ближе к телу...»
• «Моя хата с краю — ничего не знаю...»
• «Мой дом — моя крепость...»

Парадокс в том, что все эти афоризмы верны, и люди имеют полное право на них уповать.
Но у любой медали есть как минимум две стороны.
Как там у нас принято говорить? «Кто старое помянет — тому глаз вон!»
Но почему мы с завидным упорством отрезаем вторую половину этой мудрости?
А ведь продолжение гласит: «...а кто забудет — тому оба».

Вот и получается, что в правилах нашей игры хорошего выбора нам не оставили: извольте выбирать — либо вы инвалид с половинчатым зрением, либо абсолютный слепец.
Жёстко, лаконично и жестоко.
Но единственно верно.
Эдакий цугцванг планетарного масштаба.

Анатомия дикого эгоизма

Впрочем, фаянсовая цитадель — это удел изнеженных горожан. В каменных джунглях эгоизм Личности выпирает из трусов и ушей на каждом шагу: в битвах за парковочное место во дворе, где ради «своего» корыта заваливается проезд для скорой, или проход для пешеходов, или в праведном праве сверлить стену перфоратором в три часа ночи, потому что «мой дом — имею право».

Но вернемся к нашему вольному философу у дощатого забора, который гордо общается с природой через дырку в полу.
У него-то канализацию не забьешь! Он искренне считает себя венцом автономии.
«Я сам за себя, — думает он, поправляя кепку, — мне никто не указ, не хозяин и не указчик.
Государство мне не нужно, на общество мне плевать».

Вот парадокс, который намертво сближает нашего философа в кепке и галифе, заправленных в резиновые сапоги, с... Вдумайтесь — с богатеем из списка Forbes.
Это два вида одной и той же абстракции, вычлененной из реальности.

Житель пентхауса свято уверен, что за него всё и всегда решат деньги.
Житель глуши уверен, что раз он автономен физически, то свободен от всех.
Оба абсолютно слепы.

Потому что рано или поздно на пороге суверенной избы появляется неумолимый закон природы — Право Силы.

Проявляется оно в виде колоритного соседа, который и покрепче будет, и утро свое начал отнюдь не с кофе, а со стакана ядреной бураковки (или в виде взбешённой толпы, прочитавшей в сети пост о зверствах, которых-то и не было…).

В процессе восстановления судорожно осложнённого здоровья соседу как раз вспомнилось, что наш независимый философ, вчера как-то неправильно на него посмотрел или не то слово обронил.
Надо проучить.
А поскольку утреннее восседание на собственном деревянном портале сосед пропустил (руки трусились, портки расстегнуть было сложно), но физиологию не обманешь — приспичило! Благо, тремор вылечен: 70 градусов — штука целебная, мертвеца воскресят.

И вот эта двухметровая детина, с кулаками размером с хорошую тыкву и грудной клеткой чуть поменьше в объеме  чем у откормленного годовалого бычка, не мудрствуя лукаво, справляет нужду прямо на твою грядку с луком.
И попутно, между делом, поясняет: тепереча, забор будет стоять на два метра глубже внутрь суверенного двора, а дырка в полу отхожего места отныне становится его личной точкой стратегического обзора.

И что делает наш гордый, независимый, никому не подчиняющийся титан духа?
О, в эту секунду происходит восхитительная метаморфоза!
Куда-то мгновенно испаряется весь его первобытный анархизм.
Личность не хватается за топор или вилы, чтобы доказать свою автономию.
Он совершает глубоко эволюционный, спасительный маневр: он бежит жаловаться!

Главный вопрос: Кому звонит суверен?

И вот тут мы ловим его за руку.

— Позвольте, гражданин! — кричим мы ему вслед.
— А кому это вы бежите жаловаться? Участковому? В суд? В администрацию? К прокурору?
То есть к тем самым общественным институтам, на которые вы пять минут назад смачно плевали со своего дощатого или фаянсового трона?

Оказывается, «моя хата с краю» работает только до тех пор, пока с этого края не начали поджигать или испражняться на твой лук.
Как только припекло — эгоист мгновенно вспоминает, что существует государство, полиция и законы.
Он яростно требует, чтобы общество защитило его личную рубашку от чужого лома и... - испражнений.

Вот она — самая тёмная зона, о которой мы говорим.
Люди хотят пользоваться всеми благами цивилизованного контейнера (безопасностью, судом, дорогами, канализацией), но при этом отстаивают свое священное право гадить внутрь этого контейнера, когда им вздумается.

Независимость — это не ИЗОЛЯЦИЯ.
Независимость — это громадная совокупность вечно зависимых взаимосвязей.

На микроуровне (двор, деревня) этот дикий эгоизм неизбежно ведет к мордобою и трусливому бегству к участковому.
А на макроуровне — когда сталкиваются «крепости» целых наций — никакого участкового уже нет.

На мировой арене жаловаться некому.
Там Право Силы, не сдерживаемое культурой общего контейнера, приводит к своему логическому апогею: мировым войнам, катаклизмам и общему пеплу.

Когда циники вздыхают, что старик Ной совершил роковую ошибку, не выпихнув человеческую парочку с Ковчега пинком под зад ради спасения приличных во всех отношениях животных, — в этом ворчании есть солидная доля правды.
Животные, по крайней мере, честнее.
У них Право Силы — это просто естественный закон, его не упаковывают в лицемерную обертку псевдозаконов и не прикрывают параграфами.

В чем же наше великое отличие от фауны?
Только в том, что мы научились стыдливо маскировать извечные первобытные инстинкты фиговыми листками юриспруденции?

Но любая маскировка рано или поздно раскрывается и сгнивает. И тогда выбор остается небогатый: либо мы наконец-то начинаем играть по тем правилам, которые сами же с таким пафосом декларируем, либо честно выбрасываем кодексы и возвращаемся в джунгли.

И здесь нам всем пора посмотреть в зеркало.
Ведь мы все — и парковочные хамы, и деревенские анархисты, и авторы глубокомысленных манифестов — сидим в одной и той же лодке.
Мы так увлечены защитой и обустройством своих «суверенных кают», что в упор не замечаем пробоину в днище всего корабля.

История всегда безжалостно смывает эти декорации вместе с нашей спесью.
Ведь, как говаривал Дейл Карнеги — когда-то модный, а сегодня подзабытый и кажущийся устаревшим:
Что бы человек ни говорил, как бы ни говорил, он не скажет ничего кроме того, кем является на самом деле.

А являемся мы пока лишь испуганными жильцами, играющими роль непуганых идиотов…
Которые забаррикадировались в собственных туалетах и отчаянно надеются, что общий тонущий дом как-нибудь простоит без ремонта.

И в этой фаянсовой изоляции мы упускаем главное.
Бережность, культура, законы — всё это лишь внешние надстройки над базовым понятием, которое мы так любим произносить с пафосной гордостью, но смысл которого почти полностью уничтожили.

ЧЕЛОВЕК.

Это звание не выдается автоматически вместе со свидетельством о рождении, банковским счетом, записью в трудовой книжке, или местом в списке Forbes.

Человек — это не доброта, не мягкость и не всепрощение.

Это суровая, прагматичная дисциплина не ломать то, внутри чего сам живёшь.

И пока мы этой дисциплине не научимся, мы так и останемся фабриками по переработке биоматериала.

Просто временно говорящими.