Тайна Исаакиевского собора

Петербург встретил ветрищем в лицо и ароматом свежих булочек. Ника сонно топала к гостинице, мечтая скорее оказаться в тепле и поесть: у нее опять сводило желудок.
План у девушки был грандиозный. Ника впервые решилась приехать на однодневный ретрит. До сих пор мастера, йоги и всякие осознанные люди попадались ей только в Сети, а сегодня их предстояло увидеть вживую. До начала еще хватало времени, она могла бы даже доспать, но знала, что не сможет уснуть. Перед любыми мероприятиями ее всегда немного будоражило.

Спустя несколько часов в светлом зале на мягких топчанах собрались местные эксперты эзотерики. Ника поджала к себе коленки, вцепилась в кружку с латте. Здесь все для нее было впервые. Даже запах в комнате вызывал настороженность. Эксперты, сверкая дорогими украшениями и улыбками, располагались легко и свободно. Почти все они были знакомы друг с другом.

Ника внимала вдохновенным речам с некоторой долей скептицизма. Проработанные по самое «не могу» люди наперебой делились каждый своими подробностями медитаций, разговоров со своим «Я» и тонким планом. Наверно, это должно было вдохновить, однако, Ника сникла. Все же хотелось ей знать и понимать то, что не глазами видно. Она пришла сюда, чтобы набраться знаний и состояния от мастеров. Настоящих, как в древних манускриптах о магах. Тех, которые полностью контролируют каждую свою клетку тела материального и эфирного. Однако, происходящее казалось ей профанацией.  На любой внешний вопрос сыпала туча шаблонных диагнозов, которые мозг отказывался фильтровать. И ее замешательство сменилось злостью. Будто они единственные, кто живет на этой планете правильно.

Напоследок объявили целый свод правил поведения в местах силы, и тут рекой полились страшные истории. Оказывается, со всеми уже происходило нечто такое, отчего потом пришлось энергетически лечиться. Все уже были в таких местах и наперебой их перечисляли. У Ники проступили слезы зависти. Ну вот. Глупые истории, глупые эксперты… если что-то и надо лечить, так это потребность идеально влиться в компанию. Ну не вписывается она даже сюда. Пора бы привыкнуть.

В расстроенных чувствах девушка вышла. Посидела в какой-то кафешке, отчужденно рассматривая все вокруг. Потопталась в книжном: обычно ей помогали случайные фразы из первой попавшейся книги. Однако сегодня внутри все оставалось глухо.

Некоторое время спустя Ника набрела на скульптуру Петра Великого. Долго смотрела, как на гранитные ступеньки набегает волна. Потом прислонилась спиной к шершавому серому камню.

– Я так по-дурацки себя чувствую, – тихо заговорила она. – Будто мне нигде на Земле нет места. Но…так ведь не может быть? – она с надеждой глянула на памятник.
Ей определенно внимали. Пешеходы вдруг разошлись, ветер кончился, только плескалась, соглашаясь, Нева.
– Я здесь, – продолжала шепотом Ника, – значит, нужна миру не меньше, чем вон тот мужик в шортах! Слушай, – она заговорила проникновенно, обращаясь прямо к Медному Всаднику.
– Слушай, ты ведь знаешь все про этот город. Это твое детище. Можешь показать мне место силы, которое я могу воспринять? Вот такая, какая есть, –Ника ласково поглаживала постамент.
 –Пожалуйста, я хочу знать, где в Петербурге особые места.

И тогда взметнулись черные локоны на ветру, и тяжелая рука опустилась рядом с Никой, раскрыв ладонь. Девушка несмело глянула выше – на нее смотрел Император как он был. Он улыбался, и глаза его озорно блестели. Даже конь нетерпеливо постукивал передней ногой, и звенели поводья.
Ника забралась на ладонь Петра Великого, и он усадил ее в седло впереди себя. Медный Всадник натянул поводья, соскочил с постамента и поскакал.

Верхом на Медном Всаднике Ника неслась сквозь вечерний Петербург, и Нева расступалась под копытами, и над головой тянулся пламенно-малиновый закат. Холодные брызги обдавали лицо. Ника вцепилась в упряжку, не забывая крутить головой. Мимо проносились машины и люди, и никто их не замечал.

Конь резко остановился прямо у здания библиотеки, коснулся копытом двери – и та распахнулась. Император спешился, и вместе с Никой они вступили в бархатный полусумрак. Император уверенно направился на верхний этаж. А поспевала следом с фонариком на телефоне. Петр быстро окинул взглядом пыльное помещение архива. Резким движением смахнул со стола пыльную рухлядь. Снял со стены карту города и разложил перед собой. Обвёл глазами ближайшие полки.

- Чего-то не хватает?  - осторожно спросила Ника. Петр жестом показал, будто пишет и пошуршал краешком карты. 
 – Нужна бумага? – Ника с головой залезла во все ближайшие ящики и уголки. В темноте оббегать целую библиотеку и искать принтер? Хм, как очень смелый, но тупой хомячок. Нет, не вариант.
 - Может, подойдёт изнанка другой карты?

Вдвоем они растянули второй рулон поверх первого. Император оперся на стол обеими руками. Внимательно уставился на белый лист перед собой. Глаза его засветились зеленовато-неоновым холодным сиянием. В воздухе медленно нарастало напряжение, послышалось едва уловимое жужжание над ухом. От него перехватывало дыхание, присутствие силы переполняло старый архив. С треском распахнулось окно. Ворвался свежий ночной ветер, зашелестели кроны, обдало запахом реки и летней прохладной пыли. Среди волны ощущений Ника уловила тихий незнакомый звук. Он был странно знаком ей и вызывал тревогу. Он исходил будто из ниоткуда. Гулко-скребущий, как походка большого жука. Девушка настороженно осматривалась, и наконец поняла: с этим звуком рождались под взглядом Императора закоулки и переходы, мосты, фонари и купола церквей.
Петр приложил свою печать ровно по центру и довольный своей работой повернулся к спутнице.

Перед ними лежала карта мистического Петербурга, один в один наложенная на печатную. Ника провела пальцем по жирной линии-улице: на коже осталась тончайшая зелёная пыльца. Светлячки, должно быть, стряхивают такую со своих крыльев ровно в полночь глубоко в лесных оврагах.
Фонари на карте светились, горели обозначения метро. Яркие пятна света разбросаны по всему городу, а самое крупное — на здании Исаакиевского собора. Император коснулся перстнем яшмовым – собор раздался в размерах, стало его видно внутри в разрезе. Точно под голубем, сразу под полом сверкал огромный белый кристалл. 
Мурашки пробежали по телу, когда Ника увидела это. Кристалл будто сопровождала неземная музыка, мелодия убаюкивала и что-то напоминала. Золотое, эфирное, родное. Все ее существо разом потянулось к этому видению.

– Это чудесно! Как же его достать? – прошептала она.

В ответ Император открыл дверь и протянул ей руку в приглашающем жесте. Через минуту они уже во весь опор мчались к собору. Одной рукой Ника прижимала к себе бесценную магическую карту, другой намертво вцепилась в поводья. Медный Всадник разогнался не на шутку, порывы ветра свистели в ушах, их обдавало ледяными брызгами.

На Исаакиевкой площади Петр помог Нике спуститься. Открыл дверь собора, а сам встал посреди площади. Жезлом ткнул в камень, распростер руки, повернулся на все четыре стороны. Конь зычно заржал, поднимаясь на дыбы. Светились теперь не только глаза у Императора. Зеленые пылинки охватили всю мантию и скипетр. Знакомый гулкий лязг разнесся из центра площади по Петербургу.
Нику переполняло воодушевление. Пока Медный Всадник творил свое колдовство, девушка ощупывала мраморные круги в соборе под куполом. Надо как-то вытащить этот кристалл.

Она встала в центр. Медленно подышала. Между куполом и металлическим центром в воздухе определенно что-то ощущалось. Будто плотная струйка энергии, густой пучок эфирного света. Только его не глазами видно. Решившись, А встала точно под поток невидимого света. Легкое покалывание началось с кончиков пальцев. По позвоночнику медленное распространялось желтое тепло. Существо ее заполнялось ощущением полета, будто она проглотила облако воздушного зефира. Вокруг витал сладковатый аромат лимона. Странно, в храме она ожидала запах воска, там, или огня. Но сладкие лимоны?

Она вздохнула и открыла глаза. И обнаружила себя окруженной…ну…существами. Антропоморфные, с непропорционально длинными конечностями, согнутыми назад коленками и длинным плавником на спине. Лица тоже были вытянутыми, острые, как у птеродактилей. Они смотрели в упор круглыми птичьими глазами.

Освещение тоже сменилось. Стены нефа осветились нежно-розовым светом из глубины, по ним стекала ярко-желтая густая жидкость, напоминающая струны. Едва Ника додумала эту мысль, струны завибрировали, и чудесная неземная музыка полилась из-под купола. Под эти звуки существа задвигались, взялись за руки и образовали три хоровода, один внутри другого. Ника сама не заметила, как оказалась во внутреннем хороводе. Существа закружились по часовой, по очереди подпрыгивая и поворачиваясь. Музыка и танец все ускорялись, все быстрей, звучней и громче. Новые ноты вливались в мелодию, как свежие прохладные струйки в полноводную реку. Ангельское хоровое пени доносилось отовсюду, хотя рта никто не раскрывал.
На фоне нарастающей музыки, под пятками десятков танцоров каменный пол ожил. Круги из мрамора начали смещаться и вращаться относительно друг друга, обнажая в центре дыру. Три хоровода слились в один на краю пропасти. Музыка достигла апогея и резко остановилась. Все замерли.
В наступившей тишине из каменной пропасти медленно сам по себе поднимался кристалл. Огромный, сверкающий тысячами граней, окруженный плотным горячим воздухом. Вблизи от него пыхало жаром. Ника протянула руку и коснулась ближайшей грани. Волны вселенского жара прокатились через нее. Она с трудом удерживала ладонь. Было в ее самости нечто, сделанное из того же материала. Ника не смела отнять руку, и позвоночник нагревался все сильнее. Белый столб, сделанный будто из плотного эфирного масла, прочно стоял перед ее внутренним взором.
Кристалл поднимался все выше и установился точно на середине высоты, ровно под куполом. Все существа, как один, расставили лапы пошире и сложили ладони лодочкой на уровне груди. Ника последовала х примеру.

Ух, какой горячий столб с головы до ног прошил ее насквозь, а в ладонях раскрывалась ослепительная белая лилия. По ногам прокатывались волны жидкого горячего света. Всеми фибрами души Ника уловила новое состояние: тотального принятия с непоколебимой устойчивостью.
Свет, идущий от цветка, начал пульсировать. Поток рвался наружу, и не было у Ники силы, способной его сдержать. Она прикрыла веки и сдалась.
Свет переполнил ее существо и соединился с кристаллом. Ника не видела, но ощущала: десятки таких потоков исходят от птеродактилей и вливаются в кристалл. И он становится все ослепительней и шире. Потоки плотного горячего света поглотили все и всех.

Сознание ее молчало. Мыслемешалка утихла, и в голове воцарился полный штиль. Больше не ощущалось время. Растворились формы и память о них. Стерлось «Я». Очень плотные, абсолютные мгновения.

Очнулась Ника, когда по плечам пробежал холодок. Она проморгалась, пошевелила руками-ногами. Тело отзывалось тысячами мурашек. Вокруг не было никого. Ошалевшая Ника растирала глаза — перед ней еще плясали белые искры.
 
Она вышла из собора. Тихая спокойная ночь плыла над Санкт-Петербургом. Ника решительно повернула к памятнику. Она просто не могла не проверить.
Верный страж города стоял на своем законном месте. Ника помахала ему ладошкой и мысленно отправила благодарность. Медному Всаднику, Вселенной, просто Силе, которую сегодня она имела честь ощутить.
Вдоль сонной набережной Ника шла медленно, смакуя новое, твердое чувство принадлежности к магам, и мысль: «Я могу!»