Катала

Табачный дым вперемешку с запахом дешевого коньяка и застарелого пота въелся, кажется, в сами стены этой полуподвальной квартиры. Часы показывали три ночи. За столом сидели четверо, но игра шла только между двоими.
Эдуард Борисович, местный «цеховик» с тяжелым золотым перстнем на безымянном пальце, тяжело дышал. У него подмышками потемнела рубашка, а в глазах горел тот самый опасный, лихорадочный блеск. Такого клиента, с лихорадочным блеском в глазах, профессионалы называют  «Созрелец».


Напротив него сидел Костя. Для непосвященных — скромный парень в потертом пиджаке, заглянувший на огонек. Для тех, кто в теме — Костя по кличке Тернер  был одним из самых лучших катал, и не только в этом городе.


  На кону лежала сумма, ради которой в эти годы люди были готовы пойти на многое. Эдуард Борисович сгреб в кучу пачки купюр, золотые часы и ключи от новенькой «Волги».
-Всё или ничего, сынок, — прохрипел цеховик, сдавая карты. — Вскрываемся втёмную.
-Костя едва заметно улыбнулся краем губ. Его пальцы, длинные и изящные, как у пианиста, спокойно лежали на сукне. Он не притрагивался к своим картам. Зачем? Он знал их наизусть.
Настоящий катала никогда не жульничает, когда на него смотрят. Он заставляет "Созрельца"сделать всё самому. Эдуард Борисович использовал «свою» колоду, которую Костя незаметно подменил еще два часа назад. Каждая карта на рубашке имела микроскопические, неощутимые для грубых пальцев цеховика наколы. Костя читал рубашки как открытую книгу.
- Я принимаю, — тихо сказал Костя.
Секундное замешательство
Цеховик с торжествующим стуком выложил свои карты на стол.
— Три туза! Сдавайся, студент!


Двое подручных Эдуарда Борисовича за спиной Кости напряглись. Костя почувствовал, как воздух в комнате сгустился. В таких ситуациях мало выиграть — нужно еще уйти живым.
Костя медленно перевернул свои карты одну за другой.
Семерка пик.
Восьмерка пик.
Девятка пик.

Десятка пик.
Валет пик.
Стрит-флеш. Математически чистая, идеальная смерть для трех тузов.
В комнате повисла оглушительная тишина. Было слышно только, как на кухне мерно капает водопроводный кран. Лицо Эдуарда Борисовича налилось багровым цветом. Он медленно потянулся к внутреннему карману пиджака.

  Костя не шелохнулся. Он не стал судорожно сгребать деньги. Вместо этого он спокойно поднял глаза и посмотрел прямо на цеховика.
Эдуард Борисович, — мягко, с уважением в голосе произнес Костя. — Вы играли как бог. Честно. Мне просто повезло. Последняя карта пришла чудом.
Он аккуратно отсчитал третью часть выигрыша, включая ключи от машины, и пододвинул обратно к цеховику.
- Это вам на оборотные средства. Чтобы завтра отыграться. А «Волгу» я водить все равно не умею, да и шумно это.


Цеховик замер. Рука в кармане расслабилась. Мужчина тяжело вздохнул, и вся его спесь куда-то испарилась. Напротив Кости сидел просто уставший, проигравшийся немолодой человек.
  - Красиво поешь, — глухо хмыкнул Эдуард Борисович. — Забирай остальное и уходи. Парни тебя Проводят. Обид нет.


Через двадцать минут Костя стоял на сырой от ночного тумана улице. В карманах пиджака лежали тугие пачки советских червонцев. За углом его ждало такси.
Он достал из кармана колоду карт, ту самую, «заряженную», и одним легким движением веером пустил ее в урну. Завтра будет новый город, новый катран и новые «клиенты». Но главное правило каталы он выполнил: Уходи так, чтобы тебя хотели вернуть, а не закопать.