Свет на троих. 5 глава

5 глава
ПРИЕЗД ДРУГА

В то время, когда Артём находился в ужасе, узнав от Марго, что его не было у неё целую неделю, — да что там у неё, — он вообще не понял, куда исчезла неделя из его жизни!
Так вот, в момент изумления Артёма, из далёкой страны приехал человек, с которым Артём долгое время переписывался по электронной почте. Приехал он в город учёбы Артёма по своим делам.
Сотворим крохотный экскурс в прошлое. В период становления своей мятежной личности в чужом городе, в отсутствие друзей, алчущему общения Артёму ничего не оставалось, как погрузиться в виртуальный мир; там и отыскал он человека, мыслящего подобно ему, интересующегося тем же, чем и он. Год переписки, общение на всевозможные темы (поначалу в основном на оккультные) сблизили Артёма и его друга настолько, что это стало походить на игру. Соревнование в изяществе эпистолярного жанра, едкие заметки на происходящее в мире искусства и религий (политикой они оба не интересовались, ибо были ещё молоды) — вот что объединяло их на тот момент.
Итак, на дворе 2002 год. Приехал этот друг из Германии. Естественно, он был русским, а то как бы Артём смог с ним общаться? Ведь ни для кого не секрет, что иностранный язык для большинства русских людей не радостен и неприемлем для изучения. Как выразился один юморист: «Пусть они наш язык учат, а мы как не учили их, так и не будем». В точку. Может, со временем всё изменится, но пока — вот так.

Сойдя на перрон, Денис сразу окунулся в колорит русской действительности — пёстрой и неузнаваемой. Атаковавшие цыганки, просящие на хлебушек, не испортили настроение заграничному гостю, а лишь напомнили, где именно он находится. Закинув одну сумку на плечо, вторую, с колёсиками, покатил по перрону. Будучи многократно обдуренным умудрёнными таксистами, Денис всё же прибыл по адресу, сохранившемуся у него.
Прибыв к полутрущобам (остаток маразматического гения архитектуры), Денис нажал на облезлую пуговку звонка и сморщился от мерзостного звука, последовавшего за нажатием. Дверь открыла экстравагантного вида дамочка лет пятидесяти, с тюрбаном из розового, рваного от бесконечности своего существования полотенца на голове и в безумном псевдошёлковом коротком халатике, смутно напоминавшем кимоно ярко-зелёного цвета.
— Вам кого, мужчина? — томно осведомилась дама, нескромно оглядывая позвонившего.
— Добрый день, фрау, будьте любезны, скажите, здесь ли проживает Артём?
Дамочка преобразилась:
— Боже, мужчина, от вас веет галантностью. Разве можно честной «фрау» устоять и не пригласить вас в дом?!
Не устояла. Пригласила. Это была Агафья Ивановна Белоконь, хозяйка дома, комнату в котором арендовал Артём.
— Проходите, проходите, — крякала Агафья и увлекала невольного гостя за руку в так называемую кухню.
Нужно признаться, что Денис слегка опешил от столь навязчивого гостеприимства, но выхода не было — нежная ручка Агафьи Ивановны цепко сомкнулась на кисти гостя.
Усадив Дениса на белый трухлявый табурет возле белого же облезлого стола, она начала повествовать о том, что потратила уйму денег на сердечные капли, и даже хотела лезть за пустыми пузырьками — доказательством своих слов, но Денис уверил её в том, что верит ей как самому себе и в доказательствах нет нужды. Из вежливости поинтересовавшись, сидя на краюшке облезлого табурета, в чём причина её расстройств, десять раз пожалев о своей вежливости, он всё же узнал первопричину неслыханных растрат.
Оказывается, негодяй Артёмка исчез на целую неделю и ни на секунду себя не обнаруживал в доме. Это озадачило Дениса. Дальше хозяйка вообще понесла околесицу о том, как ей жаль юного Артёмку, что ей снятся дурные сны, будто он попал во ад. В пояснении к этому она незамедлительно поведала Денису о том, что является потомственной белой колдуньей, а также о том, что если ему нужно кого-либо приворожить, он должен не раздумывая обращаться именно к ней, ибо у неё это выходит дешевле, чем у других, да и результат более устойчивый.
         После предложенных услуг Агафья вновь вспомнила Артёмку и достала из своей фантазии образ «бедненького квартиранта, лежащего где-то за городом, никому не нужного, бездыханного», и для драматизма пустила слезу. Денис её успокаивал как мог, мол, Артём ещё молод, не сидится ему, наверняка загулял. Хозяйка молча утёрла слезу и полезла в шкаф за каплями, ненавязчиво дотрагиваясь грудью до мужского плеча. Откупорила склянку, вылила содержимое в рюмку и, не разбавив, как положено, водой, опустошила ёмкость. Выдохнула звучно и уставилась на коленку Дениса.
Спустя минуту она опомнилась, разомлела и затарахтела о чудном отрезе, который видела на рынке, и о том, как дивно было бы из него сшить себе юбчонку, да покороче! Ведь это «проклятые нервы» состарили её, а так она молода и горяча, и всего-то ей восемнадцать.
Повторное посещение шкафа с изъятием из него очередного пузырька и его ритуальное опустошение окончательно добило мадам Белоконь, и она кинулась на корявом русском языке засыпать Дениса комплиментами. Затем, резко встав, горделиво выставив грудь, выпрямила руку и, вонзив её в стол, дабы не рухнуть (ибо качнуло её добротно), заявила победоносно:
— Интим не предлагать!!!
Денис лукаво улыбнулся и спросил разрешения посетить туалетную комнату и, получив согласие от уже осевшей на стул гражданки, незамедлительно покинул квартиру потомственной вещуньи Агафьи Ивановны Белоконь.
Идя по улице особенно быстрым шагом (дабы тётушка-колдунья, обнаружив пропажу, не сумела его воротить), он свернул на центральную улицу и ход сбавил. Остановившись, задумался, как бы ему поступить в сложившейся ситуации.
Тем временем хозяйка Артёма и вовсе не помышляла о погоне, более того — сидя на кухне, подперев голову обеими руками так, что щёки оказались возле ушей, сетовала на то, какой ныне пугливый мужик пошёл, а спустя пару минут и вовсе забылась сном.