Тернии. Повесть третья. 18-плюс. Диплом

Все описанные эпизоды придуманы исключительно автором и не основаны на реальных фактах. Фамилии и имена взяты наобум, прототипы в жизни отсутствуют. Фамилии, имена и события, изложенные в произведении, могут совпадать с фамилиями, именами граждан СССР и ситуациями из реальной жизни совершенно случайно.


ТЕРНИИ

ПОВЕСТЬ ТРЕТЬЯ (18+)

ДИПЛОМ

ДО  ПРОЛОГА

   Перед первой сессией в Алма-Ате Немухину на работу позвонил Сергей.
   - Валера, привет. Это я. Дзара. Ты собираешься самолетом лететь или на поезде?
   - Самолетом.
   - А давай поездом, с нами. Будут, кроме тебя: я, Марчук и еще один наш заочник. Не против?
   - А как попадем в одно купе?
   - Возьми билет в пустое, попроси, объясни. И сразу же мне по телефону сообщи: какое место. Комнату в столице уже заказали. Вместе перекантуемся на время учебы. И дешево, и институт рядом, без пересадок, - Дзаре, железнодорожнику, приобрести нужные места в купе труда не составит, к тому же, у него проезд бесплатный.
   - Хорошо. Я возьму девятнадцатого в час-двадцать, максимум в час-сорок, и сразу позвоню. Сообщи, по какому номеру связаться.
   Валера никогда не суетился с бытовыми заковырками. До последнего ожидал – куда кривая выведет. И сложности сами собой разрешались. Предложение Сергея вполне устроило. Оплатить необходимо за комнату. Больше съемщиков – меньше тратиться на одного. В компании в чужом городе безопаснее. Покупка билетов на юг - без очередей. Междугородный телефон-автомат висел рядом с кассами.
   В Целинограде к нему подсели Сергей, Григорий и незнакомый парень чуть выше Григория, примерно одной комплекции, но, в отличие от Марчука, не плотно сбитый, рыхлый, зато упитанней. Эдуард Диринг. С ним ранее ни разу не сталкивался. Учился по специальности «бухгалтерский учет и экономика», жил в районном центре Целиноградской области. Если старые знакомые добросовестно принялись отмечать совместную дорогу к знаниям, то Эдик к спиртному не приложился. Также не курил. «Это тебя хорошо характеризует», - акцентировал его воздержание Валера своим любимым изречением.
   На вокзал Алма-Ата вторая поезд прибыл как обычно, в начале ночи. Переспать Сергей предложил в вагоне и договорился с проводниками, дюжими бугаями. Те – не против. Когда перекуривали в тамбуре, увидели двух проводниц, идущих вдоль путей мимо.
   - Девочки, вам не скучно одним? – завелся Сергей.
   - Очень.
   - Так присоединяйтесь. Мы развеем вашу скуку.   
   Проводницы расхохотались:
   - Вам и без нас есть кого веселить!
   Отвернулись и прошествовали мимо.
   - Нет, правда, девочки. Поднимайтесь к нам, - вдогонку выдохнул Серега.
   - Зачем? – и ускорили шаги.
   - Не понял. Ничего не понял. Вроде ищут, - в недоумении закрыл дверь своим железнодорожным ключом.
   Валера залез на верхнюю полку и провалился в сон. Очнулся внезапно. Дзара вовсю тормошил его.
   - Вставай. Валим отсюда.
   Марчук и Диринг доставали сумки из-под нижних полок.
   - Предложил лечь в другое купе по соседству с вами. Внизу, чтобы удобнее. Я только прилег, заявился. Начал мацать за бедра. Еле вырвался. Здоровенный лось.
   - Фу. Какая мерзость, - Немухин от возмущения резко соскочил. – Вечно у тебя приключения на одно место.
   Всем гуртом ребята высыпали из вагона. Сэкономить не удалось. Сели в такси и помчались в Каргалинку.
   Немухин слышал про санаторий Каргалинка и дом отдыха рядом с ним, но про существование поселка с таким же названием в черте города узнал впервые. Водитель, оставив позади новые высотки, повел «Волгу» вверх по шоссе, в поля, к предгорью. Их ждали.

   Утром ознакомились с домом. Большой, добротный. Съемная комната обширна, даже для четверых. Перед выходом кухонька. С крыльца вход в другую комнатку, значительно меньшую. Ее уже снимала чета Шашковых. По их подсказке Дзара и определился с жильем. В другой половине дома, полностью изолированной, обитала хозяйка с молоденькой незамужней внучатой племянницей, простой и наивной, не скрывающей интереса к новым квартирантам. Двор огорожен сплошным высоким забором. В углу двора неколебимо высился кряжистый дуб. На обнесенном штакетником участке красовалась чудесная яблоня. Напротив – баня. В пристрое к бане проживали два молодых турка.
   У Марчука и Диринга нашелся чай и печенюшки. Сбросились втроем. Диринг наотрез отказался, мотивируя трезвым образом жизни. Наискось от калитки через улицу продуктовый магазин. Далее шарап завод. В магазине купили «Семиреченское». Производилось тут же, на заводе, из яблок. Вдали у конечной остановки автобуса Дзара заметил мангал. Шашлык из баранины, не куриный, как повсюду в Алма-Ате, настоящий. Попросили у шашлычника стакан и под сочное мясо оприходовали бутылку. Вино приятное, легкое, с кислинкой, дешевое – всего девяносто две копейки со стоимостью посуды. Шашлык вкусный, не оторваться.
   Отец просил передать своим коллегам посылку с какими-то реактивами, мелкими запасными частями к приборам: на почте могли разбить флаконы или сломать детальки. Немухин отправился вниз. Добирался по указанному адресу с двумя пересадками. На обратном пути прогулялся по любимому городу. 
   - Ты где пропадал? Мы таких девочек без тебя подцепили. Прелесть. Вместе попарились, - благостно встретил Валеру Сергей. – Баня еще не остыла. Сходи.
   Немухин с удовольствием постегал себя дубовым веником. Помылся. Переступая через порог двери, услышал шумное разбирательство. Оказывается, турки пригласили к себе этих двух девиц расслабиться. Дзара случайно перехватил. Устоять перед искушенным ловеласом и банными процедурами невозможно, и Сергей с Григорием совместили приятное с полезным. Обделенные месхетинцы увидели своих наперсниц слишком поздно, когда их уже провожали в город. Выбрали время и решили проучить борзых новичков. Но Дзара не из пугливых. Он сам попер на главного обвинителя.
   - Откуда мы знали? Вы же не предупредили. Думали, что они к нам подкатили, узнав про приезд, - Сергей непреклонно наседал.
   Тот вынужденно попятился. Первоначальный гонор сдулся. Крепыш Марчук сбоку контролировал ситуацию. Валера находился сзади турков и поторопился присоединиться к друзьям. Проходя мимо одного из неприятелей к своим усмотрел торчащую в кармане брюк рукоятку. Кисть дернулась мгновенно. Пока противник оборачивался, двумя шагами буквально пролетел расстояние и встал рядом с Гришей.
   - Осторожнее, - осадил, направив лезвие на вскинувшегося было раззяву. – За ношение холодного оружия предусмотрена статья в Уголовном кодексе. Будьте с ножами аккуратнее. Среди крупных городов раскрываемость преступлений в Алма-Ате одна из самых высоких в Союзе.
   - Давайте договоримся. Если кого-то ждете, во избежание подобных казусов сообщите заранее. В этом отношении мы пунктуальны, - Дзара, осознав превосходство, диктовал условия.
   - Хорошо. В следующий раз известим, - турок окончательно расписался в бессилии, покосился на Немухина.
   Отдавать нож из рук в руки – избави бог, плохая примета. Покачал на ладони:
   - Хороший, универсальный. Ограничитель для удобства с изгибом снизу у пяты клинка. Только балансировка нарушена.
   - Нет. Баланс соблюден.
   - Нарушена, нарушена. Сейчас проверим. Отойди в сторону, - и сам отступил немного назад.
   Немухин метнул в оконный переплет пристроя. Угодил тютелька в тютельку в центр пересечения горбыльков.
   - Видишь, черен не докрутился, ниже острия, а с этого расстояния должен воткнуться перпендикулярно. А металл превосходный. Вошел, словно в масло. – Валера строго обратился к лидеру. – Мы в Алма-Ате себя не ограничиваем. Захотели срочно выпить – присаживаемся в тени на любую скамейку. У каждого с собой нож: открыть бутылку, банки там всякие, нарезать закуску. Ты своего напарника предупреди. Если пырнет, убежать не удастся. Получит ответку меж лопаток.
   После Марчук удивлялся:
   - Ты когда научился так обращаться с ножами?
   - В детстве. С другом мечтали стать разведчиками, совершать подвиги, бесшумно убирать вражеских часовых. Все столбы до сих пор в отметинах. 

   Утром Люда Шашкова подробно объяснила Немухину, где в новом здании института отыскать расписание. Людмила, стройная молодая женщина с ухоженным миловидным лицом, излучала одухотворенность. Глазки с необычной живинкой, интересные. В ее внешности, поведении чувствовалась уравновешенность, некий аристократический шарм. Она знала цену своей обаятельности и держалась уверенно. 
   Муж ее, Павел, высокий, худой, интеллигентного вида, похож на Толю Леонова, но без очков. Такой же доброжелательный. Немухин обратил внимание: одна нога у Шашкова при ходьбе не сгибалась в колене: «Как и я, вынужден копошиться в бумажной рутине, проверяя бухгалтерские документы. Жену наверняка приворожил пластинками, записями музыкальных ансамблей и знанием современной эстрады. Приворожил и окольцевал. Или она его?» - не определился с выводом Валера. Шашковы уехали на занятия из-за болезни Павла гораздо раньше.
   Добирались действительно без пересадок. Новое здание Алма-Атинского института народного хозяйства располагалось на улице Джандосова, немного вглубь от проезжей части, в ста шагах от пересечения с проспектом Правды. Здание огромное, сложное, с тремя объемными крылами, связанными с основным корпусом крытыми переходами. Немухин поежился: «Сколько же чиновников здесь ежегодно штампуют?! И нас в том числе!» На зеленом поле перед фасадом пасся ослик.
   - Тоже сдавать сессию приковылял, - сыронизировал Дзара. – И сдаст. Ишакам везде у нас дорога.
   В вестибюле Валера расстался с «бухгалтерами». Отправился отыскивать своих, «финансистов». Аудитория огромная, вмещала студентов по их специализации со всех филиалов. С Антоном сели за один стол. Землячки, сотрудницы банков, по специализации «кредит» занимались отдельно. С кем обучался Сарбалин, с девчатами или в полной от них изоляции, как работник стройбанка, со своей «финансирование и кредитование капитальных вложений», Немухин не знал и впоследствии забывал спросить. Нет, подавляющее большинство дисциплин были общие, одни и те же, но лекции финансистам читали раздельно от банкиров.
   Общежитие республиканской конторы Стройбанка, куда Бауржан устроил вместе с собой на проживание Антона, находилось в районе проспекта имени Ленина. С дисциплиной там было строго. Валера пригласил обоих в гости, в Каргалинку. Антон пообещал заехать.
   Двоюродная внучка хозяйки, присматривающая за сдаваемыми помещениями, интуитивно выбрала Григория. Постигла непостижимым женским чутьем: Сергей и Валериан недосягаемы, а Эдуард равнодушен. Марчук, предпочитавший удобство и спокойствие, откликнулся. Но в их идиллию вмешался Сергей. Ему понадобилась канистра для вина. Устоять перед властным идолом простушка была не в силах. Получив из ее рук пластмассовую десятилитровую абсолютно чистую канистру, Дзара моментально охладел к ее девичьим прелестям. Она бесхитростно попыталась вновь подластиться к Григорию, но тот обиделся и отшил невезучую дуреху. Плакала навзрыд. А Сергей решил важную задачу – обеспечил общество дешевым чудесным вином. Вынесенное напрямую с завода смекалистыми работниками обходилось в два раза дешевле, чем в бутылках в розничных магазинах, и качественнее. Ребятам повезло – попали в разгар сезона.
   Сергей, освободившись от семейных уз, куролесил напропалую. Безошибочно определял из толпы чающих тепла и ласок особ. Природный магнетизм, присущий парню, достаточно быстро совлекал покровы женской осторожности. И молодые женщины обычно соглашались. В Каргалинке Дзара договорился с двумя разведенками и поочередно посетил их с благими целями. А когда надоели, познакомил с приехавшими в гости после первого экзамена Антоном и Бауржаном, организовав на природе небольшой пикничок, и своевременно их, четверых, покинул. Немухин и Марчук тогда задержались в институте, вернулись поздно. Вечером посидели, как в былые годы. «Семиреченское» Богеру и Сарбалину понравилось.
   После долгих проводов и отъезда обоих друзей Сергей обратился к Валере:
   - Здесь, в Каргалинке, рядом с остановкой находится кооперативный техникум. Там такие цыпочки нас ожидают! Им обязательно нужны двое.
   - А Гриша?
   - Марчук отказался. Валера, выручай. Дал слово. Нельзя упускать, - Дзара провел верхним ребром ладони по шее. Немухин согласился.
   Здание кооперативного техникума двухэтажное, кирпичное, с высокими этажами и большими окнами. Как понял в подпитии Валера, одна половина техникума предназначена для занятий, во второй располагалось общежитие. Подождали. Дежурную, строгую старушку, студентки заговорили и увели от входа. Прошмыгнули в дверь, быстро по коридору. В конце по лестнице на второй этаж. Молоденькая девчушка подхватила Валеру, завела в комнату, и сразу к кровати. «Она же еще школьница. Зелень пузатая, а ушлая донельзя». Валерино смятенье прервал Дзара.
   - Сматываемся. Быстро. Кто-то дежурной карге насчет нас наябедничал. Проверяет комнаты, - распахнул окно. – Айда за мной.
   Немухин полез следом. На их счастье межэтажное перекрытие немного выступало наружу под этажом. Немного, но для ступни достаточно. До спасительной вертикальной пожарной лестницы предстояло пробраться только через один крайний переплет. Осторожно, держась за слив, добрался до тетивы, перемахнул через нее, спустился, с нижней ступени спрыгнул. «Пронесло». 

   На следующий вечер, желая загладить неудачу, Сергей предложил составить компанию в очередном походе. На этот раз в Чапаево. Поселок Чапаево находилось ниже, чуть ближе к городу. Населен исключительно турками.
   - Договорился в автобусе, - горделиво заявил донжуан. Валера наотрез отверг его заманчивые попытки прельстить по старой дружбе непрекращаемой беготней за юбками:
   - Следующий экзамен по анализу хозяйственной деятельности, по профильному предмету, очень сложному. Не могу. Надо готовиться.
   Марчук тоже усердно занимался. Диринг тщательно штудировал учебники с присущим немцам стремлением к перфекционизму. Эдуард работал бухгалтером в отдаленном от Целинограда районе, в райсельхозуправлении. Высшее образование закрепляло его положение, в перспективе светило повышение вплоть до главного. Зубрил учебники добросовестно и удивлялся друзьям Сергея: они могли основательно расслабиться в канун экзаменов, а сдавали с достойными оценками. Первое время парень жалел, что согласился проживать эту сессию вместе с коллективом Дзары. Но заниматься ему не мешали, а Марчук и Немухин тоже днями сопели над книгами и только по вечерам прикладывались к живительному напитку. Сергей же пропадал. Однажды Диринг не выдержал.
   - Как Дзара умудряется сдавать экзамены, если в учебники не заглядывает? – удивился вслух за стаканом чая.
   - Успешно, - ответил Немухин. – Впрочем, тебе лучше знать. Вы же из одной группы.
   - Женатый человек, а за каждой встречной волочится.
   - Понимаешь, Эдик. Любовь – это такое большое чувство, которое однажды посещает человека. Однажды не означает единожды.
   - Но всему надо знать меру.
   - Для каждого мера разная. И потом Сергей определенно потомок богов. Ну, тех, из библии. Сразу видно, наделен свыше харизмой. А дар от природы грех утаивать, скрывать внутри.
   - Это какие боги? Да еще из библии?
   - В Ветхом Завете четко зафиксировано: «Стали боги брать в жены людских дочерей, и стали у тех жен рождаться сыны божьи вперемешку с обычными».
   - Ой, Валера! Я тебя умоляю! Причем здесь древние сказки? Шесть миллионов лет тому назад наши предки разошлись с шимпанзе и эволюционировали в соответствии с Дарвином в современный вид.
   - Не получается. Если следовать теории эволюции Дарвина, то возникает главная нестыковка фактов. Время существования Земли недостаточно для подобного разнообразия существующих видов. А сколько еще не обнаружено палеонтологами?! Ученые до сих пор не определились, как возникла жизнь на нашей планете. 
   - Ребята, - вмешался Марчук, - что вы спорите? Жизнь в космосе существовала всегда.
   - Вот, - поднял палец Немухин. – Гриша прав, с небольшим уточнением. Во вселенной всегда существовали, существуют и будут существовать предпосылки для возникновения жизни. Наукой пока не открыта физическая природа предпосылок. Но в том, что они реально действуют в космосе, я, как и Гриша, не сомневаюсь.
   - Стоп, стоп, - остановил Валера попытавшегося возразить Диринга. – Об этом можно спорить бесконечно, но надо готовиться. Впереди экзамен. 
   «Зря я недооценивал Марчука. У него свое мировоззрение», - подумалось Немухину.
   В другой раз Эдуард в разговоре выделил характерное для немцев трудолюбие, врожденную аккуратность. Немухин согласился:
   - Действительно, приезжаешь в совхоз, сразу видно – в этом доме живут немцы, здесь – русские, а там – казахи.
   -- У нас все чистенько, с иголочки, все подогнано по ранжиру, - с апломбом возгордился Диринг. – Не то, что у остальных...
   Но тут возмутился Марчук:
   - Ну и что. Да, у русских могут быть какие-то недоделки. Не хватило планок на палисадник – натянули рабицу. Но домашние птицы или козы не пролезут, не обглодают. Да, часто грядки не идеальные, но на них овощи растут. Все функционирует. Взять тот же палисадник. Если растет боярышник, значит у кого-то в доме сердце прихватывает; посажен для профилактики. Рядом разрослась акация, значит воткнули определять: будут ли по весне заморозки. Во дворе перед огородом дети вполне могут притулить сирень для красоты или черемуху как лекарство.
   - И что, по акации определяют погоду?
   - Зацветет, значит в обычные годы можно смело высаживать в грунт помидоры. В високосные определяют по шиповнику. – Марчук вовсю разошелся. – Взять кладбища. У европейцев могилки по линейке. Куда ни посмотришь, везде одно и то же. Дорожки ровные, памятники одинаковые. У нас же: придешь на могилку к бабушке - с одной стороны у соседней ограда, столик со скамейкой, цветы растут. С другой - памятник со звездой, оградка попроще, зато яблонька вымахала. А напротив – православный деревянный крест, без оградки, и клен принялся. Дальние могилы из-за зелени, из-за деревьев и вовсе не видны. Ничто помянуть не мешает, не цепляет глаз. Ты и покойная бабушка. Обособленный мирок. Пройдешь дальше к дедушке. Там также уединяешься с покойником. Только ландшафт немного другой. У каждой могилы своеобразие, и ряды не видны, не мешают сосредоточиться.
  - Точно, у вас, у немцев, все одинаковое, по штампу, стандартно, и народ повсюду виден, человек со всех сторон как бы под наблюдением. Наедине с умершим родственником невозможно остаться, мысли сбиваются, - согласился Немухин. – А казахов тоже можно понять. Для них главное – скот. Им всякие огурцы, редиски – постольку-поскольку.   
   Неожиданно Григорий раскрылся. Наверно, ранее смущался от присутствия авторитетных Дзары, Богера, Сарбалина. Оказавшись без них, отстоял свою точку зрения. Интересный парень.

   Накануне экзамена по анализу хозяйственной деятельности приехавший поздно, уже из центра города, Дзара пригласил еще не уснувшего Немухина примкнуть к нему. Приложились они неплохо. Утром голова гудела.
   - Блин. Сегодня отвечать. Башка свинцовая.
   Сергей выручил. Достал флакон пантокрина:
   - Много нельзя, большая концентрация, - он осторожно капнул в стакан с водой и протянул Валере. – Выпей. Два часа будет действовать. Успеешь? – Отмерил и себе, тоже выпил. – Погнали.
   Подобного ощущения Немухин никогда не испытывал. Мысли кристально ясные, расчеты и номера с названиями счетов выплывали из извилин сами и в нужный момент. А через несколько минут после сдачи почувствовал опустошенность. Бесцельно пересек проспект Правды. Пройдя немного, добрел до пивнушки на открытом воздухе, что располагалась слева по Джандосова. Взял пару кружек и пришел в себя. «А пиво-то здесь классное, неразбавленное. Продавцу достаточно навара и с недолива. Интересно. В Алма-Ате ребята у пивной стойки как на подбор молодые, крепкие, коренные местные. Да и в Петропавловске тоже. А Серега, жук, в ответственные моменты использует допинг. То-то все женщины, познав его, не желают добровольно расставаться и скандалят, когда он их бросает», - после пива Валера восстановил способность думать.    
   Бухгалтерский учет в бюджетных учреждениях преподавал бывший главный бухгалтер Министерства финансов Струков. Седой, подтянутый, ухоженный дедушка лет под восемьдесят строил лекции конкретно. Мелом на доске «рисовал» проводки-самолетики. Демонстрировал студентам разницу в числах и во всеуслышание: «На эту сумму украдено». И так по каждому примеру. Немухин записывал в тетрадь, не пропуская ничего. Точно также старательно копировал самолетики и Богер.
   - Антон. Я работаю в облфинотделе. А тебе то на заводе это зачем?
   - Для жены. Она бухгалтер в гороно. Пригодится. И потом, если поменять нумерацию бюджетных счетов на хозрасчетную, то и на предприятиях возможны такие операции по присвоению. Экономист должен учитывать аналогичные хитрости.
   Валера и Антон прекрасно понимали: для того, чтобы доказать хищения, одних проводок недостаточно. Но выявленные расхождения являлись ключом для дальнейших поисков доказательств. Где следует в первую очередь копать. А какие документы требовать на ревизиях и проверках предстоит определять уже проверяющему. Лекции Струкова – высший пилотаж для бухгалтеров и ревизоров.
   Прекрасно понимая, что среди обучающихся единицы, знающих его учет досконально, на последнем занятии Струков предложил желающим получить хорошие и отличные оценки сдать экзамен по билетам. Кого устроит «удовлетворительно», пусть просто предоставят ему зачетки через старосту на подпись, чем Валера и воспользовался.
    Запомнилась одна из целиноградских, работавшая бухгалтером в райфинотделе. Она осталась недовольна оценкой «хорошо» и изъявила желание на пересдачу. «Мне стыдно появиться у себя без «отлично» по этому предмету. Это моя работа», - обиженно кипятилась она. Марина, так ее звали, жила с Ляззат в доме отдыха Каргалинка в одной комнате. Дотошный Немухин напросился по старой памяти к Ляззат на чай. На самом деле Валеру интересовали кассовые и фактические расходы в бухгалтерском учете бюджетных учреждениях. О них он не раз слышал при проверках, но всеобъемлющего представления не имел. Марине польстило уважительное отношение молодого человека к ней как к специалисту и его настойчивое стремление докопаться до сути. Понравилась живинка в глазах. И непроизвольно с увлечением приоткрыла основные азы своей профессии.
   Кассовыми расходами оказалась попросту вся оплата, проведенная по банку.
   - Получается, что итоговая разность между дебиторской и кредиторской задолженности на начало отчетного периода плюс кассовые расходы за этот же период минус фактические обязательно равняется разности между дебиторской и кредиторской задолженности на конец периода, - сформулировал Немухин необходимый для ревизора вывод.
   - Да, - с улыбкой подтвердила Марина. От нее не укрылось стремление подруги всячески угодить гостю, задержать подольше.

    «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя», - утверждение Владимира Ильича Ленина как нельзя лучше подтвердилось на примере с Дирингом. Готовясь по последней дисциплине данной сессии, он не выдержал молчания и горестно пожаловался:
   - Молочное животноводство – источник убытков совхозов. Вся прибыль от реализации зерна съедается на молоке.
   - Не все так однозначно, - возразил Немухин. – Да, производство молока убыточно для совхозов, но не для государства. Государство от реализации молочной продукции купается в баснословной прибыли. Подожди… - На недоверчивую ухмылку Диринга Валера полез в свою сумку.
   Три года тому назад молодой человек завел толстую тетрадь, куда вначале вносил понравившиеся стихи, изречения, запавшие в душу строки для стихов, рифмы. Затем стал фиксировал эпизоды из жизни. Вдруг пригодится. В последний год - даже расчеты для проверок и обоснования своих мыслей и идей.
   - В нашей стране вложения в птицефабрики в итоге окупаются через полгода, в свинокомплексы – через два. Окупаемость молочных ферм достигается, начиная с шести лет, а с восьми они уже приносят стабильную прибыль. Вот, смотри, - он открыл нужную страницу. – Здесь выборка показателей нашего гормолкомбината. Видишь суммы платежей из прибыли. Нет, эти данные исчисляются не в сотнях тысяч, а в сотнях миллионов. Помимо налога на прибыль и платы за фонды в бюджет поступает свободный остаток прибыли, существенно превосходящий два первых платежа. Розничная цена молока в четыре раза превышает закупочную. Торговая наценка незначительна, ее можно не учитывать в расчетах. Но в наших целинных областях продается сплошняком обезжиренное молоко. То же по кефиру, простокваше, творогу. У нас даже сметана продается обезжиренная. Деревенские обзывают ее кефиром. А куда исчезает жир? - Валера перелистнул страницу. – На маслосырбазу. А вот доходы, расходы и платежи в бюджет маслосырбазы. Норма прибыли к затратам в общей сложности по обоим предприятиям; точнее, прибыли, попадающей в бюджет государству, - подчеркиваю, государству, - не остающаяся у этих двух предприятий, составляет грубо триста пятьдесят процентов. Вот примерный расчет.
   Эдуард со свойственной немцам дотошностью принялся изучать данные в тетради. Марчук оторвался от учебника и с интересом присоединился.
   - Я понимаю. У нас зона рискованного земледелия. Но в расчет попал год не засушливый и не изобильный, нормальный. Да окупаемость длительная, но и навар из-за объемов внушительный.
   Наконец Диринг растерянно поднял глаза:
   - Валера. А зачем прибыль уводится из совхозов? Проще поднять закупочную цену, и у хозяйств появится стимул.
   - Э-э, нет. Повышение закупочной цены автоматом поднимет и розничную. Стоит только начать, и понесется по цепочке. При социализме руководство учитывает в первую очередь нужды народа. Молоко, как и хлеб, непременно должны быть доступны простым людям. Здесь в расчете не учтены доходы и затраты маслозаводов в районных центрах и завода сухого молока в одном из поселков. Кстати, вам известно, что в вареные колбасы, в котлеты, в паштеты для смягчения по ГОСТу добавляется почти бесплатный обрат. Покупая колбасу, население, как минимум на двадцать процентов, переплачивает за нее в размере стоимости мяса. Поэтому я в столовых стараюсь покупать чисто мясные блюда: гуляш, бефстроганов, отбивные.
   - Все равно не доходит. Совхозы поневоле залазят в кредиты, им своих средств на посевную, уборочную, из-за молока не хватает. Какой смысл гонять деньги туда-сюда?
   - Прикинь. Даже, если в среднем долговых обязательств в хозяйстве на один миллион, сколько в целом по области? С лихвой перекрываются. Сопоставь: суммы доходов бюджета от реализации молочной продукции в разы перекрывают ссуды совхозам. Да, прошлогодние кредиты обычно списываются, но до списания банк взыскивает и существенную часть ссуды, и проценты. А прибыль банков облагается в размере пятидесяти пяти процентов. То есть, с процентов в бюджет попадает в дополнение еще часть денежных средств, приличная часть. Нет, Эдуард, по всем статьям норма прибыли, точнее норма доходов бюджета, по молочной продукции не менее четырехсот процентов. Капиталистам такое и не снилось. 
   - Поэтому вышестоящие органы требуют в первую очередь выполнение плана по валовым показателям, - догадался Диринг. – Больше сдадут молока – больше денежных средств поступит в бюджет в конечном итоге.
   - Молочное животноводство очень затратное, долго окупается, но по объемам переработка молока наиболее выгодное производство среди переработки остальных видов продукции сельского хозяйства.
   - А по мясу как? – спросил Марчук.
   - С мясокомбинатом пока не пришлось поработать. Данных нет, - пожал плечами Валера.
   - Ты не учитываешь затраты хозяйств, - вновь вмешался Григорий.
   - А зачем? Их затраты покрываются закупочной ценой. Если поступающих средств не хватает, берут кредиты, о чем я вам только что разложил.
   Марчук ранее снисходительно относился к Немухину. Да, земляк. Да, умница. Но какой-то взбалмошный, чудаковатый. Не производил впечатления уверенного в себе мужика со стальным стержнем в характере. Гриша еще удивлялся, как такие ярко выраженные, авторитетные лидеры, Богер и Дзара, с подчеркнутым уважением относятся к этому милому красавчику. А когда узнал от Сергея, что Немухин кропает стишки, то и восприятие рифмоплета упало ниже плинтуса. И тут такое. Вот тебе и пустозвон! Оказывается, под его непосредственным контролем проходят миллионные обороты, он отслеживает денежные средства значимых в экономике предприятий. Недаром Богер, Дзара, да и этот противный Сарбалин постоянно стремятся общаться с инфантильным отличником, и общаются на равных. Марчук вспомнил, как Валера, почти не глядя, влепил нож в центр крестовины окна: «А земляк-то у меня ничего. Серьезный, и свой в доску».

   Закрыв сессию, ребята совершили предпоследний шаг к заветному диплому. С хозяйкой договорились на следующую сессию, на весну, тем же составом. Обратно Валера улетел, времени на поезд не хватало. Дома он с рвением окунулся в работу. Новая ответственная должность не позволяла расслабляться. Но его это устраивало. Нравилось, что проверки разнообразные. Нравилось, что в полной мере принимал самостоятельные и относительно независимые решения. Не все протекало гладко. Случались обидные ошибки, досадные промахи. Но неудачи – благодатная почва для растущего опыта. Служебный опыт приобретается в первую очередь на неудачах. Еще раз убедился в правоте ленинского изречения: «Нет людей, которые не совершают ошибки…» Вот только по-ленински вовремя их исправить частенько не получалось. Все равно, всегда ревизии, возглавляемые им, отличались результативностью, зачастую с неожиданными и весомыми выводами.
   Однажды на открытом партийном собрании предложил: «Было бы неплохо по итогам года единовременно премировать молодых специалистов из райфинотделов за качественно проведенные проверки с крупными доначислениями. Это бы их стимулировало». Астахову идея понравилась и впоследствии претворена в жизнь.
   Послеоктябрьских вернулся из армии Толя Леонов. Призывники с наличием высшего образования служили рядовыми всего один год, офицерами – два. Леонов при любых условиях из-за семьи мог выбрать только первый вариант. В год его демобилизации из каждой форточки, из каждого подъезда гремела «Boney M». Об этой группе Толя выразился кратко: «Такая лажа».
   - Современной молодежи нравится примитив. Придет время, и мы увидим, как на сцену выпрыгнет в одних трусах волосатый или лысый чувак, пару раз свистнет; и переполненный зал будет визжать и реветь от восторга, - предсказал он.
   Деятельный, энергичный Леонов потребовал от Немухина принести все свои стихи, и черновые наработки тоже.
   - Посмотрю, что можно сделать, скомпоную, выкину лишнее, и напечатаем самиздатом. Что зря добру пропадать.
   Объем работы выполнил огромный. Отредактировал. Достал печатную машинку, распечатал. Проблема заключалась - как размножить. Один множительный аппарат находился в здании областного комитета партии, другой – в здании комитета государственной безопасности. С копировщиком обкома договориться не смог. С КГБ близкий друг Леонова разрулил ситуацию. В январе тридцать тоненьких брошюрок в приятной голубой обложке лежали на столе организатора. Автору вручил десять экземпляров. Валера еще в полной мере не осознал, насколько грандиозную операцию провернул Толик. Немухин теперь не просто сочинял стихи. Теперь он являлся автором, и должен соответствовать высокому призванию поэта. В дальнейшем творил с оглядкой: как бы не оплошать.
   А в феврале Леонов уехал в Москву на стажировку в Московский государственный университет с дальнейшим поступлением там же в аспирантуру. Петропавловский педагогический институт носил имя Константина Дмитриевича Ушинского. В МГУ особо чтили память основоположника отечественной педагогики. Пронырливый, хваткий ректор пединститута Шавкатов сполна воспользовался благоприятной ситуацией – почитанием великого университетского выпускника. И, ссылаясь на имя, носимое институтом, исхитрился заключить договор. Согласно договору, МГУ обязался с радостью распахнуть двери петропавловским преподавателям для прохождения стажировок, а также для поступления в аспирантуру. В аспирантуру - при сдаче определенных экзаменов. В том, что Толя сдаст, Валера ни капельки не сомневался. Расставались они надолго.
   Перед его отъездом на госэкзамены за обедом сестра огорошила всех домашних. Собралась замуж. Избранника ее Валера знал еще сопливым мальчуганом. Кем тот вырос, не имел понятия. Встретиться, поговорить время не позволяло. Но поддержал малышку. Верил, что не полюбит никчемного обормота. Успокоил перепуганную маму. Решающим аргументом явилось:
   - Она взрослая, и ей выбирать свое будущее.
   Но мама настояла отложить свадьбу до приезда из Алма-Аты Валеры. Хоть один из братьев должен присутствовать. Второй ее сын по осени призван в армию. Счастливая влюбленная пара вечером с благодарностью за одобрение проводила его на вокзал. Как расцвела, как похорошела сестренка. Глазки наполнились теплым лучистым ожиданием. Ожиданием подлинной любви и семейного счастья.


ПОСЛЕ  ПРОЛОГА

   Валера не парился, что из-за занятости не смог повторить совместное купе с целиноградцами. Добирался от вокзала до Каргалинки с пересадкой и в глубине испытывал легкий мандраж. Вдруг представился зряшным отказ от предложения Шавкатова. Перегрузки на нервную систему предстояли непомерные. «Чего жалеть. Где наша не пропадала. Выдержу, - отбросил свои сомнения и переместился мысленно на Ляззат. - Славная, игривая как козочка, и ко мне неравнодушна. Неплохо бы уделить ей ночку, а то и две. Если обстоятельства позволят». Воспоминания о девушке успокоили Валеру, заглушили переживания, и к цели он добрался уверенным и невозмутимым. 
   Первый день в Алма-Ате выдался насыщенным. Ранним утром Сергей известил:
   - Съем комнаты отменяется. К хозяйке неожиданно в отпуск приезжает сын с семьей из Якутии, с какого-то Депутатского. Сегодня еще ночуем, а завтра перебазируемся в дом отдыха. Шашковы уже отвалили.
   - Хорошо. Я пока на занятия, - и оставил сумку в столовой.
   Лекции по машинной обработке экономической информации проводились в огромной аудитории в новом здании института. На перемене среди гудящего многолюдья наткнулся на земляка Мейрмана Абылкалыкова.
   - Миша! А ты что с чемоданчиком? Не определился, где обитать? Или еще не добрался?
   - Да вот. Хотел в общежитие Минфина, а комендантша не пустила. Наотрез отказала в заселении. А свободные места есть. Я точно знаю.
   «Оп-па! Вот тебе номер! Жильем я точно обеспечен», - уверился Валера, и Мейрману:
   - По окончании никуда не уходи. Поедешь со мной обратно.
   - Валера, бесполезно. Она вредная.
   - Не паникуй. Со мной заселит. 
   Валера радостно поприветствовал эффектную Антонину Викторовну. Заулыбалась по старой памяти, оформила. Мейрмана тоже облагодетельствовала. А когда спустился расплатиться, обидчиво попеняла:
   - Зачем притащил этого Кобылкобылова?
   - Абылкалыкова.
   - Ну да. Абылкобылова, - так и не выговорила фамилию, махнула рукой. – Я тебе бы выделила отдельную комнату на одного, с умывальником, с холодильником.
   - Антонина Викторовна! Поймите. Он с отдаленного района, с нижестоящей организации. Алма-Ату не знает. Я просто обязан заботиться о подчиненных, опекать, – протянул десятку, поморщился. – Сдачи не надо.
   - Не корчи из себя грузина! Опекун. Вот и проторчишь с недотепой все госэкзамены в одной комнате, - протянула сдачу с квитанцией и, обнаружив легкую усмешку своего любимца, лукаво сыронизировала. – Ах да. У тебя припасена еще долина бизонов. Впрочем, мне-то все равно. Как это в вестернах: «Проблемы индейцев шерифа не волнуют». Так, да?
   - Так, так, - Валера понял, что Кошкин обсуждал с ней прошлогоднее исчезновение коллеги и разоткровенничался. 
   Комната пропиталась застоявшимся табачным запахом. Валера распахнул окно, обе створки
   - Пусть проветривается, - в этот раз их поселили также на второй этаж, но с другой стороны. Напротив – пятиэтажное общежитие какого-то предприятия, выходящее фасадом на проспект Абая.
   - Налетят комары, - возразил Абылкалыков.
   - Вечером прикроем.
   Мейрман промолчал. Для него работника райфинотдела мыслилось уже невозможным обеспечить себя столь дешевым проживанием. Работник областного аппарата без напряга устроился не только сам, но и устроил его, Мейрмана. Будучи исполнительным и дисциплинированным, он в очередной раз убедился во всемогуществе начальства из вышестоящей организации и оценил покровительство Немухина в полной мере. Так и должно быть. Немухин отвечал всем его представлениям о руководстве.   
   Общежитие располагалось выгодно. До нового здания института всего две остановки по проспекту Правды. Обедать Абылкалыков повел в общепитовскую кухню. Располагалась в самом начале седьмого микрорайона аккурат на пересечении пешеходных тротуаров проспектов Абая и Правды. Оставив справа здание министерских курсов, они вошли. Отстояли очередь. Основное блюдо – мясо по-казахски. Особая фишка – в чеплашке на поверхности бульона плавало пять баурсаков. Баурсаки Немухину не нравились. Без них ненамного дешевле. Мясо добротное, свежее. Тесто нарезано крупными пластами, как и подобает. С едой хлопот не будет. Насытившись, обратился к напарнику:
   - Я сейчас за вещами. Здесь по традиции день заселения принято отмечать, - протянул пять рублей, свою половину вклада. – Пару бутылок нам хватит.
   - Куда столько?
   - Лишним не будет. У меня есть сало. Прикупи хлеб и еще чего-нибудь для разнообразия. Вечером приеду.

   В Каргалинке объяснил, что устроился.  Глядя на распаренное, чистое лицо Марчука, не выдержал, ломанулся в баню, пока не протопилась. Душ функционировал в общежитии, но вот парная. Излюбленная слабость Немухина, и не только его одного… Турков не было. Видимо, давно съехали. После процедур смыл все за собой. Надвигались сумерки. Во дворе у крыльца, уже освещенного лампой, симпатичная девушка.
   - О чем скучает юная Джульетта?
   Девушка испуганно обернулась. Однако, оценив свежесть молоденького лица и стройную фигуру незнакомца, обиженно надула губки:
   - Сережа предложил: «Пойдем, где потише!», а привез сюда, к страшным, толстым мужикам. - Она моргнула, также обиженно, обдав Валеру робкой надеждой на чудесное спасение. – Словно пошутил надо мной. Не смешно. Совсем не смешно.
   - А где он?
   - Сказал: скоро выйдет.
   - А давай мы тоже пошутим над ним. Спрячемся и посмотрим, что будет делать.
   Они вошли в огороженный участок и присели за планки штакетника.
   Сергей появился на крыльце.
   - Люба! Любочка! Ягодка моя! Где ты, солнышко? Покажись, – придавая голосу бархатные нотки, призывал Дзара. Спустился, заглянул в туалет, и погромче. – Любаша! – Распахнул калитку, выглянул, и уже грубо: – Вот шленда! Смоталась!
   Слушая ухажера, девица прыснула в ладошки. Дзара отправился к остановке. Немухин тоже про себя веселился, пока не уткнулся в ее левое ушко. На мочке покачивалась сережка. Не утерпел, прикоснулся губами и, обреченно повинуясь инстинкту, повел поцелуем с ушка далее по шее, до ключицы... Люба подалась и замерла. Когда Валера замкнул руки на ее теле и порывисто прижал, «ягодка» прошептала:
   - На земле нельзя! Детей не будет.
   - Зачем нам дети? Но ты права – жестко. Давай, стоя. У яблони. Обопрись на нее плечами. Он пододвинул к стволу валявшийся брус.
   - В самый раз.
   - А вдруг Сережа вернется и увидит?
   - Не вернется. Успокойся. Здесь темень, ни зги не видно, - на югах ночь наступает быстро, почти мгновенно. Сумерки не тянутся, как в средней полосе, лениво и тягуче.
   Валера опасался: вдруг ноги не выдержат. Но все обошлось как нельзя лучше. У него был неудачный опыт перед армией. Провожая привязавшуюся после танцев невысокую девушку, оказался в безвыходной ситуации. Вести некуда, а юная кровь бурлила. И попробовал, поместил подругу на пригорочек к торцу какой-то конторы. В ту ночь ударил легкий морозец, прихватил подтаявший снег. На льду подошвы скользили, и он пару раз в самый ответственный момент скатывался с возвышения, упираясь носом в низ мягкого живота. Тогда они расхохотались, договорились встретиться, но парня призвали в ряды вооруженных сил.
   На сей раз необычность и внезапность обстановки обострили шальные чувства молодых. Насладились сполна, но время поджимало.
   - Ты разве не отсюда?
   - Нет. А сама где живешь?
   - В четвертом микрорайоне.
   - О. Совсем рядом. Обойди дом, не высовываясь на свет, и к калитке. Я мигом.
   Немухин заскочил на кухню, захватил свои манатки и попрощался с Марчуком. Действительно: и Григорий, и Эдуард низкорослые, широкоскулые, обладали плотной комплекцией, и перепуганной хрупкой девчушке показались мужланами. У остановки достал зеленоватую купюру и помахал вдогонку уже свернувшим «Жигулям». Водитель остановил легковушку, сдал назад. Утомленная пара плюхнулась на заднее сиденье. Сразу после поворота с Правды на Абая они высадились. Люба было метнулась за Валерой, но тот объяснил: в их общежитии очень строго. Чужих не пропускают, а после одиннадцати двери закрываются и для своих, опоздавших.   

   Парень подходил к общежитию, когда прямо на него натолкнулись четверо пьяных казаха. Хорошо поддатые, и плелись со стороны детского сада. Видно, там, на детской веранде наклюкались.
   - Борзый, да? Почему не уступил дорогу? Сейчас научим уважению.
   Немухин, не оборачиваясь, перекинул сумку через перила. Убегать он не умел и не любил. Путь к ступеням перекрыт. Драка неизбежна. Прислонился спиной к крыльцу, намереваясь биться до последнего. Шансов выстоять не было. Толпой на одного тупые отморозки особенно храбры и беспощадны.
   Внезапно дверь распахнулась. Дежурная, сухонькая старушка, выскочила к перилам и грозно закричала на пьяных обормотов:
   - Вы что здесь устраиваете! Убирайтесь немедленно! Я сейчас милицию вызову, - и указательным пальцем на вожака. – Тебя уже уводили в отделение. Хочешь повторить?
   Главарь хищно оценил, что жертва не струсила, будет долго и упорно сопротивляться; можно не успеть смыться до приезда патруля. И, нехотя, бубня в нос казахский мат, увел свою банду.
   - Зинаида Ивановна! Спасибо Вам, - дежурная, землячка Антонины Викторовны, с Большой Малышки, когда-то в разговоре с Валерой грустно вспоминала о шикарном, чудом уцелевшем сосновом боре рядом с селом, единственном боре в округе Петропавловска.
   - А ты тоже хорош! Шляешься где ни попадя, - комендант по старой памяти пристроила пенсионерку под свое начало. Деньги лишними не бывают.
   «А бабулька-то боевая. Выручила меня, не побоялась».
   Абылкалыков совсем извелся, дожидаясь Немухина. Пить не умел. Нет, не буянил, вел себя тихо, но быстро окосел и после третьей дозы завалился на боковую. Говорить с ним не о чем. Простенькие мысли о быте, о работе. Скучноватый парень. «Почему Викторовна его невзлюбила?»    
   На следующий день возникла необходимость погладить помятую в дороге рубашку. В бытовой комнате за утюгом хозяйничала рослая девушка. У гладильной доски на стуле высилась ворохом одежда.
   - Откуда ты прелестная незнакомка? Не ожидал встретить в этом прозаичном, тусклом заведении такую очаровательную фею.
   Девушка обернулась, спокойно улыбнулась. Серые глаза окатили уверенностью:
   - Меня зовут Александрой. Мы проживаем через комнату от вашей. А общежитие не тусклое. Здесь повсюду, во всех общественных помещениях декоративная зелень в горшках. Смотришь и не налюбуешься.
   - Ты права. Правда, приятно. Слушай, Шура…
   - Саша, не Шура.
   - Да. Сашенька. А ты не могла бы выручить меня с рубашкой? А то долго ждать. А у тебя так хорошо получается.
   Точными, ладными движениями девушка в чем-то похожа на Нину Стороженко. Лицо также чуть продолговатое. Голос такого же чистого, доброго тембра. Только высокая. Выше Валеры. И линии фигурки более рельефны, более цепляют, чем у Нины.   
   Вечером, запихивая остаток сала в холодильник, увидел ее в открытую дверь общей кухни.
   - Вы сами готовите?
   - Да. И экономнее, и вкуснее.
   - Запахи обалденные. Саша, а ты не смогла бы испечь или зажарить пирожки? С яйцами и зеленым луком. Так хочется домашнего. Я заплачу, сколько надо.
   - Приготовлю завтра. Куплю на рынке пучок, и милости просим. Деньги не нужны, не позорься.
   На следующий день Валера расхваливал Сашу и вкуснющую выпечку. Девушка смущалась. Она купила на рынке в четвертом микрорайоне не только лук, но и готовое тесто. Но искренняя благодарность симпатичного паренька с напористым баритоном приятно волновала. С ним чувствовала себя непринужденно, расслабленно. Ее подруга и землячка, круглолицая Тамара, обычного роста, в меру полной комплекции, за стаканом чая с хитринкой в темно-карих глазах следила за их разговором, изредка вставляя к месту отдельные реплики. Девчата из далекого города на западе Казахстана также приехали закрыть последнюю сессию и сдать государственные экзамены.

   Машинная обработка экономической информации. В связи с повышением по служебной лестницы и нахлынувших непрерывным потоком должностных обязанностей досконально изучить предмет физически не хватило времени. В городе машинная обработка осуществлялась на крупных оборонных заводах. В области через машинно-счетную станцию внедрили ведение учета совхозов лишь в одном Мамлютском районе. При проверке одного из них Немухин быстро разобрался в зашифрованных бухгалтерских операциях. А при оформлении акта о нарушениях узнал, что у главных бухгалтеров имеется перечень всех кодов, и они обязаны предоставлять данный перечень по требованию проверяющих. Во второй раз было уже проще. Докопался он и до исправительной табуляграммы, где просроченная кредиторская задолженность неправомерно отнесена на прибыль   
   Обратиться к Александру за помощью в решении контрольной работы ненадежно. Неизвестно, как он обосновался на заводе имени Ленина. Имеется ли у него прямой и беспроблемный выход на программистов. И потом. Он обязательно похвастается перед бывшими коллегами в облфинотделе, что Немухин не способен самостоятельно выполнить институтские задания, а просто покупает решения. А марку уверенности в своих силах Валере необходимо поддерживать.
   Беспроигрышный и самый верный путь – попросить Богера, также работавшего на крупном заводе. Антон откликнулся. Через месяц по почте Валера получил из Павлодара увесистый пакет. И опять времени вникнуть в обрез. Только пощупал в первый и последний раз в своей жизни твердые бланки вшитых в бумажную папку перфокарт. Понадеялся, что на сессии в Алма-Ате разберется. 
   За два дня до экзамена раскрыл толстенный учебник Н. Г. Твердохлеба и понял: влип. Влип по полной. Номера массивов и блоков запомнить невозможно. Чтобы свободно ориентироваться, необходима практическая работа с табуляграммами. С наскока за два дня данную дисциплину не освоить. Тот же бухгалтерский учет, только зашифрованный, зашифрованный для удобства применения вычислительных аппаратов. Требовалось не только безукоризненное знание учета в подробностях, но и уловить сам алгоритм ввода и выхода информации. Требовалось скрупулезное изучение предмета в течение полугода, а времени в связи с новой должностью и огромного объема свалившихся на него ответственных обязанностей действительно катастрофически не хватало. Немного обнадеживало: преподаватель Горенко испытывал трудности при ходьбе. Один раз он прошелся к доске, ноги при шагах целиком не выпрямлялись, оставались слегка полусогнутыми.
   По первому вопросу билета о самой замкнутой системе комплексной машинной обработке худо-бедно ответил. Но по второму вопросу о нормативных затратах времени по видам и группам оборудования на полное изготовление сборочных соединений в разрезе цехов промямлил невразумительное. Списывать со шпаргалок Валера так и не научился. А на дополнительном вопросе преподавателя о плановой потребности в оборудовании для выполнения годового плана выпуска продукции растерялся.
   - Иди, готовься, - заключение Горенко обрушилось приговором. Пересдача означала крушение. Обидно в начале последней сессии потерпеть неудачу. Возможно, и весь нынешний год - коту под хвост.
   Он обреченно вышел из здания, побрел по улице Джандосова. С горечью вспомнил предложение Шавкатова. «Зря отказался от его помощи, - малодушно казнил себя. – Согласись я, и сегодня бы не мучился». Пересек проспект Правды. Ноги сами привели в пивную. Опустошенность постепенно покидала голову: «Табуляграммы. Я ни разу не упомянул основной документ. С них считывается информация. Грубейшая ошибка!» - мысли потихоньку зашевелились.
   «Так. А для расчета плановой потребности в оборудовании необходимы следующие показатели: нормативная трудоемкость одного изделия на данном виде оборудования, плановый выпуск данного изделия, сводная нормативная трудоемкость всех изделий на данном оборудовании, конечно же, плановый фонд времени работы единицы оборудования. Далее, отсюда определяется плановая потребность данного оборудования для изготовления всех изделий. И в результате суммирования определяется общая плановая потребность в оборудовании. Все просто. Как я сразу не сообразил». Валера оставил недопитой вторую кружку пива и рванул обратно в институт.
   Действовал он инстинктивно, по наитию, вопреки устоявшемуся порядку. На его счастье Горенко еще не покинул аудиторию. Перед ним сидел единственный студент, вроде армянин.
   - Тебе чего? – преподаватель удивленно уставился на Немухина.
   - Вспомнил.
   - Что вспомнил?
   - Ответ на Ваш вопрос вспомнил.
   - Да ты прочитал сейчас в учебнике и пудришь мозги.
   - Алексей Юрьевич! Я Твердохлеба не раскрывал. Честное слово. Зашел в пивную и вспомнил. Даже кружку не допил, сразу к Вам.   
   Последний наивный аргумент оказался решающим.
   - Ну ты и нахратый! Давай зачетку. Чего я только на экзаменах не насмотрелся, но такого наглеца в первый раз встречаю!

   Третья удовлетворительная оценка за пять лет обучения слегка утешила. Видимо и вправду высшие силы защищали своего любимчика. Не позволили провалиться. Но уязвленное самолюбие давило. «Я ведь когда-то, десять лет назад, поступил на АСУ. А это не только автоматизация технологических процессов, не только головки наведения ракет. Покойный дядя на заводе в числе прочего обрабатывал на вычислительных машинах и бухгалтерию, и экономические показатели, и плановые расчеты, - распинал себя Валера. – И так сегодня опозориться». Но вскоре успокоился: «Я просто не успевал изучить предмет. Но нынешнее поражение не означает моей тупости. Что придумает один человек, другой об этом, если сильно захочет, непременно догадается. А после института обязательно вызубрю табуляграммы и их взаимосвязи, массивы и блоки. Необходимость в их знании рано или поздно возникнет. А еще предстоит врубиться в калькуляцию. Непременно также вычислить: откуда, из каких первичных документов, растут деньги в бюджетных учреждениях по всем направлениям деятельности. Лучшая учеба – жизнь. Надо ставить перед собой сложные задачи и решать их. Нет, я не тупой. Ведь догадался когда-то сам, как по балансу исходя из соотношения оборотных средств к основным, определять рентабельность торговых организаций и что в дальнейшем ожидать при проверках».
   Так рассуждал Немухин, добираясь до центра, до незабываемых им мест. Конечно же, по старой памяти заглянул в пельменную на улице Шевченко. Перекусив, направился мимо старого здания института народного хозяйства к Коммунистическому проспекту. По пути вспомнил давний-давний разговор с Олегом Балашовым перед вылетом. «Я ему просто с бухты-барахты ляпнул про нархоз, а сбылось. Как будто напророчил о высшем образовании именно в этом вузе. Завтра сюда придется тащиться с утра на лекцию по «основам управления». Выйдя на проспект, с удовольствием как старую знакомую разглядывал гостиницу «Алма-Ата», и не мог наглядеться. Сколько чудесных минут провел он на площади перед завораживающим изысканными линиями и соразмерными пропорциями зданием. Как будто бы окунулся в свою беспечную, бесшабашную молодость, когда мечты свершаются; а сердце скачет от пылких чувств.
   Недалеко от Коммунистического в одном из скверов Валера присел на скамейку. Необходимо успокоиться среди зелени насаждений от излишнего возбуждения. В голове всплыл рассказ Абылкалыкова, готовившегося к экзамену, об учителе физики. Им, подросткам, в школе пожилой учитель утверждал на уроке: «Еще при вашей жизни у каждого будет свой телевизор размером с пачку папирос, и по нему можно не только говорить и слышать, но и видеть любого человека, кому позвонишь». Было бы здорово. Включил маленький телевизор, и на ладони видишь фильм, или слушаешь концерт, да мало ли чего. О чем только люди ни мечтают.
   Валерины благодушные мысли прервались. Двое мужчин расположились на скамейке, напротив. Поначалу не придал значения их разговору по-казахски. Неожиданно тот, что помоложе, принялся читать стихи. Слушатель, солидный, уже пожилой, тщательно скрывал свою незаинтересованность. Делал вид, что внимает. Представители тюркских народов с особым вниманием относятся к творческим людям. Проигнорировать никак нельзя, даже если к поэзии равнодушен. Собеседник поэта добросовестно перетерпел до окончания, но при первой же возможности удалился, поощрительно похлопав автора по плечу. Немухин не удержался. Математика звучания явно хромала.
   - Вы не могли бы повторить? Немного не уловил, - обратился к витавшему в мыслях сочинителю.
   - Знаешь наш язык? – недоверчиво удивился тот.
   - Стихи создаются на одном языке, интернациональном.    
   Автор хмыкнул, но повторил.
   - У Вас третья строфа поплыла. Поэтому четвертая кажется инородной.
   - Точно-точно поплыла, - уверенно отреагировал на высокомерную гримасу. – Резкая ломка звучания допустима. Но в данном случае необходима в дальнейшем сильная связка фонем, а она отсутствует. И у Вас, к тому же, проваливается зацепка к звучанию последней строфы. Вы потом сами проверьте и убедитесь в моей правоте.
   - Давай на «ты». Мы вроде ровесники, - предложил незнакомец. Настороженное неприятие критики сменилось у него вдумчивостью, осознанием необходимости внесения исправлений.
   - С творцами только на «Вы», - улыбнулся Валера.
   Познакомились. Выслушал его стихи на русском.
   - Нормальные. Можете смело издавать. В Казахстане ценят поэтов. У Вас хорошее будущее.   
   Слово за слово. Прикупили бутылочку красного и легкую закусь. Валера тоже декламировал из своего сборника. Расстались друзьями. Обменялись адресами.

   Возвращался в микрорайон затемно. Предвидя давку в троллейбусе, сел на первой остановке от вокзала на Коммунистическом проспекте. Сиденья заняты, но уголок между левым бортом и ограждением у заднего сиденья свободен. Оперся о стенку и поручень над ограждением и приготовился к толчее. Народ вваливался внутрь на каждой остановке, а безразмерный троллейбус вмещал и вмещал в себя очередные порции пассажиров. Толпой вынесло на Немухина, а вскоре прижало впритык, приятную девушку с мягким, нежным и заманчивым личиком. Сквозь тонкую блузку, что надета на ней, наяву ощутил на своих нижних ребрах соски ее груди. Она тщетно напрягала живот и бедра, но под напором сзади не избежала трения о Валерину рубашку, а пиджак у него всегда расстегнут. И отвести взгляды невозможно. А глаза разные. Левый – янтарного цвета от края до края. Перевел взгляд на правый. Светло-каряя радужка. Испугавшись что случайная жертва часа пик не поймет его откровенного удивления, опустил взор чуть ниже яремной ямки, где начинаются обе ключицы. Вновь испугавшись, – еще подумает, что хамоватый, – перевел по дуге просмотр вверх, к золотисто-медному оттенку левой радужки.    
   Долго сосредотачивать мышцы девушка не смогла. Обреченно вздохнула, расслабилась и прислонилась к Валере всем телом. Ее округлости, прильнув, прокатились по нему сплошной, непрерывной, упругой волной и обреченно обмякли. Избавившись от перегрузок со спины и с попы, она вовсю пожирала юношу глазами. Тот попытался виновато улыбнуться, но, поняв неуместность любой мимики, распахнул ресницы. А кожа на лице бархатистая, и нижняя губка пухленькая.
   Ближе к Сайрану оттолкнулась и попыталась выйти. Куда там! Ни протиснуться, ни проскользнуть. Люди - битком. Девушка растерялась. Валера не утерпел. Дернулся. Ухватил впавшую в отчаяние под мышку, поменявшись местами, и начал плечом напролом продираться к двери, вытаскивая из потных тел случайную соседку следом за собой. Пока не уткнулся в широкую спину. «Не пихайся! Мне тоже выходить», - пробасил впередистоящий. На остановке вырвались из троллейбуса.
   - Все нормально?
   - Спасибо.
   Немухин метнулся обратно, но влезть уже не смог. На «Сайране» тоже вошли люди. Мешала пожилая женщина, зацепившаяся за поручень в створе двери. Протолкнуть побоялся: «Еще расплюсну». Спасенная девушка с любопытством наблюдала за его потугами. После неудачной попытки юноши все-таки уехать подошла к незнакомцу.
   - Извини! Но ты не мог бы меня проводить? Одной страшно.
   - Чего бояться в Алма-Ате?! Здесь тихий район.
   - Я такая трусиха, такая трусиха. Ну, пожалуйста!
   «Этого еще не хватало. Придется ночевать на вокзале. В общежитие к закрытию не успеть», - скрепя сердце, согласился. Согласился, уловив подспудно не только светло-карюю просьбу, но и завораживающий, мечтательный, янтарный блеск.
   Галина, так ее звали, повела к Тастаку. Увидев, что девушка зябнет в безрукавке, даже накинул на нее пиджак, а та непроизвольно вдохнула сильнее обычного. На ее вопросы отвечал кратко. Зато слушал заинтересованно, с искренним вниманием. И разговорил. Родители Галины направлены на строительство завода в Алжире. Сама проживала в бабушкином доме и работала медицинской сестрой. А бабушку после операции сегодня не выписали, поэтому Валерина спутница и припозднилась в больнице. Ободряла старушку.
   Теперь уже девушка прихватила оробевшего парня за локоть и завела в дом на чай.
   - Сегодня тетя не смогла приехать. Будем вдвоем.
   Она легко и быстро накрыла стол. Нарезала сыр, колбасу. Предложила Валере раскрыть пол-литровые, литровые банки с домашними заготовками: помидорами в собственном соку, патиссонами, баклажанами. Достала початую, почти полную бутылку болгарского вина «Медвежья кровь». Валера умел радоваться угощениям и ценил гостеприимство советских женщин. Особенно ему понравились баклажаны. Его мама их использовала только в приготовлении овощной икры. На севере урожайность невысокая. У Галины на столе баклажаны заготовлены по двум разным рецептам, и в обоих вариантах вкуснющие. Поощренная похвалой и аппетитом гостя хозяйка с удовольствием расписывала способы приготовления, а Валера блаженно жмурился и от пригубленного вина, и от ее беззаботного голоска, и от спокойного предвкушения ночных утех.
   После ужина переместились в комнату на диван. Она соскочила, включила магнитофон, приглушив звук, и под песни Мартынова вновь примостилась рядом.
   - А ты знаешь, Галя. Ты меня так присушила там, в троллейбусе. Я даже позавидовал: какому счастливчику достанется эта сногсшибательная лапочка?!
   - Я заметила. Ты даже дыхнуть боялся. Опасалась за тебя: глаза перепуганные, весь оцепенел.
   - Вовсе не испугался. Просто стихи сочинял. 
   - Неужели? Прочитай.
   - Зачем тебя сегодня повстречал?
   Зачем судьба свела меня с тобою?
   Слегка коснулся твоего плеча.
   А сердце обожгло манящей болью.
   - Ничего себе слегка. Да я к тебе всем туловищем полностью прилипла, как на клею… Думала блузка протрется, уже себя не контролировала, - хихикнула девушка. - Можно сказать: досрочно подружились телами.
   - Не полностью. Носами-то не прижимались. Давай исправим, а то им обидно.
   - Давай.
   Веселясь, поводила носом и под поцелуем зависла, опустив веки.
   - У тебя кожа на щеках как бархат, как у младенца. Так и дразнит. Неужели вся такая: на груди, на бедрах, на животике?
   - Не терпится? – под «Лебединую верность» разделась. – Ну, как? – Предстала в своей красе, поводила бедрами. Не выдержала: балагуря, раздела Валеру. Раздела со сноровкой, ловко, без заминок. Все-таки медсестра. С ней было легко и азартно. Зажигала умеючи, со знанием, и без ложного стеснения.
   - Ты целуешь только в левый глазик, а правый обижается, - направляла Валерины ласки.
   - Правый скромничает, боязливо любезничает. А левый требует, пышет, невозможно оторваться. Но ты права - это нечестно, - немного погодя, переменив объект поцелуев: – О, какой сладенький, даром не приметный.
   Женщинам обычно нравится, когда их красиво «покоряют», красиво «ломают их сопротивление», но, попав в постель, преображаются в полновластных владелиц. В интиме уже они диктуют условия. И беда, если не получат вожделенное наслаждение. Галина – не исключение. В ответственный момент она даже попыталась практично провести ноготком по потаенному месту мужчин. Но тотчас ощутила: у Валеры внезапно напряглись, затвердели бугорками, сдерживая смешок, мускулы на животе. Вопросительно приподняла веки. «Мне же не шестнадцать», - успокоил партнер.   
   Под утро донельзя довольная, засыпая, расположилась с удобствами. Разместила щеку на его плече как будто на собственной подушке, доверчиво запрокинула ручку и ножку на партнера. Совместный сон привязывает друг к другу любящих сильнее всего в отношениях.
   Утром таращил глаза на невыспавшуюся хозяйку, и не мог наглядеться. А та, ощутив, что юноша восхищенно любуется, раскрывалась в домашних условиях подлинной красотой. Сердце у Валеры защемило от огорчения: «Почему мне суждено лишиться повседневных радостей жизни?» Перед уходом тяпнул фужер вина, закусил обалденными баклажанами и простился. Вышел на крыльцо и обомлел. Перед ним красовалась цветущая яблоня. Будто бы ночью облачилась специально для него в белоснежное одеяние. Вот, мол, я какая. Роскошная. Как хороша собой. Смотри и радуйся.
   - И яблоню, всю в свадебном цвету,
   Ласкал легонько тихий ветер, - восторженно пробормотал и побрел со двора.

   Он двинул к конечному кольцу в районе Тастака, откуда планировал добраться на трамвае по улице Шевченко прямиком к старому зданию института. При первом повороте заметил хвост. Два парня следовали за ним. Очередной поворот. Их уже четверо. И расстояние сократили. Благодушное настроение сменилось настороженностью. Два трамвая, как назло, перед Немухиным отъехали, а новые пассажиры не набежали. Площадь почти пустая. «Вот тебе и тихий район. Не было печали… Может, пронесет», - медленно обернулся и вдруг услышал сбоку:
   - Валера! Каким ветром занесло?
   - Лева!
   Встретить побратима не ожидал. Обнялись, похлопали по плечам, по спинам. Лева был не один. У автомобиля «Нива» с петропавловской аббревиатурой «СКД» стоял его спутник, здоровенный татарин с шикарным шрамом на подбородке.
   - Тут за мной увязались непонятные мальчуганы. Не знаю, чего хотят, - по привычке обратился к старому приятелю.
   Лева среагировал мгновенно. Сделал два шага, окинул пристальным взглядом стайку ребят у пивного ларька.
   - Да нет, - нарочито громко, чтобы слышали, успокоил Валеру. – Просто пришли пиво попить. – И уже тихо. – Не паникуй. При мне не тронут.
   Из обтекаемых объяснений Немухин уяснил: Горелов привез небольшую партию дефицитного товара и дожидался перекупщика. Обратно тоже отправится не вхолостую. Но времени - в обрез. Не наговориться вволю. Поэтому определились как-нибудь состыковаться в Петропавловске. А уже из окна трамвая увидел, как напарники подошли к пожилому продавцу, открывающему свой ларек. «Ай да Лева! Крутится, не покладая рук. Молодец! Нашел свою нишу».
   Лева. Закадычный друг детства. В отличие от летнего Валеры Лева осенний, и в первый класс пошел на год позже. Жили на одной улице. Только дом Немухиных располагался рядом со школой, а дом Гореловых – в следующем квартале. Обстоятельства складывались удачно: спокойный уравновешенный Валера почти не сталкивался с задиристым, шебушным соседом. И всячески старался избегать никчемных встреч с ним.
   Свела ребят случайность. Валера возвращался домой от дедушки. У углового тети-Катиного дома увидел возню. Три борзых пацана с параллельной улицы, что в сторону оврага, метелили Леву Горелова. Тот прижался к воротам и безнадежно отмахивался. На территорию этих злых придурков лучше не заходить, можно огрести по полной. Нет, если идти по воду с ведрами, – не тронут. Но попадешься с пустыми руками, не по делу, - драки не избежать. Ладно, когда они качают права возле своих домов. Но чтобы так нагло вторгаться в Валерину, да и в Левину вотчину! Подобная дерзость наказуема. И Немухин очертя голову ринулся на врагов. Горелов при спасительной поддержке воспрянул духом и с удвоенной энергией колотил противные морды. Неприятель обратился в бегство, а Лева напоследок догнал и пнул кого-то под задницу.
   - Подкараулили гады. А ты выручил, - попытался разговорить внезапного союзника в схватке. Но Валера только потер покрасневшее ухо и удалился.
   Он не знал Леву. Тот зауважал его как смелого и решительного бойца. На следующий день дождался Немухина после уроков.
   - Давай дружить. Ты надежный.
   - Давай. Только я драться не люблю.
   - Зря. Но за меня-то вступился.
   - Не вытерпел. Пусть эта шпана у себя отирается, а к нам не лезет.
   Так непредсказуемо началось их перводружье.
   Заводилой являлся Горелов с двумя макушками на голове. Они анализировали шахматные партии Алехина, читали Детскую Энциклопедию, зимой ходили в овраг кататься со склонов на лыжах, летом наведывались с мячом на школьный двор. Каких только игр Лева не придумывал. Причем, всегда стремился побеждать, во всем быть первым. Очень расстраивался тем, что Немухин метал ножи точнее. Учился на пятерки. Прирожденный сорвиголова в разборках с чужаками действовал активно и уверенно. Пресекал любые поползновения, любые косые взгляды. Знал - за его спиной маячил Валера, готовый в любой момент встрять. Особенно непонятливым доставалось без пощады.
   У добродушного, неагрессивного Валеры имелся серьезный недостаток – он не мог позорно убегать. Приходилось, когда непредвиденно натыкался на забияк, отчаянно отбиваться. Однажды в потасовке уделал приставучего вожака параллельного класса. Тот при падении в кровь разбился головой о батарею отопления. Даже вызывали отца. Слава богу обошлось. Этот случай в дальнейшем отвратил мальчика от всяческих выяснений отношений. Пару раз, когда незнакомые ранее хулиганы втроем-вчетвером отлупили одиночного Валеру, Лева вычислил обидчиков и хорошенько отмутузил, чтоб впредь неповадно было. Один раз выловил по отдельности, другой раз наказали в паре с пострадавшим всю ватажку.
   В шестом классе расстались. Гореловы переехали в районный центр, в Смирново. По окончании школы Лева выбрал педагогический институт, факультет физического воспитания. После поступления наведался в гости. Вспомнили детство. А потом Немухина призвали в армию. Больше не встречались, не получалось. «Воспользовался промахами, точнее провалами, в советской системе снабжения, и хочет навариться, раз есть возможность. Люди неисправимы в желании разбогатеть. А у Левы хотелки непременно трансформируются в действия. Попусту мечтать – не в его правилах», - подумалось Валере.

   Сошел перед стадионом «Динамо». Решил пройтись немного к институту, проветриться перед занятиями. Посмотрел на вход. Девять лет назад алма-атинское «Динамо» упорно боролось с армейцами Свердловска за чемпионский титул по хоккею с мячом. На матчах переполненные трибуны при взятии ворот земляками взрывались ревом болельщиков.
   А у самого нархоза налетел на Аврумова.
   - Здравствуйте!
   Тот кивнул и попытался торопливо пройти. Но теплая Валерина улыбка затормозила движение преподавателя.
   - Лицо знакомое… а не помню.
   - Целиноград. Индекс потребления губной помады.
   - Постой-ка… Не… Немухин?
   - Да.
   - Так это ты придумал? Ну, конечно. Эдакую хохму мог замутить только парень. Девчата бы не додумались. Как ты?
   - Вот, на госы приехал.
   - А по работе?
   - В должности повысили.
   - Молодец… – А немного погодя, проникся доверием к внимательному собеседнику, к мозговитому студенту: - А я эмигрировать собрался. В следующем году введут ограничения на выезд. Будет сложнее попасть в Израиль. Спешно собираю документы, пока не опоздал.
   - Обидно. Жалко, что умные покидают страну. И что в этой пустыне интересного? Неужели там жизнь благополучнее нашей? Неужели у нас так плохо в материальном плане?
   - Дело не только в условиях, не только в уровне жизни. Пойми - здесь мне не дадут развернуться. А там мои наработки, я уверен, найдут применение. Выберусь за рубеж - из Вены открыты пути не в один лишь Израиль.    
   - Успехов Вам.
   - Спасибо. Нелегко нам, евреям, всего в жизни добиваться.
   - Нелегко. Однако добиваетесь всего, что ни пожелаете, - они рассмеялись. Аврумов погрозил пальцем:
   - Зато тебе главное дается без усилий. Я тот раз даже позавидовал немного. Такие проказницы под руку ведут. Не ты их, а они тебя.
   На лекции присел к Антону. Богер обрадовался:
   - Наконец-то увиделись. После лекции поедем к Сереге в дом отдыха. Приглашает посидеть. 
   - А Бауржан?
   - Тоже с нами. Кредитники в соседней аудитории.
   - Слушай. Мне надо обязательно заскочить к себе, в общагу. Где вас найти?
   - Тогда так. Подъезжай на площадь к памятнику Абая. К трем ждем. Успеешь?
   С последней пары улизнул в общежитие. Единственная причина – вынуть из сумки самиздатовские сборники стихов и, пользуясь благоприятным стечением обстоятельств, подарить друзьям на память, всем сразу.
   Полтретьего его уже тискал в объятиях Сарбалин. Перешли проспект Ленина и на шестом номере отправились в сторону Медео. Вышли из автобуса на остановке перед многоэтажным зданием. И полпути не проехали по трассе до высокогорного катка. Природа в урочище Малой Алматинки потрясающая, предгорья покрыты лесом. Глаза отдыхают. А среди всего радующего благолепия как парус среди зеленого моря белел современный дом отдыха.
   В Советском Союзе государство тщательно заботится о здоровье рабочих, крестьян и служащих. По профсоюзной линии обязателен высокий процент охвата путевками разных категорий трудящихся на курорты, в профилактории и санатории. Но многие из отпускников не нуждались в лечебных и оздоровительных процедурах. Самостоятельно обеспечивали себя активной разгрузкой от напряженных будней в бесчисленных красочных уголках нашей великой страны. Специально для этой цели строились, построены и функционируют в живописных местностях и курортных зонах многочисленные дома отдыха.
  Обычные отдыхающие делятся на три группы. Первую составляют семейные пары. Оторваться на лоне природы от жизненных проблем, надоедливости быта, зарядиться энергией и вновь после передышки затянуть лямки обыденных, повседневных обязанностей. Но уже затянуть на окрепшие плечи. Вторая группа – одинокие, переживающие разлуку или внезапную потерю. Потерю близкого человека, цели в жизни, смысла своего существования. Они просто любуются природой, дышат целебным воздухом и в живительном окружении восстанавливают в себе не только спокойствие и умиротворение, но и веру, надежду, любовь. Очень часто во время добровольного уединения награждаются нежданными встречами с новыми или с впервые встреченными половинками - и на всю оставшуюся жизнь. Третья группа, самая многочисленная, и не только молодежь, ищет развлечений, удовольствий и скоротечных чувств к противоположному полу. Для них природа вокруг – обычный фон к ресторанам, танцам, концертам, мимолетной близости. Они приезжают за разрядкой.
   Кроме того, в Алма-Ате в период сессий в данные заведения селятся заочники при отсутствии возможности устроиться за символическую плату в ведомственных общежитиях. Студенты часто совмещают приятное с полезным. Дзара и Марчук принадлежали к их числу. Обитали в комнате на двоих. Сергей не был бы Сергеем, если бы друзья не обнаружили в их комнате очередную пассию. Антон ехидно скривился, разглядывая ее. Возрастная, с несуразной фигурой и широченным задом. Она демонстративно при ребятах афишировала свою привязанность к такому искушенному полюбовнику. А когда Богер и Марчук решили, что выпивки маловато, и отправились прикупить, тщетно попыталась оградить своего избранника от излишних возлияний, увести к себе. Сергей резко оборвал капризную манипуляцию возомнившей невесть что и надоевшей ему крали.
   - Да ты что городишь? До меня наконец-то мои друзья добрались. Ты всерьез думаешь, что я их брошу ради тебя?
   Обиженно фыркнула и удалилась. А Бауржан поддразнил Сергея:
   - Далека от эталона красоты, от Понаровской!
   Дзара когда-то признался, что идеалом женщины считает Ирину Понаровскую. Он оценивал певицу не по голосу, а по фигуре. Валера тогда удивился: ничем не примечательная простушка, а запала такому ловеласу. Впрочем, для Сереги не существовало красивых и некрасивых, для него все замеченные им женщины манящи, все женщины желанны.

   За столом Сергей поделился с ребятами головной болью. Помимо двух обязательных государственных экзаменов, общих для выпускников нархоза: по политической экономии и научному коммунизму - заочникам необходимо сдать два профильных по соответствующим специальностям. Последние профильные экзамены студенты вправе заменить на защиту дипломного проекта. Работавшим по специальности обучения возиться с защитой невыгодно. Потеря и во времени, и в заработной плате. В отличие от остальных друзей Дзара и Марчук разбирались в своих дисциплинах как свинья в апельсинах, и вынужденно выбрали защиту дипломных проектов. Одну внутреннюю рецензию Дзара сумел обеспечить. Договорился с суммой. Но второй руководитель за подпись затребовал хрустальные вазы. В родных городах: в Целинограде, в Павлодаре, в Петропавловске - достать хрусталь не проблема. Но в чуждой Алма-Ате… Спонтанно Валера пришел к неожиданному выводу:
   - Обратись к Фадиной.
   - К Фадиной?
   - Из тех, кого я знаю, Оля точно и, главное, быстро сможет помочь.
   - Да она ведь с гонором, спесивая, и ко мне – не очень.
   - Да брось. Нормальная бабенка. Да, заносчивая. Да, привереда. Но при этом отзывчивая, и всегда выручит в трудную минуту, - Валера не допустил дальнейшие возражения. – Если что, сошлись на меня. Скажи: я попросил. И потом. Ольга тщеславна, и с удовольствием лишний раз подтвердит свою значимость в глазах коллег и знакомых. Ну, и пусть выпендривается. Тебе же нужны вазы, а не ее высокомерие.
   А разливая в стаканы Сергей подчеркнул:
   - За все время ни разу не видел, чтобы Немухин делил спиртное. Постоянно сачкует.
   - И правда, - поддакнул Бауржан.
   - У меня должность такая. Всегда угощают. Не набил глазомер, - невозмутимо отреагировал сачок. Не жалиться же, что в первую и во вторую по счету рюмки сложно попасть дрожащей рукой. На третьей дрожь прекращалась. Сегодня Валера улучил момент, когда ребята под действием алкоголя раскрепостились, а задушевный разговор не успел начаться. Развернул газету и раздал каждому по тоненькой брошюрке. Марчук читать наотрез отказался. Зато остальные с удовольствием и с интересом взялись перелистывать.
   Наконец Антон мягко поднял свои голубые глаза и жестко произнес:
   - Никуда не годится. Пойми: у меня дядя – главный редактор областной газеты. Твои стихи никогда не напечатают. Они – не по стандарту, не соответствуют.
   - Но стихи-то обалденные. Молодец Валерка! – возразил Бауржан. – Сумел выразить свои чувства, свои мысли. И сам напечатал. Без всяких чинуш-редакторов.
   - Я не говорю, что плохие. Но он, если не изменит темы, не улучшит содержание, – не пробьется.   
   - Зато нам доставил радость. Ты же подпишешь на память?
   - Непременно. Понимаешь Антон. Если честно, я не честолюбив и не стремлюсь к официальным публикациям. Этот сборник – все-таки баловство. Так, для друзей, знакомых.
   - Напрасно так считаешь. Способности нужно развивать, талант реализовывать.
   Богеру произведения понравились. Он по-доброму хотел честно предостеречь Немухина от безнадежных попыток прорваться к известности с сыроватым, не доведенным до совершенства материалом. Сарбалин же, как и все казахи, ценил в человеке способность к творчеству. Его особенно взбудоражило, что созидательная жилка проявилась у его друга, и ему есть чем похвастаться перед родственниками и знакомыми. А когда Валера, подписав сборник, внизу добавил из русского перевода: «…Верь минуте текущей. Будь счастлив теперь» - и в скобках (Омар Хайям); благодарно засветился. В Казахстане, как и во всей Центральной Азии, чтят великого «созидающего шатры».
   Дзара решил по-своему поддержать Богера:
   - Валера. Цензура в Советском Союзе действительно жуткая. Многие произведения известных, признанных деятелей искусства запрещают к показам, к публикациям. Даже им прорваться сквозь заслоны не удается. А новичкам тем более сложнее.
   - Не всегда. В поезде мне один белорус рассказывал, что чиновники попытались Михаилу Андреевичу Савицкому указать на недостоверность картины «Надсмотрщик». Савицкий ответил: «Я это видел своими глазами». Полотно висит в галерее. А фильм Чухрая «Трясина». Как ни пытались запретить, показали. Хоть и ограниченно, но показали. Понимаете, мужики. В жизни во все времена на пути, прямом пути к цели всегда возникают препоны. Зачастую непробиваемые. Зачем долбить головой о стену? Проще тихой сапой по извилистой дорожке проскочить в обход.
   - Ты чего сидишь, как воды в рот набрал? Как не от мира сего? – поддел
Антон Марчука. – Хоть одно стихотворение прочел бы, а то хлопаешь зенками.
   Григорий нехотя, с пренебрежением раскрыл Валерины опусы. Угодил на «Жука». Выражение глаз поменялось со скучающего до удивленного. Хмыкнул. Перечитал. Затем открыл книжку с первой страницы и прочел, не отрываясь, до последней. Закрыл. И не дожидаясь подколок:
   - Здорово! Особенно вот это: «Случайное шлифую в бриллиант необходимого…» - но прервал Валерин порыв. – Не надо. Мне не подписывай. У меня дома все равно книг нет.
   - А на память?
   - Я и без книжечки буду помнить. А сборник затеряется.
   Не надо, так не надо. Марчук считал: стишки пишут для соблазнения молоденьких девушек. Состоявшимся людям они ни к чему.
 
   Уважение сокурсников к его творчеству развеяло Валерины колебания. Толик не ошибся, затеяв авантюру с самиздатом. А неожиданная реакция твердолобого Марчука дополнила Валерино довольно-таки шаткое самомнение приятным бонусом для дальнейшего сочинительства. 
   Расставаясь после застолья, Сарбалин предупредил:
   - Кафедра по управлению в институте самая гнилая. Взяточник на взяточнике сидит и взятками погоняет. Будь осторожен.
   На следующий день Валера в отличие от Мейрмана не поехал на улицу Шевченко, а смотался на Джандосова, что гораздо ближе. Взял в библиотеке нужный учебник, хорошенько перекусил мясом по-казахски в столовой рядом со зданием курсов повышения квалификации и погрузился в изучение. На лекции ездить бессмысленно – преподает по книге с пятого на десятое, не глядя в аудиторию, и посещаемость не проверяет.
   На экзамен по основам управления с Абылкалыковым заявились достаточно поздно. Принимали в большой аудитории два преподавателя сразу два потока, каждый по отдельности. На одной половине сдавали финансисты с Целиноградского и Чимкентского филиалов. На другой половине – банкиры с тех же филиалов. Перед аудиторией Сарбалин собирал со своих, согласившихся, зачетные книжки со вложенными в них десятирублевыми купюрами. Он уже предложил от себя деньги за сдачу экзаменатору-казаху, но мздоимцу возиться с единичным подношением было не с руки.
   - Из Целинограда есть еще? – спросила вышедшая студентка. И кивнувшим Валере и Мейрману. - Проходите.
   Их экзаменатор русский.
   - Немухин. Я твою контрольную работу хотел отправить с незачетом обратно. Уж больно неряшливо оформлена. А потом посмотрел на неровные буквы и подумал: а вдруг какое заболевание? – и с апломбом назвал труднопроизносимое название.
   - Да, действительно. У меня генетическая болезнь Шарко-Мари. Поэтому выбрал данную профессию.
   Судя по выражению лица, о Шарко-Мари тот не в курсе. Ответил Валера по билету уверенно и спокойно, осветил все, что требовалось в подробностях, без сучка и задоринки. Но ставить «отлично» ущербному студенту неприемлемо. «Хорошо».
   А на выходе Бауржан раздраженно сетовал:
   - Я им всем объяснил ситуацию. Один тугодум не поверил, отказался. А когда зачетки вернул согласившимся с оценками, предъявил мне претензии. Этих тупорылых не поймешь.
   - Не бери в голову.
   Абылкалыков тоже сдал, на «удовлетворительно». Валера подумал: «Не все на этой кафедре нечисты на руку. Мы, вот, подготовились и сдали без всякого хабара». И тут посыпались из аудитории чимкентские от того самого русского преподавателя, один за одним, с кислыми рожами. Увидел знакомого соседа, кажется звать Сериком. Он и еще один парень, тоже финансисты, проживали в комнате между Валериной и Сашиной комнатами в общежитии.
   - Сдал?
   - Нет. Придется нести деньги на пересдачу.
   - И много?
   - Этому двадцать.
   «А Бауржан-то прав. Интересно, почему нас, целиноградских принял без рисунков, а на чимкентских наложил лапу. Может с северянами высок риск залететь, а у южан взятки вошли в норму, и никто вякать не будет».
   Бауржан куда-то запропастился. Антона тоже не видать. А Абылкалыков обратился с просьбой показать, где находится «Детский мир». Радивый отец обязан привезти подарки дочкам. Надо поскорее купить, пока свободные деньги не закончились. Валера не только сопроводил его, но и от нечего делать зашел в магазин.

   В секции игрушек в отделе кукол из-за прилавка ему улыбалась собственной персоной продавщица Наташа Горшкова. Ее Немухин при всем желании забыть никогда не мог. Мейрман покрутился, разглядывая не столько игрушки, сколько ценники, повздыхал и потопал на поиски дальше.
   - Валера! – ее голосок вырвался изнутри неизгладимой грустью вперемешку с нотками радости от внезапной встречи.
   - Здравствуй, Наташа. Ты давно переехала в Алма-Ату?
   - Лет шесть. Как вышла замуж за местного.
   - Слушай, я не понял. Ты же закончила финансовый техникум. А сестра рассказывала: по окончании приехала в Петропавловск и устроилась простым продавцом. Твои сокурсники Владимир, Александр, Антон работали и работают в облфинотделах, на крупных заводах экономистами. Ты и в Алма-Ате рядовой продавец, и это с образованием. Могла бы найти место в какой-нибудь структуре. 
   Горшкова с хитринкой стрельнула глазами и выложила на прилавок две куклы.
   - Видишь разницу? Посмотри внимательней.
   - Нет. Абсолютно одинаковы.
   - Ошибаешься. Эта кукла стоит рубль-восемьдесят пять, а эта – три-пятьдесят. Разница – рубль шестьдесят пять копеек.
   - И сколько штук в день?
   - Когда как. Не меньше десяти.
   - Тогда заверни мне сегодня две. За три-пятьдесят и другую, поменьше, с черными волосами.
   - Зачем тебе?
   - У приятеля две дочери.
   - А что сам не купит?
   - Я тебя умоляю! Он с отдаленного райцентра. Возьмет две ленточки или два надувных шарика, как принято у казахов, а девочки мечтают о чуде.
   - Валера. У тебя всегда душа нараспашку. О тебе половина моих одноклассниц вздыхала, а я…
   - Стоп, стоп. Не будем…
   - Будем. Я по тебе так сохла, так сохла, еще с того случая. Сколько выплакала слез по ночам в подушку. Как желала именно тебя и никого больше. Я миллионы раз представляла, как обнимаю, ласкаю тебя. Как благодарна судьбе, что ты есть. Валера! Я уже не робкая восьмиклассница. И в полной мере отблагодарю.
   - Но я не…   
   - Никаких отговорок не принимаю. Антон на днях заходил за покупками для своих деток. Разговорились. Сообщил, что ты неженат. У меня муж уехал с ночевой в лесничество. Сыночки мои сейчас у родителей. Живу на улице Пастера, рядом с Зеленым рынком. Сегодняшнюю ночь одна.
   В отдел вошли посетительницы. Она записала адрес, промолвила: «Жду к десяти. Не вздумай не прийти. Не обижай». И повернулась к клиенткам. Абылкалыкову Валера вручил оба пакета для его дочек:
   - От меня. – А на его неубедительные попытки отказаться отрезал. – Мне их теперь выкидывать что ли?
   - Валера. Ты как со временем?
   - Свободен до девяти.
   - Съездим на Медео. Так хочется побывать. Столько слышал.
   - Съездим.
   И они двинули к дворцу имени Ленина. По дороге Немухин вспоминал. Он учился в девятом классе. Перед Новым годом заглянул в гости к одному из родственников, уже поседевшему двоюродному дяде Косте в район Холодильника, отнес валенки на подшивку. Дядька был мастером в этом деле и родне никогда не отказывал. Засиделся за чаем. Возвращался, когда стемнело. У кинозала «Родина» группа мерзавцев окружила девочку.
   - Почему цыпочка попалась грустная? Не хочешь с нами развеселиться. Ну не скромничай, улыбнись, - изгалялись подростки, начиная лапать.
   Донельзя перепуганная, она обреченно озиралась. Валера узнал ее. Жила на Второй полосе, то есть, улице Парижской Коммуны, недалеко от дома деда, и училась в восьмом «б». Немухин резко и уверенно растолкал шавок, подхватил ее под лопатки и, выводя из окружения, бросил в лицо самым борзым: «Это моя подруга. Она со мной». Повел к деревянному мостику.
   Районы Рабочий поселок и Холодильник разделял овраг. По нему спускали отработанную воду с обоих депо. Здесь овраг был неширок. Южнее, там, где огибал Рабочий поселок, раздавался и углублялся вовсю. Улица Украинская, на ней находился кинозал, – одна из трех асфальтированных улиц в поселке и заканчивалась уже на последних двух- трехэтажках Холодильника. Для стока воды под самой дорогой уложена труба, а для пешеходов соорудили узкий мостик.
   Если бы отморозков было меньше, они бы не рискнули. Уж больно решительно повел себя Валера. Но их восемь или девять, уязвленное хамство требовало расправы.
   - Эй, ты! Как посмел гулять со своей шалавой в наших местах!
   Драка неизбежна. Валера пересек мостик и попытался освободить руку, но девчонка вцепилась намертво.
   - Пошла вон. Домой. Немедля, - свирепо прорычал он. Для убедительности отпустил со всего маху леща под задницу. На его счастье у нее включился древний женский инстинкт повиновения, и она стремглав сиганула прочь.
   Обернулся. По мостику гопота могла передвигаться по двое, гуськом. Первым двум особенно досталось. Удержать всю ораву физически невозможно. Первоначальная возня превратилась в избиение. Последнее, что успел, - ухватился за чью-то шею и вложил всю силу в эту хватку. Придурки с трудом оторвали его от жертвы и на пинках сбросили вниз.
   Очнулся от журчащего ручейка на дне. Через не могу выбрался по небольшому склону и, шатаясь, побрел по тротуару. Пересек улицу, где светилась одинокая лампочка над железнодорожной баней номер два. А на следующей улице свернул в темноту, подальше от редких огней Украинской и пополз. Тащиться от Холодильника до дома не менее чем километр. У улицы Союзной, где находился продуктовый магазин, с трудом поднялся, удержался, а за Союзной вновь пополз. И не поднимался даже у освещенной школы.

   Все каникулы провалялся. Отец успокоил:
   - До двадцати восьми лет человек растет. Заживет без серьезных последствий, - после войны многие вернулись без ног, да и без рук, и срок роста люди знали. Крестный свои протезы менял, подгонял к обрубкам ног до двадцати девяти.
   От нечего делать вытащил из книжного шкафа с нижней полки оставленные кем-то давным-давно учебник и пособие по решению задач по высшей математике. И зачитался. Оказалось, не сложнее школьной программы.
   А в первый же день третьей четверти Наташка дождалась после уроков и порывисто подлетела к нему. Валера аж сморщился.
   - Шарахаешься где ни попадя. Да еще в одиночку. Вертихвостка, - отвернулся, не выслушав.
   Виновница обиженно захлопала ресницами. Навернулись слезы. Горшкова с одноклассницами так хотела посмотреть «Анжелику – маркизу ангелов»! Подруг пропустили. А она не вышла статью, дородностью, и контролерша, строгая бабка, привязалась к угловатой девчушке. Потребовала предъявить паспорт и злорадно отправила сдать билет обратно. Она вовсе не шарахалась. Так получилось. И что для детской психики страшнее? Смотреть пятнадцатилетней, как соблазняют по согласию взрослую тетку в кино, или самой пятнадцатилетней, выгнанной старой каргой на улицу, фактически на расправу, испытать на себе неминуемое изнасилование бандой беспощадных ублюдков? Если бы не Немухин, эти твари ее бы растерзали.
   После крайне негативной реакции ее заступника волей-неволей видеть своего героя могла только издали. От этой невозможности приблизиться становилось все горше и горше.
   Нет худа без добра. Валера помог старшему брату одноклассника решить контрольную в вечернем Омском институте инженеров железнодорожного транспорта. Заказы посыпались. Со знакомых, хотя бы отдаленно, брали по три рубля. С незнакомых – пять. Девятый класс - беззаботное время. Никаких экзаменов. Да еще с деньгами. Заработок с новым другом делил пополам. Тот находил горе-студентов. Пришло понимание всех выгод состоятельного школьника перед неимущим. Даже отметились в железнодорожном ресторане. Правда, официантка, тетя Валя, строго предупредила:
   - Никакой водки, никакой бормотухи, пока молодые. Только добротные сухие или полусладкие вина. Больше пол-литра не принесу, не напивайтесь. Пить и вести себя надо уметь.   
   «А Наташка-то расцвела, похорошела. Бедра приятно округлились, и животик заманчивый появился. А была худосочная, неказистая. Сколько лет прошло, а хранит до сих пор благодарность. Возможно, и правда любит. Нет, добро никогда в никуда не исчезает. Придется посетить. А как же муж? - удрученно спросил себя Валера. - Неправильно она затеяла. Ни к чему. Зря не отверг. Значит, согласился. Назвался груздем, полезай в кузов». 
   Медео впечатлило. Видимые из Алма-Аты отдаленные синеющие горы здесь рукой подать и нависали над стадионом. Казалось, что на поросшие лесом вершины, что с двух сторон, можно взобраться, что они доступны. А далее в просвете между ними очередная гряда с новыми пиками. Все поле залито, но для массового катания сегодня закрыто. Проводились отборочные соревнования в сборную команду. Абылкалыков спустился с трибун, потрогал лед руками. Начались старты.
   Ребята вышли на прилегающую территорию, надеясь перекусить. С утра ничего не ели. Но к их удивлению отыскали только одну торговую точку, где с полуторной наценкой продавались залежавшиеся, невкусные, насквозь пропитанные жиром беляши. Всухомятку проглотили по одному. Наверное, общепит обслуживал в этот день участников состязаний. На посторонний народ не рассчитывали. Мейрман засобирался обратно, но Немухин воспротивился:
   - Миша. Ты что? В группе сильнейших побежит наш земляк, Володя Шакшакбаев. Нельзя упускать возможность увидеть вживую надежду конькобежного спорта Петропавловска, - они вернулись на пустые трибуны. Немухину спешить до десяти бессмысленно.
   Бегунов на старт выводили свои тренеры, во время бега многих вели по дистанции. То есть находились в определенных местах на запасной дорожке и после каждого круга подбадривали или подсказывали спортсменам. В одном месте расположились на скамье, и тоже в коньках, трое серьезных мужиков и пристально наблюдали. Видно, главные тренеры и руководство. Иногда бросали реплики простым наставникам. Но, когда мчался Шакшакбаев, один из них, самый представительный, в конце дистанции быстро вскочил и что-то прокричал вслед самому конькобежцу. И до конца забега не присел. Дожидался Владимира после двух последних кругов и каждый раз подгонял.
   - Будет здорово, если его возьмут в сборную, - развеял Валерины огорчения Мейрман.
   - Не возьмут. В конце он явно сдал, не выдержал темп. У нас в городе льда хорошего нет. Где ему развивать скоростную выносливость?

   Расстались там же, у Дворца имени Ленина. Немухин пошел потихоньку к излюбленному когда-то парку Горького. Но не добрался. Свернул. Решил засветло определиться с адресом. По пути заинтересовался незнакомой ранее зоной отдыха. Дожидаясь десяти часов, заглянул в заманивший зеленью парк. Парк имени двадцати восьми гвардейцев-панфиловцев. Дубы, липы, осины, не считая вездесущих кленов и тополей воздействовали умиротворяюще.  Конечно же, ели и сосны. И еще одно дерево. Раскидистое, как дуб, но мелколистное. Бродил по аллеям и полностью расслаблялся. Необычна остроконечная крыша музея народных музыкальных инструментов, что перед Домом офицеров. Добрался до памятника Ивану Панфилову. Ухоженная аллея памяти вывела к мемориалу героям. А Вознесенский собор восхитил:
   «Умели же до революции строить! Глаз не оторвать! Нахлынуло словно симфонией, симфонией из дерева, и ничего лишнего. Все в меру».
   Стемнело. Местность поблизости не изучена. Зайти в столовую не рискнул: «Мало ли что. Еще отравишься. Поужинаю у Натальи». В назначенное время нырнул в подъезд, благо квартира на первом этаже. 
   После звонка открыла. В коротком халатике. Обняла, прижалась и утопила в длительном поцелуе. Пока мыл руки: «Как бабам нравится целоваться. Хлебом не корми – а дай дорваться. Да еще и взасос. Бр-р-р». Хозяйка начала накрывать на кухне. Вдруг позвонили. - Опять у соседки чего-то не хватает. - Вернулась броском и с его полуботинками: – Муж нагрянул. Исчезни.
   Ошеломленный Валера ринулся под заправленную панцирную койку-полуторку, что в комнате. Она слила воду в унитазе и отворила дверь.
   «Ох, я дурак. Можно было спрыгнуть в окно. Решетки-то нет», - мучился парень. – С перепугу не догадался».
   - Ты чего долго не открывала?
   - Сидела в туалете. А ты опять набрался.
   В бачке действительно журчало. Муж подошел к окну. Ригели в шпингалетах на месте. Створки заперты. В дальнейшем уже Наталья выговаривала благоверному. И в довершении:
   - Спать вместе не лягу. От тебя так несет этой гадостью, - застелила себе на софе.
   Всю ночь «соблазнитель поневоле» прокуковал под провисшей от тяжести тела сеткой. «Так рождаются анекдоты, - горько усмехнулся. – Слава богу, весь день почти не ел и не пил. Протерплю. А храпит-то, храпит».
   Утром супруг засунул стопы в тапочки, направился на кухню, где уже вовсю хлопотала законная половина. Наталья прекрасно поняла, где притаился Немухин. Выждав, когда муж утолит жажду, побреется, умоется; приступила к спасению неудачника.
   - Сходи на рынок. Валера, старшенький, просил приготовить окрошку. Купи редиску, зелень, простоквашу. Да поторопись. Надо успеть порезать все до моего ухода на смену. И молоко не забудь, и сырки с изюмом для Витеньки.
   Догадалась. Перед уходом сунула два бутерброда с толстенными слоями масла и колбасы. А в глаза посменно набегали испуг, жалость, досада, смешинки.
   «Судя по ее поведению, мужа любит, в крайнем случае уважает. Что им, бабам, неймется. А все равно приятно: старшего назвала в память обо мне».

   Неудачник, не солоно хлебавши, на первой же скамейке, не жуя, проглотил утешительный приз, посидел, подремал и - в институт, на улицу Шевченко, к началу лекций по очередному предмету. Подошедший Антон первым делом спросил:
   - Куда вчера исчез? Решили отметить у Сереги, тряхнули стариной. Наши девочки без тебя приуныли.
   - Я посмотрел: никого нет. Тут Мишка уболтал смотаться на Медео. А Бауржан ничего не сообщил.
   На лекции клевал носом. На перемене Ляззат обрадовала:
   - Эта преподавательница требует на экзамене обязательное знание показателей государственного бюджета. Если объясняешь статью расхода, то без указания сумм по данной статье ловить нечего.
   - Час от часу не легче. Республиканского бюджета?
   - Нет. Союзного.
   После занятий тащиться в библиотеку невмоготу. Попросил Абылкалыкова взять хотя бы один экземпляр. На выходе измочаленного в безрезультатной бессонной ночи Немухина дожидалась Шашкова. 
   - Чем обязан непредсказуемому приходу высокочтимой мною особы? Самой эффектной, самой шикарной в окружающем мире? – съерничал и продолжил шутливо. – Весь во внимании, весь к Вашим услугам.
   - Валерик! Как всегда, в своем репертуаре. - Людмилу не смутить насмешливыми комплиментами. - Мне Дзара сказал, что у тебя сохранился один экземпляр самиздатовских стихов. – Верная себе, одета изысканно, но не вычурно. А игривые глазки засверлили буравчиком.   
   - И ты жаждешь приобщиться к моему творчеству?
   - Да, жажду! С дарственной надписью автора. Очень понравились. Очень. 
   - Но до седьмого микрорайона, где живу, далеко добираться.
   - Доберусь. Не растаю.
   Шашкова, дочь заслуженного артиста республики, ценила нестандартных людей, понимающих творчество. Немухина она выделила сразу. А теперь он, как оказалось, издал свой сборник. Упустить такой раритет – себя не уважать. Очень радовалась, что не ошиблась в своем изначальном восприятии Валеры. В этом парне, вроде не от мира сего, ею всегда угадывался высокий интеллект. Если человек создает стихи, он никак не может быть примитивным, не может быть заурядным потребителем. Ему есть, что поведать; есть, что оставить после себя.
   А Валеру всегда занимала реакция женщин на произведения, и по пути выпытывал у Людмилы запавшие ей строфы.
   - Про жука – настоящее. Не исчезнет, пока существует русский язык. Про фею – волшебная мелодия. Отзывается на сердце необъяснимым уютом. Ласковое, легкое, - пела дифирамбы попутчица.
   Перед общежитием Немухин предупредил:
   - Здесь строго. Посторонних не пропускают. Я мигом.
   Комендант от удивления привстала, облокотилась о дверной косяк своей клетушки и, не отрываясь, воззрилась на элегантную, обаятельную Валерину знакомую. «Словно будущая свекровь оценивает подругу сына при первой встрече», - подумала про нее Людмила и тут же приняла надменный вид. В ответ также невозмутимо рассмотрела и Антонину Викторовну, и дежурную, и растения в горшках. Даже просто, но терпимо, стояла, а излучала уверенность. Когда Немухин спустился, перед уходом без стеснения улыбнулась этим теткам. На тротуаре под окнами открыла подарок:
   - Ты нам обоим подписал?
   - Вы же семья.
   - Почему Павла указал первым?
   - Он муж.   
   Неожиданно Шашкова чмокнула в щеку.
   - Ты чего?
   - Успокойся. Дразню местных соглядатаек. – В отличие от Валеры с его мужским зрением, она периферическим уловила женские головки не в одном окне. - Почему небритый? И веки припухшие.
   - Вчера с ребятами засиделся.
   - Не ври. Перегаром не несет, - рассмеялась. – Станешь известным. Буду хвастаться, что целовалась с автором.
   - Так уж известным. Я вообще считаю: по глупости согласился напечатать.
   - Валера. Если твои стихи понравятся хотя бы одной читательнице, то это же замечательно.
   Проводил до остановки, облегченно выдохнул, когда уехала: «С замужними надо держать ухо востро. Ладно, у Натальи мужа не знаю, а Павел-то знакомый». Дошел до проспекта Правды. Перекусил. Отметил, что мясо режут на порции правильно, поперек волокон. И отправился в новое здание института, на улицу Джандосова, в библиотеку. В общежитии уснул бы, не выдержал. В читальном зале просидел до закрытия. 
 
   Накануне экзамена после лекции подошедший Сарбалин - он занимался в соседней аудитории - предложил вспомнить традицию и пропустить под хорошую закуску умеренные дозы. Богер поддержал. «Бауржану хорошо. Он, да и, пожалуй, Антон подготовили шпаргалки. А где наша не пропадала! Все равно суммы за вечер не вызубрю, это не формулы. Сдам», - уверился Валера и согласился. Постояли в пельменной, вволю наговорились. Съездили на пляж к водохранилищу Сайран, позагорали. Даже поспали немного. Жизнь – не бесконечная изматывающая гонка. Жизнь прекрасна остановками. Человеческому организму необходим время от времени отдых от повседневной рутины, от постоянного стремления добиваться поставленных целей. Необходимо из обыденности сотворять праздники, на худой конец, маленькие радости. Иногда цели сами воплощаются в реальность, и воплощаются частенько на остановках.
   В коридоре пересекся с Тамарой.
   - Почему не заходишь? Сашенька теряется в догадках. Может пирожки не понравились? – затараторила, ехидно улыбаясь.
   - Понравились. Очень вкусные.
   - Сегодня налепила вареников с творогом. Через двадцать минут будут готовы. Заходи. Будет рада.
   - С творогом?! Мои любимые. Непременно приду.
   Мужская выдержка бередит женские сердечки проникновеннее комплиментов. Наверняка видела Людмилин поцелуй. И сразу у женщин нависает вопрос: «С кем-то гуляет, а меня игнорирует? Неужели не интересна? А так хорошо начиналось».
   Валера с удовольствием расхваливал кушанье. Саша невозмутимо подкладывала добавку. Только ждущие глазища тянули в свою светло-серую глубину.
   - Я вас покину. Заказала переговоры. Чай допивайте без меня, - Тамара оставила их вдвоем.
   - Сашенька! Ты такая славная, необыкновенная, - пересел со стула к ней на кровать, - настоящая, домашняя. – Приобнял и покрыл ее лицо поцелуями. А она млела и млела.
   Природа возьмет свое. Сметет напускные условности. Тело ради высшего наслаждения снесет напрочь установки мозга и ограничения. Высокий рост не помешал. Наоборот, дополнительно взвинчивал.
   В завершении Александра расплакалась:
   - У меня два раза получилось, а ты ни разу.
   - Нормально. Я сегодня прилично тяпнул. Поэтому.
   Она всхлипнула и пожаловалась:
   - Я невезучая. Выросла дылдой. Со мной дружат, а женятся на других.
   - Успокойся. Не встретила еще своего мужчину. Появится, вот увидишь.
Хочешь, погадаю? – Она согласно кивнула головой, и Валера начал:
   - Видишь линии. Через полгода в ваш город приедет командированный. Твоя доброта и забота запомнятся ему. Вскоре вернется, предложит создать семью. Если согласишься, увезет в крупный город на Волге.
   - Неужели сбудется?
   - Сбудется. Только…
   - Что только?
   - Он разведен. От первого брака двое детей. Не ревнуй к ним. Роди девочку, и будете абсолютно счастливой парой.
   Покинул Александру утешенной и задумчивой. Но приступить к учебнику не удалось. В дверь постучали, и ворвалась Тамара.
   - Что у вас с Сашей? Какая-то не в себе, - ее темные глазки выплескивали огоньки, особые огоньки неистребимого желания.
   «Выведала у подруги о подробностях», - подумалось Валере.
   - Миша. С шестой комнаты, на первом этаже нас приглашала на чай Айгуль. Сходи, разведай. Скажи, что я сегодня не смогу посетить их.   
   Тамару не надо обихаживать. Ее настырность, ее ненасытность ошеломила, подчинила полностью. Казалось в этой женщине никогда не иссякнет всепоглощающая страсть к его телу. В моменты блаженства кусала в плечо. Не покусывала, а по-настоящему кусала.
    А когда постучал Абылкалыков, вынужденно закруглилась. Оделась и была такова. Каких только женщин не бывает.
   Валера поймал себя на мысли: любовь из пылкого побуждения до обидного преобразилась в его ощущениях в обыденность. Не испытал завораживающего ореола таинственности, животрепещущего ожидания чуда. Ранее обладание прелестными созданиями мнилось сказочным волшебством, даром, ниспосланным с небес. Так он и чувствовал до сегодняшнего вечера. Ан нет. Все просто и скучно. Пропала загадочность. Да, они обе получили подлинные наслаждения от близости с ним. Но каждая жаждала убедиться в своей значимости, женской значимости. Валера им понадобился для утверждения в самодостаточности.  «Мое гадание Светлане почти сбылось, сбудется и Александре», - усмехнулся и заснул.

   Между Валериной и Сашиной комнатами находилась комната, где проживали два заочника из Чимкентской области. Один из них рискнул навязаться к Саше и Тамаре, но ему указали от ворот поворот. Конечно же, он слышал – окна не заперты - и Валерин раскатистый баритон, и мягко журчащие, почти неразличимые ухом слова недоступных для него красавиц. Недоступных для него, но не для Валеры. И взбесился.
   Немухин зашнуровал второй полуботинок, когда они ринулись в распахнутую дверь. Среагировал незамедлительно. Приобретенный инстинкт сработал. Отскочил, увертываясь. Еще раз уклонился, отступил, готовя встречный на противоходе. Но. Второй, меньше ростом, чем-то похожий на крысу, первым же ударом завалил Мейрмана. У Мейрмана, в отличие от Валеры, отсутствовал опыт, и пакостная повадка южных казахов ему незнакома. Он даже не понял, что к чему, и отлетел на койку. После чего крысеныш проворно обежал стол и угодил с незащищенной стороны по глазу. Слава богу, вскользь. Удар Немухина, предназначенный одному, достался мелкому. Тот задом грохнулся на стул и по инерции вместе со стулом дальше, на пол, полуботинками вверх. Из кулака выпала свинчатка.
   Немухин успел подставить локоть под кулак основного противника, зачинщика. Но спиной уперся уже в подоконник. А увидев, что крысеныш начал карабкаться, резво вспрыгнул и уселся на доску. Плечом отворил створки, со всей силы влепил зачинщику в ненавистную рожу каблуком. Перекинул ноги и спрыгнул вниз. Рукой он задержал падение, направил тело рядом с кустом сирени, что росла под окном на зеленой клумбе вдоль стены. Приземлился правильно, на полусогнутые ноги. Интуитивно удерживать равновесие не стал. Это чревато. Подставил руки и, продолжив движение, перевернулся на лопатках через спину. Встал уже на тротуаре. Отряхнул пиджак.
   Бедра и икры гудели, но резкой боли не было. Обошлось без вывихов и переломов. Он прошел на проспект Правды, обогнул домашнюю кухню. За газетным киоском продавалась газированная вода ручного разлива. Взял два стакана. Десять копеек. Дождался наполнения стаканов из сифона и взглянул на продавца. Еврей. Пожилой, с добрыми глазами. Закрыл краник и сдал сдачу – две копейки.
   «Вот придурки. Затеяли драку. Правильно сделал, что выпрыгнул в окно. Не хватало еще перед госами получить травму… Стоп. Сегодня экзамен. Разбираться с хамлом буду после. Нужно, пока добираюсь, настроиться на главное, - запретил сам себе переживать Валера.
   Перебрался по пешеходной зебре через дорогу, а на остановке, уже на проспекте Абая: «Еврею, от природы предприимчивому, без дополнительного навара продавать копеечный товар бессмысленно. Значит газировка – выгодное занятие. Интересно, сколько имеет сверху? По любому, это не пиво, ни, тем более, водка. Зато безопасная ниша, не привлекает особого внимания серьезных акул. Причем деньги гребет лопатой». Правый глаз саднило.
   На сей раз вошел на экзамен, незамедлительно. Днем предстояло разрулить замес в общежитии. Первый вопрос касался подоходного налога. Второй ввел в ступор. Основные статьи расходов государственного бюджета. Ни по одной из статей ни сном ни духом, даже ориентировочно не представлял утвержденных показателей. Расписав ответ по первому, осознал: второй безнадежно провален. Машинально начал листать методические рекомендации к ответам, лежащие на каждом столе. На последней страничке рекомендаций тонким карандашом, едва видно, расписаны все искомые суммы. Он переписал их в лист, потом дважды медленно обвел их авторучкой, не касаясь бумаги, чтобы запомнить.
   Единственное число, что отложилось в извилинах, как раз поступление в бюджет подоходного налога. Отложилось в силу несопоставимости числа по размеру в сравнении с остальными серьезными видами доходов. В одном месте преподаватель поправила, и поправила неправильно. Три или четыре года тому назад по налогу со служителей культа облегчились условия налогообложения. Немухин четко для себя зафиксировал: в учебнике иногда предлагаются ранее действовавшие варианты, варианты пятилетней давности, измененные в отдельных случаях впоследствии утвержденным финансовым законодательством. Спорить – себе дороже. Вспомнил совет деда. Потом доказывай, что не дурак.
   - Извините, оговорился, - чем расположил к себе экзаменатора, казашку со слегка полноватым, но ухоженным лицом. Крупная оправа очков скрадывала полноту. Первоначально, увидев гематому на Валерином глазе, восприняла того раздраженно, с предубеждением.
   Показатели статей расходов бюджета отбарабанил, почти не заглядывая в черновик ответа. От удивления казашка не могла оторвать взгляд от необычного студента. Сверкнула зрачками из-под стекол и с сожалением вывела в зачетной книжке «хорошо». Ну нельзя оценить на «отлично» парня, потратившего драгоценное время вместо подготовки на приобретение синяка.
   Немухину баснословно повезло. Выпал подоходный налог. Знал его как «Отче наш». К тому же, эта - единственная из дисциплин, где на экзаменах для студентов распечатаны общие пособия к ответам. А в методичке кто-то карандашом вывел подсказку по расходам. Да еще требовался ответ по статьям в общем своде, а не по какой-либо отдельной статье, где необходимо объяснить алгоритм определения суммы. Немухин работал в отделе государственных доходов, а не в бюджетном отделе, и по второму вопросу в деталях вполне мог посыпаться. Вспомнил, как на доске в матрице разложил по порядку даты партийных съездов. Добро возвращается, и возвращается внезапно. Серьезным плюсом к невероятной удаче послужила его натренированная краткосрочная память. Выйдя из аудитории, он уже забыл и утвержденные суммы расходов, и статьи.   
   
   Встретил Валеру Антон.
   - Что с глазом?
   - Поцапался.
   - Рассказывай, - а выслушав. – Присыпай бодягой. Скоро подойдут Бауржан и Сергей. Поедем разбираться.
   - Да я сам.
   - Подожди. Не хорохорься.  Пойми: надлежит навести порядок. Нельзя борзым спускать на тормозах. Пойдем пока заморим червячка.
   В пельменной Антон определил:
   - Из свежей говядины. Добавляют немного свинины. Не столько мяса, сколько жира. Поэтому вкусные: на ура.
  Немухин в последний раз находился в полюбившейся пельменной и в старом здании института народного хозяйства.
   Бауржан и Сергей моментально уловили выгоду от возникшей ситуации. Как не помочь другу!
   - Валера, окстись! Выпивкой на халяву грех не воспользоваться! – отмел слабые возражения Дзара.
   Всей гурьбой товарищи подошли к общежитию со стороны гастронома, что располагался неподалеку на проспекте Абая. Им навстречу по тротуарной дорожке беззаботно шествовал тот самый чимкентец, заводила, зачинщик драки.
   - На ловца и зверек бежит. Этот, - Валера обрадовался: не надо вытаскивать нахалюгу из комнаты.
   Бауржан как-то рассказывал. В двадцатиградусный мороз они с Антоном еще в Целинограде взяли бутылку «Русской». Бауржан вышел первый, засовывая поллитровку во внутренний карман. Вдруг в нее вцепился шаромыга со стороны и попытался выхватить. Подоспевший сзади Антон ударил. У несчастного кожа на щеке лопнула.
   Сегодня же Богер, молча, левой кистью скомкал обе полочки рубашки «зверька» с верхней частью планки, приподнял одной рукой и, не напрягаясь, швырнул к стене общежития, рядом с крайним окном. Жертва пролетел почти два метра клумбы и отмостки и всей спиной врезался в строение. Оклематься ему не дал выскочивший на отмостку Сарбалин. Трижды ударил по животу снизу вверх и, судя по тому, как скривился экспонат, угодил в солнечное сплетение. Подоспевший Дзара оттянул Бауржана за воротник:
   - Я тебя, хлыщ, за Валерку размажу по этой стене. Ты меня понял?
   - П-п-понял.
   - Если хоть раз к нему сунешься, изувечу, - выждав, когда перепуганный экземпляр пришел в себя, потребовал. – Каждому по бутылке немедля. Или продолжить?
   - Сейчас, сейчас. Только деньги возьму.
   - Валера, проконтролируй. 
   Немухин достал из холодильника значительно уменьшившийся кусман сала. Маловато. Чимкентский наскреб только на три «Экстры». За свои Валера приобрел уже в гастрономе достаточное количество венгерского шпига, присыпанного снаружи красным острым перцем; толстую и короткую палку «Чайной» колбасы, перевитую веревками; булку хлеба и банку толстолобика в масле. В киоске – десять газет.
   Его друзья облюбовали на поле подальше от общежития поломанную скамейку, где и расположились торжественно обмывать сданный экзамен и триумф справедливого наказания. Виновник представился Сериком. Дзара сразу «переименовал» в Серегу. Серик аульный, из района. Отец его во время войны попал в плен и очутился в концлагере, во Франции. Половина заключенных состояла из казахов, половина из грузин. Перед окончанием войны военнопленные массово сбежали и примкнули к макам, французским партизанам. Свиное сало есть Серик откровенно брезговал, и Валера подковырнул с ехидцей:
   - Впервые вижу, чтобы южные казахи воротили нос от наилучшей закуски. Обычно трескают – за уши не оторвешь, - в дальнейшем обратил внимание на постоянно закрытые ладони нового знакомого. Кисти всегда держал внешней стороной к собеседникам.
   В завершении пикника, когда Богер, Сарбалин и Дзара что-то обсуждали между собой, наклонился к чимкентскому и вполголоса:
   - Благодари бога. Ребята пощадили тебя. Ограничились внушением. Хорошо, для тебя хорошо, что о твоей дикой выходке не узнал Нурбек. Его боксеры измочалили бы до полусмерти. Вместо госэкзаменов отправили бы в академический отпуск восстанавливать здоровье. Да-да, - назвал знаменитую фамилию. – Тренирует динамовцев рядом с институтом.
   Серика передернуло.
   Дружная четверка проводила до крыльца собутыльника поневоле. Довольный Сергей похлопал утихомиренного «тезку» по плечу. А над зданием курсов повышения квалификации во всю длину растянут транспарант. На белой ткани красными буквами: «МЫ ПРИДЕМ К ПОБЕДЕ  КОММУНИСТИЧЕСКОГО ТРУДА». Точно. Завтра, в пятницу великий праздник трудящихся Первое мая. Начальник курсов Мустафин, коммунист старой формации, просто не мог обойтись простенькими лозунгами типа «МИР ТРУД  МАЙ». Его непоколебимая уверенность в построении светлого будущего воплощалась в достойной, аргументированной агитации.

   В доме отдыха у Дзары и Марчука решили возобновить торжество. Валера натер вокруг опухшего глаза бодягой, прилег на койку Сергея, чтоб лучше пропиталось, и отключился. Видно, сказались напряжение и недосып предыдущих дней. Проснулся, когда стемнело.
   - Так сладко спал. Как ребенок. Рука не поднялась будить, - объяснил Марчук. Остальных в комнате не было. Сарбалин и Богер вернулись к себе. Дзара где-то шарахался.
   Немухин доехал до площади имени Ленина. Спросил у кого-то сколько времени. Без десяти одиннадцать. В общежитие точно опоздает, не пропустят. Распорядок строгий. Ночевать где-нибудь на скамейке рискованно. В темное время суток по паркам и зонам отдыха патрулировали наряды милиции. Подняли бы. Ладно бы отпустили, а могли до выяснения задержать. На вокзал переться не с руки. Там то же милиционеры шныряют, только переодетые в штатское. Общежитие политехнического института! На Первое мая студенты, а большинство из них южане, увильнут от демонстрации. Навестят родных, благо близко. Останутся лишь из отдаленной периферии и, может быть, первокурсники. Да и то не все. Безопасный ночлег вполне возможен.
   Он свернул на улицу Сатпаева. Справа, где когда-то давным-давно территорию загораживал зеленый деревянный забор, раскинулась новая площадь. В конце ее к проспекту Абая симметрично высились две эффектные многоэтажки. Слева – величественное здание Центрального комитета Коммунистической партии Казахстана.
   Трехэтажное общежитие, где прожил год, сохранилось и не гудело, как обычно в это время суток. Как Валера и предполагал, опустело. В вестибюле два первых парня о студенте из Петропавловска в неведении. Но из второй пары один вспомнил: «Вроде, есть такой». Пообещал найти. Через десять минут спустился земляк, звали Талгат. Казах всегда приютит путника, не оставит на улице. Это у них в крови. Талгат договорился с дежурной, взял ключ и повел по лестнице за собой. Открыл дверь в бывшую Валерину комнату. «Запирать не буду, но ключ на всякий случай полежит у меня. В семь-ноль-ноль на выход». В помещении никого, кровати заправлены. Немухин выбрал место, где раньше в далеком прошлом спал, и погрузился в объятия Морфея.   
   Очнулся от легкого прикосновения. Веки щекотались кем-то. Щекотались поочередно: то слева, то справа. Чуть-чуть приподнял верхние, и в щелочку: над его лицом нависли продолговатые женские груди. «Ояндыныз!» - раздался смешок с придыханием. Опять опустил веки, приятная щекотка продолжилась. Над ним на карачках пристроилась девица и сосками водила по ресницам. Раскрыл глаза, поймал сосок губами, затем второй. Любви не нужны слова, нужны ласки. Что-что, а ласкать женщин у Валеры ладилось. Тело незнакомки то трепетало под его ладонями, то замирало в предвкушении высшего наслаждения, то затем вновь всецело вибрировало дрожью от всепоглощающей страсти. И постоянно в движении. Руки и ноги ее то плотно сплетались вокруг Валериного туловища, то просто теребили.
   Пресытившись, долго лежали и прижимались друг к другу, а возбужденное сердцебиение возвращалось в норму.
   - Сен кымсын? Сенин атын кым? – шепотом спросила она.
   - Валера.
   Она возмущенно произнесла длинную фразу по-казахски. Валера понял лишь слово «орыс».
   - Ну да. Русский! – ответил ей.
   - Ой бай! – и далее пролопотала что-то по-своему. Резво соскочила с койки, быстро облачилась и наутек, хлопнув дверью.
   «В темноте, наверное, перепутала. Не к тому притулилась, - подумал Валера. - Она только погладила сиськами веки, а стало мне, обыкновенному мужику, так приятно. Представляю, какое блаженство испытывают женщины от моих поцелуев в глазки. С их-то обостренной чувствительностью витают от восторга на седьмом небе. Надо в дальнейшем почаще использовать этот важный в соблазнениях прием».
   Когда утром в комнате появился Талгат, Валера уже оделся. Талгат посмотрел: кровати идеально заправлены.
   - Все нормально?
   - Да. Вот только ко мне ночью гостья пожаловала. Не знаю, кто она.
   - Хадиша. Не ломай голову. Я ее специально к тебе отправил. На меня вчера пыталась вешаться, а мне с ней нельзя. Понравилась?
   - Особо не приглядывался.
   - Ну-ну, - улыбнулся земляк. – Пойдешь с нами на демонстрацию?
   - Нет, Талгат. У меня последний экзамен перед госами. Надо готовиться.
   Немухин не стал угадывать о причинах нестыковки у Талгата и Хадиши. Чужие заморочки не интересны.
   Что же касается Валериных похождений... В последнюю сессию женщины сами его добиваются, даже по ошибке. Из раза в раз инициатива исходит только от женщин. А он вынужденно плыл по волнам их желаний. И это неслучайно. Судьба с определенной целью посылает знаки. Для чего? Зачем? Но узелки на нитях высшие силы неуклонно пытаются завязывать. А женщины жаждут любви не меньше мужчин, но притворяются равнодушными. Притворяются, чтобы вычислить партнера: подходит-не подходит. В условиях, когда необходимость в притворстве отпадает, их необузданная сущность не знает пределов. Законы природы неминуемо сфокусированы на соединение двух начал, двух противоположностей; и притяжение взаимно, равносильно. «Случайное шлифую в бриллиант необходимого», - вспомнил из своего стихотворения и согласился с необходимостью посланных свыше случайных связей.

   При всей своей житейской безалаберности Немухин выработал в себе важное качество собираться в нужные минуты, концентрировать внутренние ресурсы для достижения поставленных целей. Три экзамена сдал дуриком. Прокатило. Он осознавал, что удача может отвернуться на последнем. Перед государственными экзаменами провалиться нельзя, пересдача может обернуться тяжким, возможно неподъемным грузом. Жизненный опыт подсказывал: последний шаг на пути к заветному самый опасный, самый скользкий. Расслабляться, благодушествовать нельзя. Поэтому добросовестно и дотошно принялся зубрить «Финансы отраслей народного хозяйства». И не отвлекался на пустое времяпрепровождение, чем удивил Абылкалыкова.
   Единственное исключение – Айгуль. Девушка с первого этажа из шестой комнаты опять пригласила на чай:
   - Только обещаешь прийти, а сам снова спрячешься у себя или исчезнешь, - упрекнула с досадой.
    Айгуль манила теплой, золотистой кожей. На удлиненном лице четко очерчены скулы и губы. Черные глаза выразительны и приветливы. А густые черные с отливом волосы раззадоривали дотронуться, погладить. Было что-то необычное для казашек в ее облике. Явно проступала переднеазиатская или средиземноморская примесь в крови.
   От Мейрмана знал, что обе они из Чимкента, городские. Раз приглашает, значит Серика и его соседа проигнорировали. Нельзя упускать повод продемонстрировать незадачливому агрессору всю его ничтожность. А лучший способ унизить – переночевать с его красавицей-землячкой. Пусть скрежещет зубами от бессильной злости. Тем более, что и Айгуль не против.
   Мейрман осторожно мотнул на стену, в сторону врагов:
   - А как же эти? Начнут по-новому дергаться.
   - Перетерпят. Посопят в две дырки и молча проглотят. С ними всерьез провели профилактику. Внушили о необходимости соблюдения элементарных правил поведения.
   Вторая девушка из шестой комнаты чем-то зацепила Абылкалыкова, и он с удовольствием составил компанию. За чаем Мейрман обращался в основном к ней, часто по-казахски. Немухин воспользовался их беседой и предложил Айгуль:
   - Воркуют как голубки. Не будем мешать. Пошли, - и протянул руку. Поднялись. Усадил на свою койку и приобнял.
   - Ты такой решительный.
   - Это меня хорошо характеризует.
   - Неужели нельзя просто пообщаться?
   - Можно и нужно. Но жемчужными гуриями смертные награждаются прежде всего для любви. Грешно пренебрегать дарами, ниспосланными с неба. Шея у тебя точеная, словно лебединая. Упругие груди как виноградные кисти на моих ладонях. А талию легко обхватить кистями.
   Она рассмеялась:
   - Не обхватишь.
   - Почти. Чуть-чуть не сомкнул пальцы. 
   Покорно разделась и отдалась. Отдалась послушно. После притихла и прильнула, кроткая, смиренная.
   - Ты такой горячий!
   - Неприятно?
   - Наоборот, - худенькая как тростина, стройная Айгуль прижалась к нему, уткнулась носиком в грудь и неслышно обдавала при выдохе слабым колыханием воздуха.
   Прервал идиллию Мейрман. Робко постучал. Айгуль неохотно перелезла через Валеру к своей одежде на стуле.
   - Миша. Чего ты бродишь, чего неймется? Лежал бы на женской постели, вдыхал бы упоительные ароматы.
   А после ухода Айгуль перед сном вспомнил. Также и Хадиша прижималась к нему, на ночь глядя. Галина же до утра проспала впритык. Почему у женщин возникает в постели непреодолимая тяга вплотную ощущать своим телом тело партнера?
   Экзамен сдавали в новом здании института на улице Джандосова. Сдал на «отлично». Отметили с Мейрманом. Отоспались. Впереди государственные экзамены. Пообедать не успел. Вызвали в вестибюль. Немухина поджидал Сарбалин.
   - Ты с Антоном?
   - Антон перед госами укатил на родину, в Токмак.
   - В Киргизию?
   - Да. Тут рядом.
   - Из наших все сдали?
   - Да. И девчонки.
   - Куда поедем? К Дзаре?
   - Нет. Хочу с тобой оторваться по полной. Не против? Сначала заглянем к одному моему земляку, а то обидится. А дальше, как сложится.

   Сарбалин предусмотрительно не забывал даже о простых, даже о ненужных знакомствах. А уж предоставленную обстоятельствами возможность покутить вдвоем, как прежде, с проверенным другом, и без остальных ребят, никак нельзя упускать. Помощь и поддержка Немухина на первых курсах много значила. Следовало по логике Бауржана хоть как-то отблагодарить Валериана. Показать, что, несмотря на редкие встречи, старый товарищ по-прежнему в его мыслях занимает важное место.
   Немухин же после встречи с Нурбеком целиком убедился: в прошлое не возвращаются. Да, они когда-то сблизились с Сарбалиным. Были не разлей вода. Переменились условия – отдалились. Жизнь связывает человеческие судьбы для крепости узелками. Приходит время, и взаимно обогащенные люди из прочных сплетений разбегаются по разным путям. В исключительных случаях, как с Толей Леоновым, жизнь снова сводит. Но сводит их более умудренными, более сильными. И связывает уже не в узелок, а в особопрочный узел, в узлище. И чем цепче, чем нерушимей сплетения на нити судьбы, тем непоколебимей движется к целям человек. Поэтому Валера невозмутимо воспринял отдаление сокурсника. А нынешнее предложение товарища польстило. В конце концов сессия – это отдых. А расслабляться лучше и безопасней с надежным и проверенным Бауржаном. Тем более, он так усердно отлупцевал этого, как его, Серика. Друзья с удовольствием отправились на поиски приключений.
   Пожаловать в гости с пустыми руками несолидно. Кроме бутылки Бауржан прикупил торт и объяснил: «Он многодетный папаша».
   - Свешайте еще полкило безе, - дополнил Валера. Глядя на упакованный суровой продавщицей кулек, попросил. – И еще полкило.
   - Брал бы сразу килограмм, - сквозь зубы процедила раздраженная тетя.
   - Второй передайте вон той женщине, что выбирает у дальней витрины. В подарок от нас, - неприступное выражение лица строгой продавщицы расцвело в доброй, неожиданно ласковой улыбке. Она радостно кивнула покупателям и проводила их ожившими, помолодевшими глазами.
   - Ты опять со своими фишками, - выговаривал на улице Бауржан, - опять соришь деньгами, куда ни попадя. Вот женишься - каждую копейку будешь считать.
   - В этом мире - не люди ради денег, а деньги ради людей. Бабло и придумали для нашего удовольствия, - на остановке через дорогу наблюдали, как вертела головой около дверей изумленная женщина. Подошел автобус и скрыл их от ее взора.      
   Земляк Бауржана и сослуживец по армии Николай проживал в четырехкомнатной квартире. Он действительно многодетный. Шестеро детей. Три пары двойняшек. Причем всякий раз рождались мальчик и девочка. С пироженками Валера угадал, малышам понравилось. Работал Николай на мясокомбинате, мастером по холодильным установкам. Супруга Зоя располагала не показной, а душевной доброжелательностью. Полные руки и икры, крутые в меру бедра, раздавшийся таз, налитые груди, округлившийся животик, даже поплывшая талия радовали соразмерностью пропорций. Цветастое платье лишь подчеркивало ее здоровую красоту. Красоту русской женщины. Тело дышало радостью, жизненной силой. А лицо с гордостью светилось: «Да, я такая: статная, ладная, настоящая!» Специально для почетного гостя приготовила бешбармак. Зоя коренная алмаатинка. Согласилась выйти замуж при условии проживания только в Алма-Ате.
   За разговором Николай похвастался:
   - Соседи с высшим образованием. Ютятся в однокомнатной, детей нет, на одну зарплату не разгуляешься. Я же детишек без проблем выращу.
   В дальнейшем сослуживцы тихо беседовали о неизвестных Валере людях и событиях, а он наслаждался особенным вкусом мяса и теста. И вычислил Зоин секрет с луком. Она подтвердила: «Да, так блюдо вкусней».
   Опустошили бутылку. Николай открыл еще одну, уже свою. Но у Бауржана были иные планы на сегодняшний вечер. Он сослался на учебу. Выпили из второй по рюмке, чтобы не огорчать. Хозяйка организовала чай и подсела к ним, хотя до чая надолго отлучалась к детям. От торта гости благоразумно отказались, и от сладостей тоже.
   Зоя с гордостью отзывалась о родном городе:
   - Куда бы ни приезжала, а никакие Павлодар, Караганда и прочие с Алма-Атой по красоте не сравнятся.
   - Феномен Алма-Аты заключается в том, что здесь не один, а несколько центров, и решены архитектурно разнообразно, - поддержал Валера. Нельзя же сидеть истуканом. – Дома, если не считать в микрорайонах, непохожи друг на друга. Или балконами, или лепниной, или еще чем-нибудь, но отличаются. В каждом своя изюминка. Плюс горы и насаждения. Двух- трехэтажные сталинки из-за деревьев выглядывают тоже каждая по-особенному. Человеческое восприятие за миллионы лет приспособилось к разнообразию окружающего мира. Тундра, тайга, степь, пустыня, любая среда неоднородны, и глаз постоянно фиксирует изменения. Главный архитектор столицы уловил людское мироощущение и гениально реализовал неодинаковость как основу зданий. Финансирование позволяло, а власти не мешали. Пестрота сооружений благоприятствует положительным эмоциям. Приезжие интуитивно воспринимают себя в городе нормально, как наши предки в естественной среде обитания. Поэтому Алма-Ата в подкорке ассоциируется с возвратом к обычному состоянию, присущему нашему виду из глубины тысячелетий. И всегда вспоминается с теплотой. Инстинкты не обманешь.
   Перед уходом хозяин настоял. Пришлось выпить на посошок.

   Уже стемнело, когда они добрались до какого-то дома отдыха. Встретила сокурсница с кудрявыми волосами. Они с Бауржаном предварительно договорились, но Валера портил им обедню. Никак не хотел ухлестывать за кем-либо из многочисленных обитательниц учреждения. Это не его. Одно дело, когда девушки сами настойчиво добиваются любви, и некуда деться. А вот самому. Он же не Дзара. Немухин скучающе созерцал, как массовик-затейник развлекала подопечных немудреными играми, а Бауржан панически обратился к подруге:
   - Жанар! Я не ожидал, что он окажется рохлей. Надо его к кому-нибудь пристроить, кого-нибудь найти.
   Жанар подсуетилась. Две смазливые девицы приблизились к грустному Валере, перекинулись с ним ничего незначащими фразами и подошли к поджидавшей в нетерпении паре. Одна из девиц обнадежила:
   - Нам этот мальчик понравился. Мы не против. – На опасения Бауржана улыбнулась. – Не беспокойся. С нами двумя сдюжит. Вернем в целости и сохранности. Только заведите в люксовый номер и оставьте там. На ночь я договорюсь с дежурной.
   Вскоре Сарбалин в комнате у раскладного кресла лукаво объяснил приятелю, что уже поздно. Что знакомые согласились потесниться и предоставить место для сна при условии не переступать границ дозволенного.
   - В постель не лезь. Без меня никуда не исчезай. Жди до утра, - внушил Немухину и отбыл…
   Разбудил возглас Бауржана:
   - Смотри Женя! Прямо Аполлон! – Валера лежал плашмя на животе абсолютно голый. – Как это? «Не было в нем порока с головы до пят». – Когда красавец приподнялся с кресла, подруга ойкнула и, стараясь не глядеть, попятилась в проем двери. – «Вставайте, граф! Вас ждут великие дела!» Я смотрю: время не терял. - Рядом с «графом Монте-Кристо» на полу стояла початая пузатая литровая бутылка темного цвета в корзинке. Вином наполнена на две трети. Может, чуть больше.
   В комнате у подруги Сарбалин закупорил содержимое скрученным листом бумаги. Чтобы не пролилось, заклеил лейкопластырем, что имелся на всякий случай у Жанар. Бутылку засунул в один из обширных внутренних боковых карманов пиджака, специально пришитых для шпаргалок. Воодушевленные парни покинули чудесное заведение.   
   Сокурсника интересовали подробности, но вначале надо распробовать нежданный подарок. Не выбирая, ввалились в первую же попавшуюся столовую. Примостились в отдаленном углу. Бауржан прихватил два пустых стакана. Осторожно, чтобы не было видно со стороны, начали. Вино приятное, как «Фетяска», но по вкусу более насыщенное, более забористое. Чувствуется – домашнее.
   - Как ты не брезгуешь курятиной? Она же синюшная, - Валера выбрал лагман с легкой остринкой.
   - И что? Синева неизбежный результат технологии производства. Если курица не снесет яйцо, то ее в тот же день пускают на мясо. Специальным зажимом подвешивают за лапки вниз головой, крючком вырывается язык и далее по конвейеру. Пока движется, истекая кровью, специальными дубинками, установленными в ряд, автоматически выбивается с тушки перья. В завершении экземпляры снимаются с проволоки почти выпотрошенными. А синеют они лишь от механической обработки, дубасят изрядно. А все бабкины кривотолки – чушь собачья. Наоборот, волокна повреждаются, ломаются и после приготовления усваивается легче и быстрее. Конечно, лагман не из баранины, как должно, но в Алма-Ате общепит сплошь куриный. Да порция с гулькин нос, но мяса в блюде не меньше, чем в твоей котлете из хлебного мякиша.
   Тарелки опустели, а вино не кончалось. Бауржан поспешил за добавкой. На этот раз себе тоже взял чеплашку с лагманом. Посмотрел на мелко-мелко порубленные косточки с кусочками на них. Вздохнул. Голод – не тетка. Потраченную энергию требовалось восполнить.
   - Рассказывай. Как с ними управился?!
   - Да я ничего не делал. Просто сидел.
   - Не заливай. За простое сидение таким обалденным угощением не благодарят.
   Понимая, что от дотошного друга не отмазаться, Валера заговорил:
   - Я действительно ничего не делал. Разделся до трусов. Только прилег - зашли. Переносной магнитофон и бутыль со стаканом на журнальный столик. Я хвать за одежду. Одна из них, пошустрей: «Не надо, не вставай. Не будешь возражать, если порепетируем? Здесь стены толстые, и далеко от соседок. Не услышат. Нам как раз зрителя не хватает, чтобы мы не расслаблялись, чтобы как на сцене». Так и остался в одних трусах. И понеслось. Включили на минимальную громкость «АББА». 
   - Пластика бесподобная, движения отточенные, танцевали профессионально, по высшему разряду, - продолжил Валера после очередной дозы. - Шустрая скинула с себя все. Плавки стянула, извиваясь как змея. Плотная, сбитая, талия чуть очерчена. Затем растелешила подругу. Та повыше, фигурка идеальная, изгибы – взгляд не оторвать. Я было пошевелился – маленькая погрозила пальчиком. А груди колышутся в такт вверх-вниз, вверх-вниз. Лица непроницаемые, смотрят мимо меня. Покачивая бедрами, подплыли к столику. Налили, пригубили, переставили кассету. И под «Шокинг блу» шустрая малышка оказалась передо мной. За резинку стянула с меня семейные, наклонилась, поводила сосками по губам, пристроилась мне на бедра и давай елозить. А я, как сидел, так и сижу, оцепеневший. Наскакалась и, по-прежнему танцуя, удалилась. Ягодицы невероятно круглые, выпячиваются при упорах мячиками. Точнее, полумячиками. Шлепнула партнершу по заднице, подтолкнула и смеется. Вторая также напрыгалась на мне.
   - А дальше, дальше, - не вытерпел Бауржан, когда собеседник умолк.
   - А дальше. Давай друг дружку нежить. Ластятся меж собой, холят. И уже ловят мои взоры. Зенки заблестели. У меня же глаза на лоб полезли. Замер как вкопанный. Столько нового узнал о женских прихотях, и как лучше прикасаться к точкам для возбуждения. Дополнительно распалившись, повторили заходы. Высокая сдулась, притомилась. А низкая, такая азартная, оторвалась по полной. В последний раз нырнула под меня. Ох и темпераментная. Я действительно ничего не делал, только сидел. Голый. Они все сами. После их ухода приложился к бутылке и уснул.
   - Если бы не оставленное вино, ни за что бы не поверил. Интересно девки пляшут. Завидую.
   - Ты никому не говори. Ребятам тем более. Как-то неудобно за пассивность. Я и тебе бы не сказал, да разве от тебя скроешь. - Валера вдруг улыбнулся. – Я прикидываю: артистки начитались Ефремова и решили воплотить наяву его фантазии, проверить ощущения его героинь. И не выдержали напряжения, сорвались.
   - В штопор, - заключил Бауржан. Друзья расхохотались. Им предстояло главное испытание – государственная экзаменационная комиссия.

   - Валера, зайди, - в канун Дня Победы Немухин возвращался из библиотеки с двумя томами политэкономии. При входе поджидала Антонина Викторовна. Начала тотчас, с места в карьер. Немухин и помыслить не мог, чтобы благоволившая ему и строгая для других комендант так ополчится.
   - Я понимаю: молодой, кровь играет. Ну раз, другой. Думала: уймется. Но ты окончательно распоясался. Ни в какие рамки не лезет. Государственные экзамены на носу. Случись что, и год насмарку. Ладно бы год. Так и залететь недолго. – Пеняла жестко, с недовольством. – Пойми. Тебе надо готовиться в спокойной обстановке. А ты добрый, бабенки на доброту как мухи на мед - и не оглянешься, а подведут под монастырь.
   - Знаешь, - снисходительно сменила тон, - есть на примете родственница… племянница, - уточнила Антонина Викторовна. – Недавно переселилась. Получила однокомнатную. Одна. Сыночек очутился в Ленинске. Там обучают. Она старше тебя всего на три года.
   - На три года?! А сын-то взрослый, если учится где-то самостоятельно. 
   - Юра - победитель республиканской олимпиады школьников. Еще ребенок. После дополнительной проверки его знаний предложили продолжить образование в закрытом интернате с полным пансионом. Племянница согласилась обеспечить мальчику будущее, но кроме подростка у нее никого. Попросилась устроить в Алма-Ату. Здесь с продуктами легче, чем в райцентре или в Петропавловске. А сама без мужского плеча в деревне не вытянула бы - зарплата мизерная. Не мыкаться же бедняжке. И Алексею на каникулы легче добираться к мамочке.
   - Антонина Викторовна. Да Вы – сводня!
   - И не стесняюсь, если во благо. Сам посуди. Бабенки здесь тебе прохода не дадут. Успешные экзамены непременно с сокурсниками будете отмечать. А выпивка обычно приводит к непредсказуемым последствиям. А Леночка, ее так зовут, обеспечит присмотр, комфортную зубрежку. И с дополнительными услугами проблем не возникнет. Бабенка хоть куда. Впрочем, решать тебе. Мое дело предложить. Вот адрес. Возьми ключ. Если не захочешь, вернешь после праздника. 
   - Да. Забыла предупредить. Имей в виду. С Леной, если что, постарайся обходиться поделикатней. Отца ее ребенка убили в пьяной драке, и пожениться не успели. Через пару лет после родов сошлась с придурком. Тот устроил настоящий ад. Сбежала от подлеца из Соколовки в другой райцентр. С тех пор зареклась даже думать о семье. А ты серьезный, ласковый. С тобой может быть оттает.
   Валера не знал, что Антонина Викторовна преследовала две цели. Разбудить в племяннице женское начало, тягу к мужчине, настоящему постоянному мужчине. Неважно к какому. Главное, чтобы заботился о ней и уважал. А то все одна и одна, все ради сына. Немухин как нельзя лучше подходил для этого. Не он один отдыхал на курсах повышения квалификации. От молоденьких землячек она слышала только лестные отзывы об энергичном и легком в общении юноше.
   В то же время ей очень желалось на практике просветить Валеру о прелестях семейной жизни. К нему она по-матерински прикипела. С Леной она провела беседу накануне и убедила потихоньку угомонить понравившегося гулевана. Немухин, обладатель уникального сплава эрудиции, темперамента, уверенности и бесшабашности, не мог не располагать к себе. По мнению зрелой, умудренной женщины, сильному полу крайне расточительно вхолостую тратить способности и достоинства. Лучшие качества мужчины обязаны устремляться к единственной и неповторимой. Так со своей, с женской колокольни убежденно считала Антонина Викторовна.
   Валера скептически отнесся к предложению коменданта: «Неймется же тетке!» Но сессия действительно складывалась непредсказуемо опасно. Первые сутки едва не закончились плачевно. В другорядь непонятно, зачем увязались за ним юнцы с Тастака. А ночь под койкой. От разъяренного мужа высок риск получить увечье. Потом, эта драка в общежитии со злобными чурками. Хорошо ноги не сломал, не вывихнул. Перед Первомаем милиция дежурит особенно рьяно. Если бы Талгат тогда не выручил, могли и задержать. Перегаром-то несло. А из вытрезвителя сообщение прямиком в институт и на работу со всеми вытекающими.
   Добавила негатива и встреча с Тамарой, когда возвращался из душа. Ей понравилось, мечтает повторить. О Валериных приключениях Антонина Викторовна не в курсе, но чуйка у нее определенно присутствовала. И что немаловажно. Неудобно проигнорировать намерение коменданта свести в пару два одиночества. Пусть ненадолго. В жизни бывает всякое. Вдруг придется в дальнейшем вновь угодить по работе в это уютное здание, и ухудшать отношения с лояльным к нему первым лицом как-то не с руки. 
   «Меня не убудет, если схожу, познакомлюсь. Сомневаюсь, что из этой затеи выйдет путное. Во всяком случае, объясню Антонине, что попробовал, - определился Немухин. – Так. Зарплата низкая, значит на окладе. Навряд ли при такой тете подрабатывает по вечерам. После восьми вечера в самый раз. Раньше нельзя. Без хозяйки проникать никак нельзя. Подумает: беспардонный».

   Лена залетела еще в десятом классе. Ее избранник - драчливый, шебутной одноклассник. Она тогда гордилась, что сумела завлечь хулигана. Однако узнав про ее беременность, пацан растерялся. Неизвестно, к чему привела бы их школьная шалость, но вскоре после выпускных экзаменов дебошир затеял заваруху у пивного бара, и его зарезали. А Лена в сентябре родила. Родня пошушукалась и со временем примолкла. Правда, мачеха косилась. Через два года, когда ребенок окреп, от безысходности сошлась с разведенным мужланом. Не хотелось чувствовать себя обузой. Сошлась, и неудачно. Столько унижений, столько мучений вытерпела от пьянчужки, и не сосчитать. Не выдержала, сбежала. Тот в обиженном угаре принялся преследовать. Переехала в соседний район. Снимала комнатку в небольшом домике у одной покладистой старушки. Устроилась работать кассиром в учреждение. Так и тянулась ее беспросветная жизнь. И только сыночек Юрочка наполнял унылое существование безграничной любовью, а радостными улыбками как солнечными лучиками освещал серую жизнь.
   И вот, Алма-Ата. Тетя Тоня, сестра умершей мамочки, помогла. Две списанных койки со списанными постельными принадлежностями (для нее и внучатого племянника), два списанных стула, кухонный стол, холодильник «Бирюса» первого выпуска. Плюсом древний ламповый радиоприемник «Урал» с проигрывателем, а к нему куча пластинок шестидесятых Ташкентского завода грамзаписи. Проживавшие до нее оставили квартиру в нормальном состоянии. Стены обклеены обоями. Бытовая сантехника исправна, краны не текут. К тому же, оставили старый деревянный комод. Она лишь затянула на гвоздиках веревочки с белыми расшитыми занавесками на окна. И первое в ее жизни гнездышко умилило тихим уютом.
   И вдруг такое. Просьбу тетушки пригреть у себя какого-то повесу восприняла в штыки. Из ее опыта редких связей: мужчины не способны на длительные отношения. Подвыпившим ловеласам от нее требовалось только утолить похоть. После чего презирала себя за бабью слабость и подолгу не могла избавиться от гадливого чувства. Ей претила сама мысль о том, что ее уникальное тело какой-то оболтус примется тискать и щупать. Ладно бы один раз, но терпеть три недели. Нет уж, увольте. Но от Антонины Викторовны невозможно отделаться. Настояла на своем. Брезгливо морщась, отдала ключ с надеждой, что навряд ли красавчик согласится.
   В предпраздничный вечер вернулась рано. Открыла дверь. Никого. Быстренько перекусила, и в ванну: «Значит, тетечка его не уговорила. Отказался. Зря я паниковала». Вытерлась и вдруг ни с того ни с сего принесла стул из кухни, встала и принялась вертеться, разглядывать всю себя в единственное зеркало, висевшее над умывальником. «Животик поплыл, и ягодицы свисают. Если по ее описанию парень кровь с молоком, то на меня, невыразительную, и не польстится. Запустила мышцы. Все. По вечерам обязателен комплекс упражнений. Надо подтянуться», - огорченно слезла со стула. Набросила старенький, тесный сарафанчик, уткнулась в купленный журнал. «Крестьянку».
   Звонок прервал чтение.
   - Здравствуйте. Позвольте… Мне Антонина Викторовна сказала…
   - Проходи, проходи. Я позволяю.
   «Боже, да он совсем молоденький!»
   - Ой! У меня ничего не приготовлено. Не ожидала сегодня. Сосиски будешь? На скорую руку?
   Валера смущенно присел к столу. Она уже оценила и стройность гостя, и гладкую кожу, и длинные пальцы, и волнистые волосы. «Я по сравнению с ним в простенькой одежонке выгляжу замухрышкой». Больше всего поразило: мальчик абсолютно трезв, а медовый волнительный запах приятно щекотал ее ноздри.
   Ему понравилась приправа – покупной соус «Южный» из пол-литровой банки, понравился и гарнир – рассыпчатая пшеничная каша. У Валеры дома эти продукты в еде не употреблялись, и он их попробовал в первый раз. Возможно, в условиях тотального дефицита в условиях советской плановой экономики эта продукция, как и сосиски, отсутствовала в розничной торговле Петропавловска. Валера не знал. В семье готовили женщины. К чаю Лена стыдливо подала детский гематоген, заменяющий дорогой шоколад.
   - Какая прелесть! – отреагировал непритязательный гость. – Редкое и любимое лакомство в детстве.
   - Сколько тебе лет? – не выдержала, спросила.
   - Двадцать пять, - разница неприличная. Ей тридцать один.
   После ужина попытался помыть посуду, чем удивил хозяйку.
   - Где мне заниматься? – за извинительными милыми улыбками Лена все более и более подозревала скрываемую как за ширмой раскованность.   
   - Здесь. Сейчас стол протру, - она не стала мешать, удалилась в комнату на кровать. Достала клубки, намотанные из старых теткиных джемперов и кофт, и начала вязать Юре шерстяные носки. Стемнело, зажгли свет.
   В ночную сорочку переоделась в углу за комодом, чтобы не видел, предварительно выключив лампочку. Укрылась одеялом. О сне и речи не могло быть. Валера на кухне усердно склонился над книгой, изредка переворачивал страницы. Со слов Антонины Викторовны она представляла гостя активным, настырным. Боялась настойчивых домогательств. Внутренне подготовилась, сколько сможет, сопротивляться, а утром выгнать бабника. А он застенчивый и скромный, к тому же трезвый, просто лапочка. Наконец, Валера погасил свет и лег на другую койку. Она не знала, что, переборов искушение, парень еле-еле сдерживал себя. Невозможна отстраненность двух начал в замкнутом пространстве. Противоположные заряды непременно сольются. Поэтому Немухин интуитивно не спешил проявлять инициативу. И впрямь. Какая-то неведомая, неподвластная сила неожиданно подбросила ее. Взбалмошно в мгновенье ока переместилась к нему: «Я пришла!» 

   Поднимаясь навстречу, Валера ухватился за низ сорочки и стремительно стянул через голову. Едва успела поднять руки: «Трусики сама». Затем, как куклу, уложил и начал священнодействовать. Нет, его ладони не путешествовали по телу в поисках особых точек. Не было чрезмерного поглаживания. Кончики его пальцев всякий раз попадали в нужные места, легкими касаниями воспламеняли Лену по нарастанию, и жгучее вожделение все усиливалось и усиливалось. Также кончиками пальцев проникал и повторял на коже по линиям уютненькие складочки. Ни одного поцелуя. Даже по векам и ресницам прошелся легким подрагиванием мизинцев. Словно пианист нажимал на определенные клавиши на ее коже, и клавиши внезапно отзывались чарующими звуками, затаенными ранее в глубоком плену. Взвинченные звуки сливались внутри тела в проникновенную мелодию, концентрировались в главном месте. Он вовремя уловил ее готовность. И уже Ленино тело подхватило заданный ритм и продолжило музыку своими аккордами.
   - Еще, еще, - прошептала, изнывая от счастья. Он кивнул. Лена уже не владела собой. Сознание заклинило. Повинуясь природному инстинкту, снова и снова после коротких перерывов вела свою партию. Была не в состоянии освободиться от нахлынувшего свыше наваждения.
   Валера расположил над ней туловище так, чтобы партнерша не испытывала недостатка в просторе. Но чуть-чуть соприкасалась при движении. А ей так хотелось в завершении прижимать его грудь к своей, так хотелось испытать тяжесть. На ее попытки не поддался, постоянно сохранял дистанцию. И только в финале распластался на ней по-настоящему. Да так, что Лена долго не могла пошевелиться. Перенес на руках. С трудом заставила себя прошмыгнуть перед сном в ванную.
   Засыпая, блаженно улыбалась: «Что со мной было? Шесть раз подряд. Бедный мальчик! Как он выдержал?»
   Встала рано. Радостно посмотрела на детское милое личико почивавшего голубчика и после умывальника отправилась на кухню. Разморозила толстолобика, приобретенного к празднику. Решила потушить. Толстолобиков завезли с Дальнего Востока специально для спасения заросших ряской озер. На юге Казахстана в теплом климате прижились и размножились. В рыбных магазинах Алма-Аты в свежем виде они, нежные и вкусные, представлены в подавляющем большинстве и пользуются повышенным спросом. Выросшая на Ишиме Лена частенько баловала себя изысканной для многих в Петропавловске вкуснятиной.
   Чистила и в душе благодарила тетю Тоню. После неистовой ночи осмыслила ее правоту. За неутомимым в любви парнем девки должно быть табунами бегают. Может, не бегают, но основательно подготовиться к экзаменам точно не дадут. «А я еще планировала его поутру вытурить. Нет уж. Пусть остается, сколько потребуется. Я ему создам все условия», - в удовольствии от здравого решения непроизвольно облизала губы и поставила кастрюлю на огонь.
   За столом Валера чувствовал себя не в своей тарелке. Наконец произнес мучившее его:
   - Вы как? Нормально? Я это… В постели… немножко переусердствовал. Если что не так, говорите. Буду осторожен.
   - Такова наша бабья доля: выдюживать мужичье усердие, - игриво повела надплечьями. И с издевкой: – А почему на «Вы»? Я что? Для тебя совсем старушенция? От такого обращения просто коробит.
   - Что Вы… Ох. Что ты. Из тебя энергия так и прет! Семнадцатилетние позавидуют. И вся как налитое яблоко.
   - Уже лучше. Нам ведь предстоит вместе коротать до твоего отъезда.
   - Тогда я быстренько смотаюсь за вещами: одеждой, бритвой и прочими прибамбасами, - явно обрадовался парень.
   Лена проживала в третьем микрорайоне. Идти Валере всего ничего, но где-то, видно, задержался. Отыскала в журнале на предпоследней странице комплекс физических упражнений. Напялила трико. Включила проигрыватель, поставила пластинку с записью полюбившихся песен Эмиля Горовца. Под сочный, специфичный голос с бархатными низами базовые элементы гимнастики для начинающих выполнялись легче и веселее.
   По приходу Немухин продолжил удивлять. Из, казалось бы, небольшой, но вместительной сумки извлек толстую, большую палку «Докторской» колбасы; затем средней толщины, и тоже целиком, копченой «Казахской»; две двухсотграммовые пачки масла; три весомых отрезанных куска сыров твердых сортов: «Костромского», «Пошехонского» и «Советского». Ошеломленная хозяйка наблюдала, как на стол выкладывается целая гирлянда сосисок в целлофановой оболочке. И невообразимо огромный кулек шоколадных конфет «Кара-Кум». Даже булка хлеба вместилась в неиссякаемую сумку.
   - Куда нам столько? Это же невозможно съесть!
   - Отсутствием аппетита не страдаю. Я не в курсе: все это всегда на прилавках или выбросили в праздник. На всякий случай купил. Что тебе не понравится, оприходую сам. Тем более, кроме омлета готовить ничего не умею. Даже сосиски.
   - Не больше пяти минут после закипания. Как пельмени. 
   Лене понравилось все. После крепкого чая с дорогими для нее деликатесами Валера раскрыл учебник и тетрадь, куда время от времени записывал особо важные определения.

   Вечером попросила переставить койку впритык к своей.
   - По всей видимости женщины испытывают искомое чувство защищенности, прижимаясь к партнерам, - прокомментировал ее уловку Немухин.
   - Не только. Скорее это следствие. Понимаешь, мужчины в течении дня накапливают энергию. А по ночам излишек исходит от них. Женщины же противоположно заряжены. Они, наоборот, в светлое время суток усиленно расходуют свой заряд, а в темноте восстанавливают. Природа так устроена, что быстрее всего потерянное восстанавливается рядом с мужчинами. Поэтому и прижимаются. У сильного пола без женщин накопленное за ночь теряется, попусту исчезает в пространство. А так зря не пропадает, доходит по конкретным адресам. К тем, кому действительно энергия нужна. Получив необходимую дозу, бабье обретает уверенность от воздействия внешних сил и спокойно здоровым сном засыпает.
   - А как же бетонщики, сталевары и другие. Тяжелые, строго мужские профессии требуют колоссальных затрат силы.
   - Понимаешь, в данных случаях затраты при тяжком труде осуществляются лишь физическим телом. Восполняются с пищей. Но вокруг каждого существует незримая оболочка, где происходят неощущаемые нами энергетические потоки. Мы их воспринимаем подспудно, не осознавая. Поэтому бабье и липнет. Даже не инстинктивно. Сама природа, окружающий мир или окружающее пространство подталкивает нас к мужикам.
   - Ты откуда это вычитала?
   - Не вычитывала. Мне недавно объяснила Антонина Викторовна. Я может ненаучно объясняю.
   - А ты права. Действительно сестренка всегда кутается в шерстяное одеяло. Мы с братом засыпаем распахнутыми. Только под утро, охладев, прикрываемся.
   Лена облегченно вздохнула. Сумела убедить. Она сильно переживала, что, отдавшись, потеряет в его глазах маломальскую ценность, что парень будет относиться к ней свысока. Тем более, первой проявила инициативу. Но нет. Валера выслушивал ее умозаключения с уважением. И даже согласился с ее доводами. Воспринимал ее как равную.
   Лег поздно. Властно провел ладонью по ее ягодицам.
   - Валерочка! Я вчера сильно утомилась. Отложим усердие на завтра?
   - Ладно. Отложим.
   Вскоре нарушила молчание, прекратила притворяться:
   - Скажи. У меня кожа очень дряблая?
   - Нормальная. В меру мягкая, в меру гладкая. Ничем от молоденьких не отличаешься.
   - Мне так обидно, что выгляжу простенько. Ни нормальной косметики, ни бижутерии, ни эффектной одежды. Нет даже туфелек на высоких каблуках.
   - Не переживай. Ты сохранила естественную красоту, потому что в юности не размалевывала мазями личико и тело. К сорока годам, конечно же, нужен уход за кожей. До двадцати восьми лет человек растет, и косметика только забивает кожу, не дает нормально функционировать.
   - Мне нравится, - продолжил комплименты, - когда ты удивленно вскидываешь брови и морщишь при этом лобик, прикусываешь нижнюю губку. Пойми. Я понимаю применение помады от пересыхания губ. Однако, как целовать молоденьких дурочек с боевой раскраской? С них же все посыпется.
   - Меня ни разу не поцеловал!
   - Боялся. Вчера вся пылала таким напором. Прям огненный сгусток. Вдруг взорвешься от поцелуя. И потом. Поверь, женщины возбуждаются сильнее, когда не их, а они ласкают и целуют.
   - Запомню на будущее. 
   - Женщины колдуют над нарядами, прическами, украшениями вовсе не для мужчин. Им главнее показать свое «я» знакомым и незнакомым женщинам. Вот, мол, смотрите, какая я шикарная, какая эффектная. Смотрите и завидуйте. Что касается причесок. Короткие молодят. Опять-таки. Ни одна женщина не разрешит теребить волосы. В противном случае: снова тащиться к парикмахеру. А это время и деньги. По укладкам, кудрям, краске не определить их естественное состояние. О высоких каблуках. Снова не для мужчин. Демонстрация мышц икры, попы. Но ноги-то и попа в постоянном напряжении. Об интиме с такой кралей говорить бессмысленно. Ей бы выстоять, не упасть. Для серьезных отношений надо выбирать женщин с обувью на обычной подошве. И еще. О платьях. Достойную фигурку несложно определить и по незатейливому сарафанчику.
   - А у меня достойная фигурка?
   - Да. Изгибы от спины к тазу плавные, выразительные.  Талия слегка поплыла, но не выпячивает, не нависает. Бедра в меру покатые. Икры точеные. Животик снизу аппетитно выглядывает. Груди соразмерны, радуют глаз. Волосы крепкие, неломкие. Личико – загляденье. Не волнуйся. Красота при тебе. А остальное приложится. И вообще. Заруби себе на носу: ты уникальна и неотразима.
   Лена утешилась. Чуткий Валера комплиментами убедил: она желанна, и вполне себе еще ничего. Надо чем-нибудь удивить его. Чем-нибудь необычным, сразить наповал.
    В воскресенье спросила:
   - Что с ногами?
   - Стопа Шарко-Мари-Тута. Болезнь такая. Передается по наследству. Прогрессирует. К пятидесяти могу стать неходячим инвалидом.
   - Надо к врачу.
   - Бессмысленно. Неизлечимо. Никакие лекарства, никакие вмешательства не подействуют.
   Его маленькие, отрешенные от мира сего глазенки под бровями из глубины дохнули безграничной печалью.
   - Когда первый гос? - сменила тему.
   - В среду.

 
   Рано утром перед экзаменом отправился в общежитие.
   - В какой аудитории сдаем? – обратился к Абылкалыкову. И на его ответ:
   - Съездим, найдем? Чтобы завтра попусту не блуждать по коридорам.
   Мейрман согласился. По пути к новому зданию института, что на улице Джандосова, сообщил:
   - О тебе Айгуль интересовалась. Я девятого приехал с парада: ни сумки, ни самого. Она волнуется, а я не в курсе.
   - Встретил родственников. Вынудили к ним перебраться.
   В большом зале столы для экзаменаторов выставлены в ряд в центре. Их застилали две финансистки из их группы, из их филиала. Ляззат и вторая, кажется, Данара. Данара, с претензией на активность, сразу взяла быка за рога:
   - Мальчики! Назавтра надо купить цветы и воду для членов. Мы так решили. Выбирайте.
   - Но предупредили же, чтобы никаких излишеств. Столы должны быть абсолютно пустые, - убежденно возразил Мейрман.
   - Цветы – не излишество. На экзаменах нужно создать праздничное настроение. В первую очередь для нас, студентов.
   Валера чуть не послал Данару куда подальше. Однако умоляющий взгляд Ляззат обуздал его негодование. Не исключено, что хлопоты зачтутся девчушкам.
   - Хорошо. Мы привезем цветы. Сколько букетов?
   - Не меньше двух.
   Ляззат провожала до выхода из здания. По пути информировала:
   - Председателем заместитель министра. Нуриахметов Мухамедзян Шамсутдинович. Плохо, что в комиссии будет Бабыханов. Про него говорят: вредный дядька. Мы зал закроем. Найдете нас в библиотеке.
   Цветы рвал с клумбы у кинотеатра Целинный. Предварительно выпили пиво рядом в павильоне. Мейрман сидел на скамейке и с ужасом наблюдал. Валера выбирал крупные бутоны на длинном стебле. Он не учел шипы и исцарапал обе ладони. Подошел с охапкой. Мейрман ошеломленно прошептал:
   - Валера. Как можно рвать? С общественного цветника?
   - Миша, это тюльпаны нельзя. Розы можно и нужно. Вот зараза. Колючие. Купи с пяток газет в киоске. – Абылкалыков принес. – Зачем купил «Правду»? Ты коммунист?
   - Нет.
   - Я тоже. Нам с тобой следует покупать «Известия» или «Труд». «Правда» - газета коммунистов, - балагурил Немухин и заворачивал подобранные букеты.
   - Нуриахметов наш земляк, из Петропавловска. Нам, наверно, можно рассчитывать на поблажку, - раскатал губу Абылкалыков.
   - Миша! Я тебя умоляю! Ему на нас плевать с высокой колокольни. Будем знать предметы – сдадим.
   У четвертого микрорайона спросил:
   - Сам передашь? Тут всего две остановки, - тащиться не хотелось. «Пусть теперь мучается Мейрман. С меня достаточно исколотых ладоней». 
   - Передам.
   - Пока.
   Немухин тешил самолюбие тем, что в течение пяти лет ни рубля не потратил на преподавателей за сдачу экзаменов. Ан нет. Подарил игрушечного гномика секретарше филиала Алле. Однако, подарил без задней мысли, от широты души. Также восемь рублей отдал за цветы, и вручил букет декану заочного филиала Сауле Исламовне перед установочной лекцией. Вручил на всякий случай. И еще оплатил один рубль таксисту за доставку до гостиницы преподавателя по советскому праву Сойфер. Но тогда они с Бауржаном и сами прокатились. Гордиться то нечем. Зато откровенных взяток не совал. Ограничился знаниями. Вот и сегодня деньги не израсходовал.
   Вечером ожидал серьезный разговор. Лена работала кассиром в крупном больничном комплексе. Она договорилась с неврологом. Прием назначен на следующий день после первого экзамена. Немухин панически боялся людей в белых халатах и воспротивился. Никакие увещевания не действовали. Напрасно она убеждала, что надо смотреть в будущее с надеждой. Твердо знать, что ожидает в дальнейшем, и с учетом состояния здоровья планировать свои годы. Ни в какую. В сердцах бросила:
   - Трус. Не хочешь полноценно жить - существуй. 
   Стиральной машины у Лены не было. Она по старинке терла в небольшом корытце намоченные в мыльном растворе одежду и белье о ребристую металлическую доску марки «Волна», затем полоскала. Из суеверия Валера не стал накануне экзамена вошкаться со своими несвежими шмотками. Аккуратно сложил в уголок. Перед уходом на комиссию ахнул, увидев мокрую рубашку на проволоке над ванной. Она висела среди ее вещей. Носки и трусы сохли на змеевике. Было неловко за маленькие хлопоты, но приятно.
   Любовь не сваливается с небес. Любовь создается. Создается на малом. Мелочи – цемент в великом здании возводимого чувства. Возводимого совместно, обоими строителями.
   Экзамен сдал уверенно. Энное количество преподавателей не смутило. В библиотеке заменил учебники. Сумку, что прихватил с собой для переноски книг, решил наполнить дополна. В двух аптеках приобрел в общей сложности двадцать плиток детского гематогена, благо дешевый. Из макаронных изделий выбрал перья. Соус «Южный» в гастрономе закончился, взял «Краснодарский». На небольшом рынке в четвертом микрорайоне наткнулся на зеленый горошек в стручках. Продавец ссыпал килограмм прямо в сумку. Уже появилась первая клубника из Киргизии. Конечно же, Лена заслужила и это лакомство. 
   Дома отварил сосиски. Перья готовил, пробуя через минуту. Когда сливал из кастрюли кипяток, слегка ошпарил руку. Посолить забыл. Кое-где слиплись. Бухнул в них побольше масла. Он действительно кроме яиц в своей семье ничего не готовил. Забот хватало и без этого.
   Вечером Лена опешила от накрытого стола. За ужином обрадовал:
   - Ты знаешь. Я решил все-таки завтра пойти к врачу. Хуже не будет.
   «Какой Валера золотце! Неприхотливый, бесхитростный, щедрый! И постоянно грустный! - растрогалась подруга и уверилась. – Если вызволить мальчугана из горестей, можно веревки вить!»
   - Я это. Не понял, где гладить. И утюг не нашел.
   - Здесь же на кухне. На покрывале. Уймись - уберу клеенку, поглажу.

   С ним действительно легко в быту. В любви тоже чувствовала раскрепощенной. Предугадывал наперед ее импульсы и доставлял невероятные наслаждения. Неведомые прежде ощущения от близости с ним Лена воспринимала как озарение, как лучистый дар, посланный в беспросветную серую жизнь. Не верилось, что способна на такое. Никогда ранее не испытывала подобных порывов.
   Женщины в любви артистичны и изобретательны. Дай только волю. У наивного Валеры, наивного по-детски, богатое воображение. Это она вычислила сразу. При нем нестрашно показаться смешной. Дождалась, когда ушел мыться, и приступила к облачению. Из белья, отобранного предварительно, соорудила на теле подобие восточного наряда, прилепив к телу резинками и веревочками, чтобы держались. Оставила живот обнаженным. Натянула свой первый девичий бюстгалтер, хранимый на память. Бюстик лишь приподнимал груди и еле скрывал соски. Ноги из-под трех наволочек, болтавшихся спереди, сбоку и сзади, при ходьбе заманчиво выстреливали белизной.
   - Сегодня ты будешь султаном, а я наложницей. И обязана услаждать своего господина. Присаживайся поудобнее, облокотись на подушку.
   С пластинки зазвучала легендарная песня «Бесаме мучо» известной мексиканской девочки. И понеслось. Начала покручивать бедрами, разводить конечности, изображая нечто среднее между танцем живота и танго с элементами статики. Четко фиксировала позы в озорном бесстыдстве и неуклонно приближалась к «властителю». У нее получалось весьма неплохо, в такт. Следуя его совету, теперь она ласкала и целовала. Валера мягко наводил ее ладони на надлежащие цели и, как бы случайно, дотрагивался до ее прелестей, неимоверно возбуждая. Закончилось представление прекрасно, как будто бы в полете. Он сумел вовремя прочувствовать состояние напарницы и ни разу не сбился.
   - В следующий раз учти. У мужчин кожа грубее. Со мной действуй пожестче. Требуется не щекотать, а скрести. Не касаться, а придавливать. Не порхать губами, а впиваться.
   «Валерочка – душка! Я взаправду завелась, нежа его. А столько нового узнала».
   … В Петропавловске Немухин ни за что бы не согласился пойти к врачу. Алма-Ата – чужой город, и стесняться здесь некого.
   - Что у тебя?
   - Заболевание, стопа Шарко-Мари.
   - Два разных понятия. Стопа Шарко-Мари и болезнь Шарко-Мари.   
   Пожилой, с седыми висками врач осмотрел ступни.
   - Сильно беспокоит?
   - Да нет. Только спускаться трудно, а поднимаюсь легко.
   Осмотрел кисти. Заставил указательным пальцем достичь цели.
   - Когда выпиваю, первые две рюмки дрожат в пальцах. А третью подношу ко рту без дрожи. Может мне нельзя пить?
   - Небольшая доза алкоголя разжижает кровь, и дрожь прекращается. А пить и курить можно. На развитие болезни не влияет. У кого из родственников такие же симптомы?
   - Маме ходить трудно, но у нее после аварии травмирован позвоночник. Может поэтому. Бабушка всегда с трудом перемещалась. Я раньше считал, что от старости. Однако она рассказывала, что у ее младшей сестры, маминой тети, с ногами совсем беда. Ходить не может, и уже ложку правой не держит.
   - Судя по симптомам, у тебя болезнь Шарко-Мари. Чтобы точно утверждать нужны обследования, анализы. Кем работаешь?
   - Финансист.
   - Это хорошо. Чрезмерные нагрузки противопоказаны. Нет, двигаться, чем-то заниматься физически непременно необходимо, но не изнурительной работой.
   - Доктор. Скажите. Если у меня появятся дети, они унаследуют болезнь?
   - Болезнь Шарко-Мари передается только с женской хромосомой. За сыновей не переживай. Проблем никаких не будет. От отцов-носителей дочери награждаются дефектом без исключений, стопроцентно. Но женщины переносят заболевание значительно легче мужчин. У них осложнений почти не бывает. От матерей вероятность приобретения болезни детьми - пятьдесят на пятьдесят.
   - Точно. У сестры и брата с ногами все в порядке.   
   - Вот видишь. Им опасная хромосома не досталась. Смело заводи семью. К тому же, тебе явно повезло. У тебя легкая форма. Трудности возникнут с твоей профессией после пятидесяти. При активном образе жизни - после пятидесяти пяти, где-то к шестидесяти. Успеешь вырастить своих лялек и уйти на пенсию. Абсолютно здоровых нет. У каждого какая-нибудь напасть.
   Выйдя из поликлиники, Валера со скамейки долго наблюдал, как деловитая горлица проворно сновала между стволами деревьев. Выискивала среди травы семена и живность. Смотрел на птичку, а помыслы нахлынули, заскакали от радости. Замаячили пока еще призрачные надежды. На мгновенье ощутил себя юным беззаботным шалопаем, как и девять лет назад, как в первый год пребывания в любимом городе. Он пока еще робко обретал волю к жизни. «Лену мне точно послали ангелы. Если бы не она… У меня все впереди. Грядущее начинает улыбаться. Я буду счастлив», - проникся оптимизмом и пошел к остановке.
   Вернувшись, подогрел суп из куриных потрохов. Лена постаралась. Взялся за учебник. Закончилось пустопорожнее прожигание отпущенной ему жизни. Стянутая на сердце пружина разжалась с неуемной силой навстречу подлинной, настоящей страсти. Предчувствие большой всеобъемлющей любви поселилось в его душе и не покидало в дальнейшем до самой свадьбы.

   Немухин втянулся в размеренный распорядок дней. Лена способствовала целенаправленной учебе. Она прекрасно готовила рассыпчатый рис. Даже ее перловка была съедена с аппетитом. Его родные готовили из круп лишь кашу-размазню. Недостаток картошки в рационе в конце весны-начале лета воспринимался как должное и на родине. Обед разнообразил яйцами всмятку. Сырые выпивать опасался из-за сальмонеллеза.
   Хозяйка с удовольствием отмечала, как оттаивали Валерины глазки-бусинки. Все чаще и чаще вспыхивали теплыми огоньками. Появление огоньков самоуверенно приписывала себе, своему обаянию, своей нежности. Сама же преобразилась. Любимые женщины всегда излучают присущий одним им свет. Ясный, искренний, недостижимый. Так и Лена внутренне засветилась. А засветившись, коротко постриглась, чтобы выглядеть моложе. Сделала химическую завивку, и мочки ушей без сережек соблазнительно дразнили из-под локонов, капризно манили прикоснуться, погладить, пощупать. Не накручивать же волосы на бигуди по вечерам. Еще разочаруется, увидев кавардак на голове. Маленький флакон духов «Красная Москва» с появлением Валеры быстро закончился и заменен на «Серебристый ландыш». Появился в ее гардеробе новый костюм: жакет с юбкой. На паре капроновых колготок завершила приобретения. Стала все чаще и чаще ловить на работе косые взгляды сотрудниц.
   Она старалась не мешать парню заниматься. Сидел допоздна. А по утрам ей ранехонько на работу. Но все равно через день, через два по ночам беспощадно атаковала. В каждой женщине прячется ребенок. Убедившись, что Валера достался до конца мая, решила вволю наиграться. Сослалась на отсутствие телевизора и предложила предварять любовные утехи самостоятельными мини-спектаклями. Хотелось запомниться ему шальной, задорной, необычной.
   Однажды инсценировала невинную девушку, в первый раз согласившуюся на уединение. Якобы ей и хочется, и колется, и матушка не велит. Валера, посмеиваясь, добросовестно играл роль искушенного соблазнителя. Хотеть притворяться хорошо, но по-настоящему инициировать простушку сложно. Это не изображать наложницу. Окунуться в детство, вспомнить детские ощущения для Лены оказалось неимоверно сложно. Очень расстроилась, что не получилось. Однако Валера с присущей ему способностью выкручиваться из проблемных ситуаций выручил. Растянул действие на несколько актов. Как будто бы на следующей встрече он невозмутимо «попросил»:
   - Я перед расставанием послушал, как бьется твое сердечко. Можно уточнить: оно успокоилось или нет? – и приложился ухом к правой груди.
   - Но сердце с левой стороны
   - Да? Но и тут пульсирует. Посмотри, - он мгновенно подставил ладонь, чуть-чуть потряс вместе с округлостью и, «недоумевая», скорчил уморительную рожицу. Лена расхохоталась. Так в три «свидания» он каждый раз с очередным вывертом, смеша и забавляя, «добился падения неприступной крепости». Разыгрывались с ним спектакли весело и непринужденно.      
   В другой раз представлялась инопланетянкой, а Валера - землянином. Вроде бы существо из чуждого мира очень интересуется самим процессом размножения у обитателей Земли. Валера с удовольствием окунулся в ее фантазии, фантазии наяву. Даже внес коррективы. Привел веские доводы: в «пробном», «ознакомительном» половом акте партнерша непременно должна находиться сверху. Они же хрупкие, не как люди. У них – по-иному. А Лена про эту позицию ни сном, ни духом. Вначале неловко, неудобно. Но затем приспособилась. Оказалось, что задавать частоту колебаний значительно легче и проще – не мешал, не прижимал. И контролировать дистанцию между телами лучше самой. То сосками скользить по его коже, то основательно тереться округлостями, еще более возбуждаясь. То приподнять свисающие сиськи над его телом и перед его восхищенным взором запустить в плясовую. А Валерины восхитительные ладони и пальцы как тесто месили мягкие Ленины полушария, пронзали плоть попочки повелительно и неутомимо. Волны от «булочек» накатывали на каждую клеточку ее организма, подчиняли высшей силе. Вишенкой на торте - в финале «представления» в упоении откинулась от него на спину, еще более усилив неизгладимые ощущения, и замерла. А «инопланетянка»-то – неистовое создание.
   Особенно понравилось обоим создавать сцены, где Лена притворялась известной актрисой, а Валера - молодым талантливым режиссером. По сюжету «фильма» необходимо, вынь и положь, снять откровенную сцену. Валера якобы с трудом уговорил «знаменитость» разоблачиться. А после строго заставлял ее неоднократно повторять усилия: вытягивать ножку, замирать. Похлопывал по оголенным местам, вынуждая сильнее выпячивать для якобы улучшения детализации в кадре. Обнаженная «актриса»-Лена «психовала», отказывалась продолжать, набрасывала на себя простыню, отнекивалась, но в конце концов уступала требовательному «режиссеру». В итоге темперамент «юного дарования» брал свое, «съемка» вынужденно прекращалась, и начиналось самое интересное. Эту игру они повторили в новой вариации.
   По вечерам она неуклонно поддерживала тонус мышц. Успевала выполнять по журналу комплекс физических упражнений. Мечтательный юноша вожделенно предложил ей делать гимнастику совершенно голой. Лена наотрез отказала воздыхателю. Отказала, выпендриваясь своей бабской властью над ним, строя из себя вершительницу отношений. Конечно, его наивность, детская восторженность подкупала. При нем не стыдно пощеголять в чем мать родила! Но в ее теле столько изъянов. Изъянов, кстати, мнимых для нее. Одно дело в постели. Вблизи все скрадывается. Издалека заметней. Будет на недостатки фигуры пялиться, сравнивать, уничижительно оценивать. Была бы помоложе - другое дело. При этом, инициатива от него в корне не допустима. Инициатива должна исходить только от нее. Лена не понимала, что для Немухина главное – сдать экзамены. А ее замашки – постольку-поскольку.
   В отместку он тогда, после отказа овладел ею против желания, вопреки отчаянному сопротивлению. Напрасно барахталась, напрасно брыкалась. Отбиться не удалось. С удивлением получила неизгладимое удовольствие от его настырности и упрямства. И первоначальное восприятие поменялось. Вовсе не робкий, вовсе не скромный мальчик, а уверенный, сознающий свою силу мужчина. Да, теряется в бытовых вопросах, скорее равнодушен. Но женское нутро вывело непреложный факт: Валера способен на поступки, по-настоящему мужские поступки.
   «Как он меня приструнил! И как благостно покоряться!»

   Без проблем получал отличные и хорошие отметки. Правда, невзлюбивший его Бабыханов пытался подгадить. Но безуспешно. Знания предметов были на высоте. Никто не отвлекал на обмывание. Дзара проживал на противоположной окраине города. Сарбалин и Богер также озадачены государственными экзаменами. Даже с Антоном не пересекались. Тот сдавал в числе первых. От женских навязчивых притязаний спасало наличие Лены. Спасибо Антонине Викторовне.
   Но все хорошее когда-нибудь прекращается. Перед последним экзаменом Лена обрадованно сообщила:
   - Завтра приезжает сыночек, Юрочка. На каникулы.
   Валера хотел тотчас же расстаться. Но Лена не отпустила:
   - Уйдешь утром.
   Со многими темами предмета «Финансы СССР» Немухин сталкивался по работе. Просто освежил в памяти. Однако, с отдельными аспектами практически не знаком. Повторяя сегодня ключевые моменты, неожиданно прервался. Нагрянул к Лене.
   Вся ее пробужденная природная сущность нахлынула на избранника. Целовала гибкое Валерино тело и не могла оторваться. А внутри вибрировали теплые лучистые потоки. Полностью растворилась во вселенской всепроникающей любви. В эти минуты воплотила высшее предназначение: случилась самой любовью.
   «Что с нею было? Такая мощная страсть - не от мира сего. Женщины всесильны в своих чувствах. Я сегодня просто объект, поглотила всецело», - долго не мог очухаться юноша в прощальный вечер.
   Еще не взошло солнце. Переставил койку на прежнее место. Умылся, собрал сумку, закусил, похлебал чаек и отправился восвояси.
   На экзамене достался как раз один из скользких моментов. Вспомнил даже лучше, чем при изучении материала. На выходе поджидал Богер:
   - Сегодня отмечаем окончание. Соберемся все, и наши девчата. У Дзары.
   - Вначале пиво. Нужно восстановить калории. Рядом неплохая пивнушка.
   По дороге к Сергею закупили напитки, для девочек приличное вино. С закусками особо не заморачивались, купили, что попроще, самое необходимое. Около дворца имени Ленина, у памятника Абаю друзей окружили сокурсники из их группы по их специализации, финансисты. Почти все из районных центров областей Северного Казахстана, счастливые, успешные. Сплоченно прогуливались по городу. Ляззат с Данарой. Бухгалтер райфинотдела Марина и Вера, обе в возрасте. Александр в непременном галстуке. Надевал всегда, не только на лекциях. Седой Курмаш-ага и тот самый тщедушный. Тот самый, кто только с восьмой попытки поступил в нархоз. Тщедушный прославился и на выпускных экзаменах убийственным ответом про работу Ленина: «Вы знаете, Владимир Ильич в детстве очень сильно болел. Чем болел, точно не помню.  Кажется, левизной. Вот, он и написал про эту детскую болезнь у коммунистов». Нуриахметов отреагировал незамедлительно:
   - Иди. Иди поскорее отсюда и подальше. А то нас привлекут вместе с тобой.
   Прогуливались по площади вместе с перечисленными еще три выпускницы из их группы. Двум из них Валера решил когда-то контрольную по высшей математике. Но как зовут не помнил или не знал. А вот энергичная, полненькая Татьяна Мельник отсутствовала. Обычно она всегда активна в подобных мероприятиях. Зато был Миша Абылкалыков.   
   - Валериан! – обратилась Ляззат. – Давайте совместно сфотографируемся на память? Здесь делают цветные фото.
   Отказаться от ее просьбы невозможно. Она встала впереди Валеры, Данара – впереди Антона. А вся группа - на фоне гостиницы «Казахстан» с блестящей желтой «короной» на крыше   
   «Милая Ляззат! До сих пор сохнет. Невезучая», - укорял себя Валера.
   В комнате у Дзары и Марчука Богер прыснул:
   - Одна из кредитниц, из нашей группы, призналась. Пять лет мечтала обо мне.
   - Кто это?
   - Пахомова. Помните, симпатичная такая бабенка? И все время молчала. Не могла что ли раньше известить. Я бы с удовольствием. Ох, и дуреха. Ко мне не сегодня-завтра жена приедет с дочерями.
   Подъехали Бауржан с девчатами. Привезли соки, какие-то овощные салаты в стеклянных банках под крышками, еще что-то съестное.
   Дзара предложил возвращаться из Алма-Аты на поезде в четверг в одном купе. К четвергу всем дипломы вручат. Сарбалин отдал необходимую сумму. Немухин денег с собой предусмотрительно не взял. Пообещал привезти завтра.
   Мероприятие без экивоков открыл Антон.
   - Диплом – не просто корочка. Диплом – подтверждение нашей способности соответствовать требованиям власти. Не важно, каким образом сданы экзамены, как достигнуты результаты. Ответили на вопросы преподавателей, вопросы по билетам - значит и в карьере мы в состоянии выполнять приказы руководства, действовать по инструкциям. – И со свойственной ему прямотой завершил тост. - Если после окончания института жить немудрено и работать правильно, будущее нам обеспечено.
   Беседа сразу приобрела оживленный характер. Знали друг друга как облупленных. Света и Нина пили только сок. А Ольга Фадина, ранее предвзято относившаяся к Дзаре, на сей раз с уважительным вниманием вникала в его разглагольствования. По-видимому, добыла хрусталь.
   - Девочки! Нам повезло. В нашей компании мужчины состоятельные, авторитетные, ответственные. Настоящие умные, сильные мужики, приятно общаться, - Ольга покосилась на Валеру и продолжила. – Таких редко встретишь. Попадаются в основном ничтожества: слабохарактерные, не способные обеспечить необходимым семьи, с оглядкой на чужие мнения. Своей мягкостью, так называемой покладистостью вынуждают нас залазить им на шею, свешивать ноги и понукать.
   - Не согласен, - произнес ей в пику Немухин. – Да, война выбила мужиков. Да, дети росли без отцовских примеров. Да, привычка зависеть от женщин формировалась у подавляющего большинства подростков с младенчества. Однако, оценивать мужчин по их спокойному, уравновешенному поведению нельзя. В сложных, опасных ситуациях мужчина обязан мгновенно принимать единственно правильное решение и осуществлять его. По обычному поведению не определить эту скрытую, но важную черту сильного пола, выработанную и сохраненную естественным отбором. И женщины инстинктивно это прекрасно понимают. Приведу пример. Сослуживец по армии рассказывал: завербовался до призыва на просеку в тайге. Восемь деревенских молодых девах возрастом в среднем двадцати лет наотрез отказывались без мужчины приступать к работе. И только при его появлении в бригаде они успокоились, и их высадили рубить лес. Он не валил лес: ставил палатки, переносил на новое место запасы, разводил костер, иногда рыбачил, вскоре научился варить.
   - Восемь женщин на одного? Никакого здоровья не хватит! – Бауржан перевел в шутку Валерину тираду.
   - Три из них сохранили девственность. Остальные установили график. Не это главное. Непременным условием: случись что, рядом есть мужчина. Он отреагирует.
   Света удивилась: Немухин обычно на застольях помалкивал и слушал.
   Неожиданно его поддержал также всегда молчавший Марчук:
   - Валера прав. Мама рассказывала. В войну мужиков почти не осталось. У нас в Пеньково еще ничего. Город близко. А у тетки в отдаленном селе лишь один. И тот без руки.
   - Валера. А ты сам как относишься к тому, что в семье большинство решений принимает жена? – спросила Стороженко.
   - Нормально. В наше время условия жизни сильно изменились, особенно после войны. Муж перестал быть единственным кормильцем, добытчиком. Помню, как дед приходил с работы. Ему достаточно лишь посмотреть, и бабушка мчалась к печи за кастрюлей с борщом. Даже хорошо, что женщины приобрели бОльшую независимость. Отдав власть в быту своим половинкам, мужчины развязали руки от неприсущей им суеты. Им не надо тратить энергию на домашние проблемы. Избавившись от обыденности все силы тратят на создание, на творчество. Общество получает необходимые импульсы. По любому, женщины глазастей, быстрее ориентируются, что необходимо купить в первую очередь, что в доме подправить. Женская самостоятельность в браке выгодней бессловесной покорности. Ты же понимаешь, что женщины на работе являются лучшими исполнителями. Пусть хоть дома потешат свое самолюбие. Есть еще один плюс. Освобожденные от беспрекословного подчинения мамочки воспитывают детей достойными людьми.
   - То есть это правильно, что в семьях будет довлеть не мужской, а женский гнет? Мы, женщины, всегда стремимся к главенству.
   - Умный всегда своевременно поставит на место зарвавшуюся бабенку. 
   «Валера, как и при первой нашей встрече, насмешливо-равнодушен. Мы со Светой для него в прошлом», - сделала вывод Нина.

   Экзамены сданы, и вечер захлестнул собравшихся эйфорией. Напряжение сброшено. Болтали всякую всячину и все вместе, и по отдельности. Изрядно поддатая Фадина шутливо бахвалилась своей посредственностью:
   - На последнем экзамене испортили выписку из ведомости к диплому. Думала идеальным вкладышем возгоржусь. А мне влепили среди удовлетворительных оценок самой последней хорошую. Хоть локти кусай от досады.
   Валера слушал и жалел. Теперь больше не развеяться на сессиях от повседневностей. Осталось довольствоваться милыми сердцу воспоминаниями. Конечно же, Богер не мог не высказать негативное отношение к руководству страны. Он с несокрушимой уверенностью охаял участие Генерального секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза Леонида Ильича Брежнева в Великой Отечественной войне:
   - Отсиделся в блиндаже на «Малой земле».
   Немухин уточнил:
   - Точное попадание: и блиндаж будет разрушен, а все находившиеся в нем погибнут и будут погребены под обломками. Я сомневаюсь, что в условиях десанта советские воины на скорую руку сумели бы соорудить сверхпрочные укрепления. Командиры должны быть там, откуда могут надежно управлять боем. Брежнев был начальником политотдела восемнадцатой армии и направлялся на плацдарм для выяснения обстановки на месте. Ничего героического не совершил, однако добирался до «Малой земли» и обратно. По пути и на плацдарме в любой момент мог погибнуть. Ему повезло, как и всем вернувшимся с войны, – уцелел. Но трусом не был. Точнее: боялись все, но преодолевали.
   - Я слышала, - поделилась Натальченко, - что, когда Леонид Ильич отдыхал в Боровом, ему понравилась приготовленная еда. По просьбе Брежнева повара перевели в Кремль. Так вот этот повар якобы вместе с нами закончил обучение, хотя его в нархозе никто не видел. А диплом ему еще вчера выслали.
   - Насчет повара врать не буду. Но наш петропавловский начальник Железнодорожной инспекции Госстраха Жомартов действительно по документам учился на нашем курсе, ни разу не появляясь на лекциях и экзаменах. Сколько заплатил, и заплатил ли, я не знаю. Но диплом, как и мы, получит.   
   Зашел разговор о живописной природе в Заилийском Алатау, об обитателях гор. Смирнова похвасталась:
   - У нас в лесах, в Сергеевском районе прошлым летом обнаружили снежного человека. В «Ленинском знамени», областной газете напечатали. 
   Валера рассмеялся:
   - Ирина! Я проверял в том совхозе. За бешбармаком местные сообщили, что в их вишняк повадился милиционер из районного центра. Ладно бы ведро собрал. И рвет еще незрелую. Решили напугать. Арслану, здоровенному бугаю, надели овчинный тулуп наизнанку, шерстью наружу. На голову нахлобучили тымак, тоже наизнанку. Подпилили две березки около зарослей кустарника. Подпилили так, чтобы не упали. Подговорили двух девчушек. В этот день мент подъехал на мотоцикле с люлькой. И еще жену прихватил. Малышки выскочили из опушки колка, помчались во весь дух мимо них, кричат испуганно: «Алмасты! Алмасты! Куыткарылыныз! Кйысыкиик!» А Арслан доломал подпиленные березки, затряс ими, зарычал, завопил. Сергеевские увидели издали, перепугались. Моментом на «Урал», по газам, и на полной скорости. Ведро оставили. На четверть с ягодой. Потом я случайно встретился в Сергеевке с редактором районной газеты, жившего по соседству со «свидетелем». Редактор напыщенно объяснил, что об йети сообщил даже в область. А я охал, да ахал. Не стал раскрывать секрет.   
   Расставались на легкой минорной ноте. Понимали, что никогда больше не соберутся вместе. Не порисуются друг перед другом достигнутыми успехами, не выплеснут накопившееся на сердце, не получат нужный совет. Валера благодарил судьбу, что свела его с родственными по духу, интеллектуально развитыми молодыми людьми. Добродушными, открытыми, симпатичными. Но всему свой черед. Впереди его ждали новые дары, новые блага от великой волшебницы-жизни.
   Девочек провожали Бауржан и Антон. Им по пути. А Валера направился к себе, в свое общежитие.
   На следующий день повез деньги Дзаре на покупку билета. Дзара – железнодорожник, и с особым тщанием брался за обеспечение комфортного проезда на поезде. Не доверял никому.
   В комнате находилась супруга Марчука. Она воспользовалась окончанием учебы благоверного и решила навестить с ним в Капчагае сестру. Зорким глазом обнаружила на Гришиной койке заколку для волос и устроила скандал. Сергей и Григорий доблестно пытались утихомирить разъяренную женщину.
   - Лида! – Марчук обратился к вошедшему земляку. – Вот и Валера подтвердит. Вчера отмечали последний экзамен. С нашими ребятами, девчатами. Видно случайно выпала.
   - Почему выпала именно на твою постель? Почему кто-то из баб уселся именно на твою? – не верила Лида.
   - Так ведь стульев не хватает. Всего два. А нас было девять человек, - вмешался Немухин. – Две из них в положении, разместили на стульях. А Фадина высокая, достанет и с кровати. Покажи заколку. – Повертел в руках и тут же: - Ну конечно Фадиной. Видишь, верхняя крепежная планка змейкой и с эффектной стекляшкой. Она мне рассказывала, что приобрела в Югославии.
   - А ты что? С нею ночевал, что знаешь ее побрякушки?
   - Окстись. Бог с тобой. Да у нее муж спортсмен, красавец. Она от него без ума. Таких, как мы, хиляков, не воспринимает всерьез. Я ей контрольную сделал, принес, рядом с моей работой живет. Ольга и показала. Говорит: «Обидно. Отечественные заколки с моих прядей постоянно съезжают, совершенно не держатся. Даже такую мелочь приходится привозить из-за границы», - бессовестно врал Валера, выгораживал сокурсника. – А вчера она хорошенько, как об этом поется, «перепила с перепелками». Запросто могла обронить и надежную, с крепким зажимом.   
   Сегодня Валера в ударе. Его честные, бесхитростные глазки из-под густых поднятых вверх бровей были настолько убедительны, что Лида сменила гнев на милость. Марчуки начали собираться. Немухин, отдав Дзаре десятку, отбыл вниз, в город.
   На заказанных заранее переговорах отчитался перед мамой об успешном завершении обучения. Узнал, что сестренка, готовясь к свадьбе, ждет старшего, не дождется. Посетил ресторан в гостинице «Казахстан», где когда-то давным-давно поздравляли с днем рождения Аубакира. Там охотно посмаковал пурпурное грузинское вино с терпкими аккордами. Потом гулял по Алма-Ате и не мог налюбоваться. Чудесный город, построенный с любовью, поделился частью этой любви с ним и пропитал каждую клетку внутренней силой. Распахнул перед ним двери к безоблачному будущему. Здесь и сейчас одна из подаренных судьбой, очаровательных женщин настояла на посещении им врача, чем очистила от мучительных ложных установок, высасывавших из молодого человека органические побуждения.

   В общежитии - Абылкалыков. Он решил отблагодарить старшего товарища за оказанную помощь в заселении. Выгадал нехило. Да еще куклы. При появлении Немухина деловито раскупорил «Столичную», нарезал хлеб, сырки, открыл кильку в томатном соусе.
   - Как там подружки из шестой? – спросил Немухин.
   - Сегодня со своими веселятся. Навряд ли появятся. О тебе вчера у дворца одна незнакомая интересовалась. Я объяснил, где найти.
   Валера не придал значения этому факту. А от Мейрмана узнал, что дипломы выдадут по алфавиту. Защитившие дипломный проект также получат в числе первых. После получения корочки в понедельник Абылкалыкову необходимо заехать в министерство за авансом на проезд, а оттуда сразу к вокзалу. Валере с фамилией на «Н» ждать до вторника. 
   В понедельник пораньше, чтобы не изнывать в очереди, отправился за причитающимися работникам финансовых отделов проездными деньгами. Здание Министерства финансов Казахской ССР стояло на Коммунистическом проспекте, было уникально, совершенно непохоже на другие здания города и впечатляло серой строгостью. Перед ним из входной двери вынырнула Татьяна Мельник и стремительно помчалась, почти побежала к троллейбусной остановке. В вестибюле ему объяснили, что вначале на втором этаже необходимо получить визу начальника управления кадров Ильиной Гиты Самуиловны. Когда Валера вошел, она крутила диск телефона. Дожидаясь ответа, махнула рукой на стулья. Присел.
   - Мухамедзян Шамсутдинович! Я насчет Мельник. Ей нужно организовать пересдачу. К десяти подъедет… Девочка просто растерялась… А что Бабыханов?! Мало ли что против. Кто он такой, чтобы распоряжаться нашими кадрами? У нас в министерстве откровенно не тянул, не справился. Его и отправили в институт к Белову… Нет. Вы лично обеспечьте положительный результат пересдачи. Девочка должна получить диплом в этом году, негоже отрывать у специалиста еще год от работы, - положила трубку.
   - Как фамилия? – посмотрела в список. – Есть Немухин. Паспорт с собой?
   Валера почти физически ощутил, как оценила его пристальным цепким взглядом. Поставила галочку, на бланке записала фамилию, имя, отчество:
   - Касса - предпоследняя дверь налево по коридору. Авансовый отчет с билетами сдашь в бухгалтерию по месту работы.
   Бабыханов, протеже влиятельного лица, напакостил и Немухину. По политической экономике придрался, что формулировки не по Румянцеву, и своим авторитетом повлиял на остальных членов. Оценку снизили до «хорошо». По анализу хозяйственной деятельности придраться было невозможно: там все четко. Суммы на определенных счетах и расчеты. Научный коммунизм, как и анализ, тоже сдан на «отлично». А вот по «Финансам СССР» также добился снижения оценки, мотивируя отсутствием в ответе числовых показателей. И снова «хорошо».
   Выйдя из министерства Валера задумался. И не про ситуацию с Мельник. Понятно, что в лице Ильиной Таня приобрела на первое время могущественного покровителя. Но все на свете зыбко. Покровители появляются и исчезают. Его волновало иное. Деньги таяли с неимоверной быстротой, а до четверга далеко. Поехать к Дзаре – остаться с пустыми карманами. «Я пока отдохну, а завтра видно будет», - определился, и в обратный путь. Плотно пополдничал мясом по-казахски с живительным бульоном - и к себе, поваляться на койке.
   Антонина Викторовна поливала комнатные растения. Обернулась:
   - Твой Абдул… кылыков выбыл. Ты когда отчалишь?
   - В четверг. Поезд поздно, после одиннадцати.
   Про Лену от нее ни слова. В комнате в блаженстве разлегся, вытянул ноги. Состояние абсолютного покоя охватило целиком. Никуда не надо спешить, ни о чем не надо тревожиться. В Алма-Ате достигнута важная цель, реализовано важное стремление. Прилагать усилия не к чему. И никто не надоедает. Мысли пытаются было пошевелиться, но в зародыше затухают. Ласковое одиночество, тихое ничегонеделание.
   … Валера сосредоточенно засунул на всякий случай зеленоватую, салатного цвета купюру в щель между паспортом и обложкой. Заначка в три рубля в чужом городе не помешает.
   Дипломы выдавали в новом здании института. В просторном холле его радостно встретил Бауржан. На подоконнике из принесенного кем-то магнитофона звучала незнакомая песня с завораживающей мелодией.
   - Валериан Немухин. Советский Союз, - провозгласил Сарбалин, когда друг вышел из кабинета. А Валера поднял вверх синюю «корочку», танцуя и напевая вслед за певцом: «Такого снегопада, такого снегопада…», - приобнял приятеля. Песня действительно новая, и пластинки с ее записью еще не выпускались. «И поземкою клубя…» - неслось за ними вдогонку.
   Сарбалин был один. К Богеру вчера приехала супруга с дочерьми, и он увез их к себе на родину, в Токмак. Марчук со своей половиной укатил в Целиноград. Дзара не мог никак переключиться от бесконечных шуров-мур. Витальность у Бауржана зашкаливала. Заскочили в какой-то бар. Взяли для виду по кружке пива и по палке шашлыка, как всегда, из курицы. В третью пустую кружку плеснул грамм двести «Пшеничной», бросил в водку нагрудный академический знак. Наконец сосуд опустошился. Бауржан достал ромб со дна и за неимением инструмента острием шампура с энтузиазмом пробуравил лацкан Валериного пиджака. Воткнул в дырку, привинтил. И завертелось. Гуляли на всю катушку.
 
   Очнулся на койке, у Дзары. Как попал в дом отдыха, не помнил.
   - Одевайся, поехали, - серьезный Сергей не дал времени на раскачку. - Боря уже в институте.
   Бауржан действительно ждал у входа.
   - Вот, для затравки, - передал Немухину и Сарбалину две бутылки. - Купите хлеб и закуску. А я за дипломом. Здесь на поляне и начнем, немножко в стороне, напротив ишака.
   - Ты еще не получал?
   - Некогда было, - для Дзары ночные похождения по номерам на разных этажах важнее этакой мелочи. Жаль тратить время.
   Они расположились под деревом на просторной площади перед институтом, ближе к проезжей части магистрали. Невозмутимый ослик под окнами мирно щипал травку. Бауржан из несусветно объемных внутренних карманов своего пиджака вытащил граненый стакан.
   - Я по приезду домой сразу женюсь, - поделился с Валерой приятель. – Необходимое условие для служебного продвижения. В Союзе только семейных назначают на руководящие должности.
   - Смотри. Узнаешь? – прервал его на полуслове. Из здания вышли те самые два чимкентца. – Ты его тот раз хорошо вздрючил. Решил отблагодарить. Учти у низкорослого в кулаке свинчатка. 
   - Вот и встретились, - с угрозой отчеканил Серик. Но нападать не спешил.
Целиноградцы встали уверенно. Бауржан глазами навыкат сканировал хамов. Валера же схватил нераскупоренную бутылку за горлышко. Крысенок благоразумно переместился за спиной сообщника от Валеры к Бауржану.
   Разрядил обстановку Сергей. Он достаточно быстро преодолел расстояние от выхода к ребятам:
   - Тезка! Серега! Привет! Мы тут обмываем. Присоединяйся. Ты нас тогда уважил. Ответим взаимно. Долг платежом красен.
   - Нет, нет. Я очень тороплюсь.
   - Жаль, что не составишь компанию, - издевался Дзара.
   Немного погодя после ухода неудачливых реваншистов Немухин предостерег:
   - Бауржан. В дальнейшем опасайся подобных чванливых горе-специалистов. Они способны только гадить, гнобить, подсиживать в стремлении протолкнуть тупую родню на теплые местечки. Неучи-ишаки, - показал Валера на ослика, - с мохнатой лапой, но с купленным дипломом, только портят, только разрушают. Создавать не могут. Будь осторожен.
   А Сарбалин спросил у Дзары, сколько с него причитается. Вчера проставлял Валера.
   - Пока не надо. После разберемся.
   - Я тебя не узнаю. С чего бы это?
   - Угощаю. Ночью выиграл спор у одной. Если за двадцать минут бабенка меня возбудит, и я не выдержу, то ставлю ей шампанское. Если под ласками выдержу срок, - она мне водку. И наоборот. Если подружка не вытерпит, то мне водку. Если вытерпит, - ей шампанское. Видели бы, что вытворяла со мной. Я – ни в какую. Сама же через пять минут поплыла. Два пузыря на халяву.
   В отличие от Немухина Дзара и Сарбалин не продлили проживание в своих временных пенатах. Первый по причине дороговизны, второй – из-за жесткого режима. Вещи один сдал в камеру хранения в доме отдыха, другой просто оставил под присмотром дежурным. После начального аккорда у института, направились к дому отдыха. По пути резвились как дети. И день теплый, лучистый. Подмывало гулять и гулять. В ресторане на первом этаже прикупили еще одну поллитровку и - на природу. Пересекли трассу на Медео и по тропинке поднялись вглубь леса. По пути обнаружили небольшой котлованчик. Углубление в земле квадратной формы. Дно и боковые стенки забетонированы. Подпитывался из ручейка. Ребята напрасно попытались освежиться, понежиться в прохладной водичке. Бауржан ногой нащупал стеклянный осколок от бутылки. И еще, и еще. Осторожно покинули.
   Почему кто-то старается, создает людям праздничное настроение? Почему паршивцы пакостят? Делают недоступными маленькие радости? Поднялись по ручью выше. Наконец разместились на чудесной полянке. Предгорья Алатау распахнули перед ними всю первородную красоту. Бауржан вертел головой не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями. Он зыркал по зеленым кронам на фоне синего, синего неба. Отвести глаза от окружавшей насыщенной красочности невозможно. Предпоследний день наградил коренного степняка живописным видом лесных угодий. И этот день он запомнит надолго.
   Продолжили возлияния, не столько закусывая, сколько занюхивая оставшимся от булки куском хлеба. Валера от избытка принятых градусов плюхнулся в ручеек, не покрывавшего полностью тела. Перевернулся, наслаждаясь холодом, на спину. Бауржан не рискнул последовать его примеру. В отличие от котлованчика, слегка прогреваемого солнцем, вода в ручье ледяная.
   Немухин после процедур заразительно зевнул, развалился на траве и уснул. Сарбалин примостился рядом. Дзара хмыкнул, скептически взирая на спящих, и отправился вниз на разведку. Когда ему надоело попусту болтаться у входа, вернулся, разбудил товарищей и предложил простой, но реальный план проникновения в дом отдыха на ночь. Собрали у кого что было в карманах - и в ресторан. Заначки каждый придержал. За столиком заказали графинчик без ничего, без ничего съедобного. Без заказа за столик не пускают. С наступлением танцев Сергей и Бауржан затеяли поиск подходящих кандидатур. Валера в мероприятии не участвовал. Это – не его.
   Удача улыбнулась ищущим. Результат превзошел все ожидания. Двух девушек, приехавших сегодня из Новосибирска, заселили на первые сутки в резервный шестиместный номер. Одних. Все двуместные пока заняты. Сергей увивался вокруг очаровательного творения с голубыми глазами и розоватым румянцем.  Звали Женей. Напоминала юной хрупкостью его жену. Бауржану досталась ее подруга Соня. Кореянка с приятными миндалевидными глазами. Валеру прихватили с собой. Договорились, что мешать не будет.
   Валера действительно не мешал. Ему всегда претили случайные одноразовые знакомства. Исключения из самохотного зарока вынужденные, не по Валериной инициативе. Поэтому он в номере со спокойной совестью выбрал место ближе к балкону, разделся, лег и отвернулся к стене. Не спалось. Подождал, когда утихнут шорохи с обеих коек, стоявших друг от друга в отдалении, и вышел на балкон покурить.

   Его уединение нарушила Женя. Из-под полупрозрачной шелковой комбинации отчетливо просвечивали манкие плавки. Груди под тканью вожделенно нависали, призывали прикоснуться. Она присела рядом, попросила закурить.
   - У меня крепкие, - предупредил Валера. После первой затяжки кашлянула.
   - Сережа, как упал на кровать, сразу заснул. Так обидно.
   Утешая, приобнял. Откликнулась, целиком и доверчиво прижалась. Прошептала:
   - Пойдем в комнату.
   - Рано. Подожди. Я мигом, - она с недоумением смотрела на принесенный Валерой и разостланный на полу балкона матрас.
   - Прямо здесь? А вдруг кто увидит?
   - В этом вся прелесть. Кстати, одна свидетельница уже есть. Если луна вначале лишь подглядывала из-за угла здания, то с появлением тебя, обаяшки, выползла на небосвод и в открытую любуется своими подданными. Нам надо понравиться царице ночи. Не переживай. Посторонним парам явно не до подглядываний. 
   Женя была никакая. Пришлось приложить немало усилий, чтобы пробудить ее. В итоге даже довел до стонов. Чувствовалось: юная девчушка приехала набираться опыта. А когда смущенно попросила повторить, отрезал:
   - Сергей – мужчина со знаком качества. Завтра наверстает, обеспечит тебе умопомрачительные ралли. Мне тоже предстоит попрощаться с любвеобильной дамой.
   А желтая покровительница любви заливала балкон торжествующим светом.
   С утра решил пройтись по незнакомому ему проспекту аль-Фараби. Справа остался Ботанический сад. Зайти остерегся – боялся ворошить былое. Проспект застраивался. Местами встречались уже функционирующие высотки. Выше ласкали глаз яблоневые сады. «Ниже на Абая, на Коммунистическом уже сейчас дышать затруднительно. Если крупные здания перекроют живительные воздушные потоки с гор, то Алма-Ата ниже задохнется от смога». В конце свернул на улицу, названую в честь поэта Жумагали Саина, и добрел до проспекта Абая. А там на троллейбус.
   Валера предвидел. Лена просто так не отпустит. И точно. Комендант без обиняков передала:
   - Леночка просила навестить, попрощаться, - а в глазах насмешливые задоринки.
   - Как-то неудобно. К ней сын приехал.
   - Сегодня Юра с ночевой уехал к нам на дачу. Вызвался помочь моему мужу достроить беседку. Вечер за вами, - Антонина Викторовна искренне зауважала Валеру. Малый не промах. Впрочем, Немухин не прочь отблагодарить интересную озорницу. Все-таки она настояла на осмотр у невролога, изменивший у парня восприятие жизни.
   После семи позвонил. Когда вошел, не теряя времени, бросил на пол сумку и повел ладонью по ее груди.
   - У меня началось. Такая жалость, -  с грустью промямлила подруга.
   Валера тепло поцеловал. «Любит, любит, любит», - ликовала Лена. От поцелуя у нее подкосились ноги, и, чтобы не упасть, машинально зацепилась пальцами за его плечи. Но он уже придержал за лопатки.
   Они долго сидели на кухне. Угощала рыбным пирогом.
   - Вчера испекла два. Один положила Юрочке, а этот – тебе.
   Тебе! Женщинам особенно нравится угощать. Радовать самых близких, самых любимых блюдами собственного изготовления. Лена восхищенно следила с каким аппетитом Валера поглощал ее выпечку. Он за два дня зверски проголодался и за чаем в присест умял половину. Потом просто глядели друг на друга и не могли наглядеться. Репетиция семейной жизни успешно завершилась. Оба открыли новые горизонты в невообразимо прекрасной жизни.
   Оставшуюся внушительную часть рыбника завернула в чистое кухонное полотенце и поместила в сумку. И про запас – две плитки детского гематогена.
   Расставаясь, Немухин от всей души посоветовал:
   - Остерегайся нахрапистых, самоуверенных «пупов земли». С твоим характером будешь с ними вечно ссориться и скандалить, пока не разбежитесь. Выбирай себе скромного, стеснительного. Глядишь, и обретешь заботливого мужа. А там, и родишь для полноты счастья.
   - Валера, не смеши, - а у самой на работе уже был на примете вдовец, смущенно хлопавший глазами, когда ловила его непроизвольные взоры. Правда, с тех пор, как она похорошела, немного потух. Ничего. Она попросит помочь в покупке и переноске стиральной машины и всерьез присмотрится к мужику: соблазнить, или отшить. Главное, не позволять в постели таких вольностей, таких выкрутасов, как с Валерой.
   Валера вновь, уже на прощание, расцеловал. Лена внезапно расплакалась. Всхлипывая, перекрестила:
   - Иди, иди с богом. Да храни тебя господь.   


Эпилог

ДОРОГА

   Сарбалин и Дзара стояли на первом пути неподалеку от ступенек вагона. Немухин припаздывал. Последний день выдался насыщенным. Обаятельный Сергей постарался на славу. И Женя, и Соня, дочки весьма состоятельных людей, отнеслись с пониманием к столь страстным, но издержавшимся «горемыкам». Бесхитростно, без задней мысли накормили. Даже перед отъездом одарили «красненькой». Дзара не гнушался при нужде использовать средства любодеек. Впрочем, при избытке денег тратился на партнерш, не жалея. Друзья заехали за вещами Бауржана в общежитие, тут же израсходовали полученные от девчат десять рублей на две бутылки белой и курево. Дзара хотел одну оприходовать на первой же скамейке, но Бауржан отказался пить без Валеры. Немухин никогда не жадничал, выручал в трудные минуты.
   - Ба, - ни с того, ни с сего изрек Сергей, - какая фемина! Боря! Ты только глянь! Какая пленительно спина перетекает в попку! Ножки - словно выточены. Пропорции идеальные. А глазища колдовские! Так и полыхают от ожидания. Так и обжигают. – Мотнул шевелюрой на освещенную фигурку у выхода из вокзала на перрон. – Я ее давно заприметил. Наверно останусь ради нее.
   - А как же билет? – заикнулся Бауржан. Сергей отмахнулся:
   - Пойду, познакомлюсь.
   Но не успел. Инна, это была она, стремительно направилась к ним. Нет. Не к ним. Минуя остолбеневших ценителей. К подходившему Немухину. Валера вышел на перрон не через здание, а через раскрытые ворота сбоку. И вдоль состава вышагивал к своему вагону.
   - Валера! – обняла и взахлеб впилась своими губами в его губы.
   - Ты как всегда непредсказуема.
   А Инна слегка откачнулась, радость ее вдруг притихла. В голове мгновенно промчалось: «Мой Валера, мой солнечный Валера – чужой!» Он по-прежнему излучал щедрый неиссякаемый магнетизм, но мимо Инны, мимо нее. Нет, она не уловила обонянием ноток чужого парфюма. Почуяла нутром – чужой! Ей стало обидно и стыдно: «Дура дурой! Как можно мечтать через столько лет. У нас разные судьбы», - вздохнула и пожаловалась:
   - Когда поступила в университет, искала. А ты уехал. На той неделе случайно увидела у дворца имени Ленина. Пока перешла, исчез. Один из тех, что с тобой фотографировался, объяснил, где живешь. А у меня в воскресенье ребенок заболел. После в общежитии не застала. Комендантша сказала время твоего отъезда. Вот и встретились. Так захотелось увидеть, узнать.
   - И правильно сделала, что повидались.
   - Да? Валера, а ты меня хоть чуть-чуть вспоминаешь? Хоть иногда? Ты сильно переживал, когда мы расстались?
   - Как можно забыть, - снисходительно пробормотал Немухин, - волшебную ночь и «Брызги шампанского», и розы у кинотеатра «Целинный»? И твои сногсшибательные глазки? Зажмурься, я их успокою, сверкают искорками. Еще вырвутся.
   Она сомкнула веки, как в тот раз, прикрыв карие звездочки на синеватом фоне. Под Валериными губами отступила на задний план уязвленная гордость. Он принял ее наивный порыв как само собой разумеющееся. Инна под поцелуйчиками в реснички со всей остротой осознала: настоящая любовь все равно продолжает жить в сердце, несмотря на годы разлуки. Валера не изменился. По-прежнему деликатен, по-прежнему проницательно чуток к ее вспыхнувшим чувствам, к ее сегодняшнему сумасбродству. Но чужой!
   - Я до сих пор тебя люблю, - и опять Валера угадал. Озвучил то, что желала услышать.
   - Скажи. Ты женатый?
   - Нет. Но по приезду собираюсь.
   - Кто она?
   - Еще не знаю.
   - Счастливица. Ей сказочно повезет.
   - Все. Мне пора. Поезд тронулся, - на подножке предъявил благосклонной проводнице билет и скрылся в дверях.
   Инна долго смотрела вслед последнему вагону. Она уже не корила себя за эту встречу с замечательным парнем. Она отблагодарила его, как сумела. Пусть знает. В голове вертелась старая песенка: «В лужах голубых - стекляшки льда…»
   А Валера вполголоса напевал: «На муромской дорожке стояли три сосны…» На словах: «Он клялся и божился…» прошмыгнул в открытое купе. 

   На откидном столике у окна красовались две «Столичных» и граненый стакан. На закуску денег не хватило. Валера достал из сумки Ленин полпирога. Развернул. Бауржан взялся разрезать, Сергей потянулся открывать бутылку.
   - Стоп, стоп, - Немухин пошарил поглубже и выставил ту самую «Старорусскую» с синей этикеткой. -  Начнем с нее. В Петропавловске очищают лучше, чем где-либо в Казахстане. Конечно, с московскими или подмосковными не сравнить. Там вода эталонная. Но все же. А за эту вонючую алма-атинскую примемся попозже, когда уже барыбер.
   - Откуда?
   - Думал выпить, пока ехал на сессию. Да попал в одно купе с очень влиятельным руководителем, и расслабиться нельзя. Потом про энзэ забыл. А пирог в дорогу от жены старого знакомого отца.
   На последних словах Бауржан и Сергей многозначительно переглянулись, но про сцену с Инной не проронили ни слова. А Валера рассказывал, как в Омске двоюродный дед угощал «Хлебной»:
   - Я в десятый класс перешел. Отказываюсь. А он: «Ты в жизни такую диковину можешь и не попробовать. Гнали на экспорт в Японию. На станции один вагон вскрыли, обворовали. После предварительного следствия товар в орсовский магазин. Я по окончании работы заглянул, а наскреб в карманах лишь на три бутылки». По настоянию деда дернул стопку: бархатистая, вязкая. Так мягко обволакивает. Физически ощутил, как трахея расширилась. Обалдеть – не встать.
   - Я, когда служил, слышал. Из-за воды на западных окрестностях Москвы нет крупных предприятий. Специально не строят, чтобы не загрязнять. И почва песчаная, и под почвой песок преобладает. Вода действительно для водки – само то, - вставил Сергей.
   За обсуждением горячительных напитков и под пирог со «Старорусской» не заметили остановку на Алма-Ате первой. Попутно Немухин поведал, что водку очищают древесным углем, что себестоимость бутылки не превышает десяти копеек. Что однажды, когда закончились красные этикетки на «Русскую», начальник цеха распорядилась, чтобы не выключать конвейер, клеить на бутылки этикетки, предназначенные для «Старорусской»: «Все равно выпьют». Выехали в степь за город, и уже перечисляли достоинства ленинградского и осакаровского пива и недостатки чимкентского. 
   Немухин опасался, что кого-то подсадят. Однако Дзара, видно, хорошенько подсуетился с кассиром. Постельное белье не брали. Не на что. «Хорошие ребята. Не гоношистые, не хорохорятся. Уравновешенные после возлияний. За их спинами как за каменной стеной. И остроумные, юморные. Повезло мне, что сдружился с ними. Вот и Сергей специально разместил нас с Бауржаном на нижних полках – нам дольше трястись», - размышлял Валера. А Сарбалин энергично втолковывал Дзаре преимущества Павлодара перед Целиноградом. Павлодар как промышленный центр действительно развивался в отличие от закостенелой в прошлом столицы целины. Дзара всерьез подумывал о смене местожительства.
   Самое главное – нервотрепка закончилась. Дипломы на руках. Дома их ожидали новые задачи, требующие разрешения. Но под перестук колес новые проблемы казались далекими и легко преодолимыми. А новые цели – вполне достижимыми. В эту ночь все трое испытывали внутри себя абсолютное счастье. Так под стук колес погрузился в сон. Друзья еще недолго бодрствовали.
   - Дрыхнет без задних ног, - покосился Сергей. – В голове не укладывается. Роскошная красавица приклеилась к нашему скромняге, и не оторвать. Я бы понял, если бы к Антону, но к Валерке… Что в нем нашла?
   - Светка тоже самая красивая девушка на нашем курсе. Была одно время без ума от него. Чего он нос воротит? Чего ему от них не хватает? – Бауржан не удержался, рассказал про историю с двумя танцовщицами. – Пять минут с ним перебросились фразами и вцепились. У Валерки какая-то необъяснимая магия. Ему достаточно пообщаться, и любая втюрится. Вспомни, как на окраине Целинограда снимали дом у стариков, у участников войны, и ты привел двух телок? Когда еще Антон с одной эффектно откинулись на спины? Правда та быстро очухалась, вскочила. Так вот я случайно услышал: более опытная внушала молоденькой: «Выбери из них Валеру. Он единственный, кто тебе подойдет». Я тогда даже испугался. Посчитал: что-то злоумышляют.
   - Точно. Когда он один жил в гостинице, в «Москве», я тогда гулял с очередной, с Маргаритой. Забежали как-то с ней в номер. Так Ритка после посещения все уши про него прожужжала. Все интересовалась: кто он и откуда. И сегодняшняя, вернее вчерашняя, как ее, Женя все расспрашивала. Что их влечет к нему? Да, умный, эрудированный. Да, талантливый. Но этого мало. Что-то в нем есть.
   - Я думаю, - пришел к выводу Сарбалин, - он ими просто восхищается, не соблазняет. Они чувствуют его равнодушие, мучаются, что не ведется, и пытаются преодолеть преграду, растопить его. А, преодолевая, сами влюбляются. И вьются как мотыльки на костер. Залезут с головой в его капкан, а потом не выберутся – И про Инну. – Но силен, бродяга! Так охмурить бабенку!
   Рано утром Дзара проснулся ущемленным. Самолюбие не позволяло оставить без внимания проводниц. Вчера неискушенная, но ненасытная Женя вымотала до предела. Не было сил и желания. На всякий случай двинулся за чаем. И потерпел сокрушительное фиаско. Завораживающий прононс не прокатил. Дежурившая обидчиво осадила:
   - Нашел время. Скоро Караганда. Ночью ждала, ждала. Никто не мешал. Не пришел. – Добила неподдельным интересом. – Как там симпатичный попутчик? Совсем молоденький, и такая любовь! Так трогательно!
   - Карамурун, - прочитал в окно Валера, прихлебывая из стакана.
   - Нос у нас, казахов, произносится «мурын», - поправил Бауржан. Попросил станок, побрился насухо.
   - Зачем? Тебе достаточно провести полотенцем, - посмеялся Сергей. Волосы на подбородке и усы у Сарбалина почти не росли. – Еще проще высунуться в форточку. Ветерком обдует.
   Как водится, выпито и съедено все. Хмуро глазели на проплывающую за окном степь, на пожухлую траву и никак не могли оклематься. Но потихоньку приводили себя в порядок.
   - Карабас.
   - Страшная станция. Скоро Караганда.
   
   В городе два вокзала. На обеих остановках выходили на платформы, размяться от качки. Ребята повеселели. Следующий Целиноград. Подсевший к ним мужчина осмотрел компанию, обратил внимание на ромбики на лацканах. Усмехнулся, но ничего не произнес. Вскоре ушел в вагон-ресторан. В его отсутствие развязались языки. Дзара начал молоть об амурных приключениях, всячески провоцируя Немухина на откровения. Сарбалин поддерживал тему. Однако Немухин лишь внимательно слушал, иногда поддакивал. Он считал, что его опыта маловато для демонстрации перед ними, поднаторевшими в этой области. Пообедавший сосед полез на верхнюю полку. Разговор сменился.
   - Мы обязательно еще встретимся, - Бауржану так хотелось оттянуть расставание с Валерой. Но город их дружбы неумолимо приближался. В Целинограде обнимались, прощались, уверяли, что непременно снова увидятся, опять обнимались. Для Дзары дорога закончилась. Сарбалину предстояло докупить билет до Павлодара. На оставшиеся заначки они с Сергеем еще посидят до отправления в привокзальном ресторане, а Немухин поднялся в тамбур. Поезд набирал ход. В купе добавились новые пассажиры. Мужчина, что сел ранее, насмешливо пробурчал:
   - Разъедетесь, и все. Вся ваша дружба испарится как ненужная в дальнейшей жизни. У каждого будут свои заботы, свои заморочки. Будет не до институтских дружков. 
   Валера не стал пререкаться. Может он и прав. Взял подстаканник и осторожно побрел к титану.
   - Погоди, - окликнула проводница. – Зеленый пьешь?
   - Да.
   Поманила кистью в служебное купе. Сунула в стакан чайный лист. Залила кипятком из своего чайника. А на немой вопрос:
   - Парни, кого так любят, вызывают уважение.
   Присел к столику. Достал обе плитки гематогена - заморить червячка.
   Валера не стал заводить разговоры. Новые попутчики, семейная пара, не изъявляли желания пообщаться. Чересчур заняты собой. Еще меньше располагал к себе и мужчина. Отталкивал презрительным равнодушием. Навязываться Немухин не привык. Поэтому прислонился к перегородке и завис.
   Да. В жизни люди сходятся на определенный срок и разлучаются, зачастую навсегда. Может, этот пассажир и прав. Рано или поздно канет в забвение и обучение в институте, и государственные экзамены, и временная дружба, и приключения. Нет ничего вечного. Однако. Даже если в памяти чудесное время не сохранится, то следы от ушедшего все равно окажут влияние на дальнейшую судьбу любого. Забудется ненужное, наносное. Но лучшие черты внутреннего мира друзей и подруг неосознанно проникнут в глубины каждого из них, станут неотъемлемой частью их самих. Окружение выковывает характер. Родные – в первую очередь. Но и стороннее влияние несомненно.
   И в их случае каждый поделился с товарищами значительной частью своего мировоззрения и стал богаче. Это азбука жизни. Потому что отданное от души приумножается по всеобщим законам ноосферы внутри человека многократно. Мы непроизвольно впитываем от близких и ближних наработки их убеждений, преобразуем в свои и передаем уже обогащенные, измененные дальше, следующим встреченным, в первую очередь потомству. Наш рассудок из отобранных, впитанных извне накоплений лепит кирпичи, а после обкатки, просушки из этих кирпичей строит замок личной духовной целостности. До слез обидно и горько, когда естественный цикл витков информации прерывается преждевременной смертью. Замки недостроены. Цепочка знаний умершего гасится в источнике. Остается чудовищная боль безысходности. Страшнее всего, когда кукловоды через оболваненных ублюдков развязывают войны. 
   А Бауржан прав. Мужчине необходима полноценная семья. Не только из-за карьерного роста. Грош цена построенным замкам, если их не укрепляет любовь. Так предопределено самой природой. Если мы постигаем истину умом, то женщины – действиями. Им не нужны логические рассуждения. Они по сути – сама истина. В постоянном общении с избранницей как на экране транслируются достижения и промахи на жизненном пути, что позволяет избегать тупики, уверенно преодолевать заслоны. Мать – начало человека, жена – продолжение. Продолжение в первую очередь детьми. Человек оставляет потомкам самое драгоценное, самое высшее, что в нем заложено и чего добился. И продолжает опосредованно проявлять себя в следующих, очередных поколениях.
   Мысли у Валеры плавно перетекли в мечты. Будущее начало манить. Хотелось поскорее дотянуться до ожидающего его счастья. Он ни на йоту не сомневался, что найдет ее. Самую красивую, самую отзывчивую. А, встретившись, уболтает, очарует напором и энергетикой. Для него это раз плюнуть. Тем более, что она, пока незнакомка, тоже мечтает о нем, тоже ищет его в родном Петропавловске. Он уже любил воображаемую жену.