Зеркало для Снежной королевы Гл. 3

Со свадебным букетом тоже не всё было гладко. В день свадьбы Лара с утра отправилась в парикмахерскую, где ей накрутили волосы на крупные бигуди и усадили под колпак фена. Пока горячий воздух сушил её будущую причёску, она пыталась разобраться в своих чувствах. Утром мама торжественно объявила ей, что это самый счастливый день и многие девушки мечтают оказаться на её месте. Сидя под феном, Лара изо всех сил проникалась этой мыслью.

Когда бигуди сняли и волосы расчесали, Лара ощутила лёгкое разочарование.

- Я думала, вы волосы над лбом повыше зачешете, а сзади волосы будут ниспадать локонами, - робко сказала Лара.

- У вас длины волос не хватает для локонов, девушка, - равнодушно ответила парикмахер. – Но я могу начесать над лбом, если желаете.

И она начесала, залила обильно лаком, и стало совсем плохо, но время поджимало, и Лара промолчала. Регистрация была назначена на одиннадцать тридцать. Настроение безнадёжно было испорчено. Придя домой, она сразу закрылась в ванной и попыталась что-нибудь исправить в прическе. Мама забарабанила в дверь и сказала, что к подъезду подъехала свадебная машина.

- А ты ещё не одета! Скорее надевай платье, сейчас жених со свидетелем в дверь позвонят, а ты не готова!

Ларе до боли в сердце захотелось выйти из ванной и спрятаться. Её охватило какое-то волнение и предчувствие неудачи. Вернее, катастрофы. Не будет ей счастья в браке - в эту минуту она даже не сомневалась, что счастье не для таких, как она.

- Ну что ты там сидишь? Мне что Серёже сказать? Неудобно заставлять ждать жениха. В ЗАГС нельзя опаздывать! – топталась мама под дверью, и Лара сдалась.

Вышла с вымученной улыбкой и тут увидела букет, который ей припер Сережа. Она дала ему чёткие инструкции ещё за неделю. Букет должен быть небольшой и аккуратный. Цветы обязательно белые, желательно розы. Она видела такой букет в каком-то зарубежном фильме: красиво оформленный, его удобно было держать, и он был шикарным дополнением к свадебному наряду.

- Это что? – ткнула она пальцем в букет, который держал жених.

- Цветы для невесты, - с глупой улыбкой объявил Сережа. – Ты велела белые, а из белых были только эти.

Букет больше был похож на веник: много пушистой зелени и три палки гладиолусов белого цвета. Нежные лепестки по краям уже на глазах приобретали ржавый оттенок тлена. Это была очередная катастрофа, а не букет. Предчувствуя скандал, мама дипломатично оттеснила Лару в комнату и зашипела:

- Ты что, дура? Скандал из-за букета будешь устраивать? Ну не разбирается парень в цветах, что за проблема? Зачем всем портить настроение в такой праздничный день?

- Ах, это так называется? Я ему всё объяснила, а он, наверное, этот букет на помойке у рынка подобрал! Это, на минуточку, мой свадебный букет! А я должна сделать вид, что всем довольна?

Мама возмущенно пожала плечами и вышла из комнаты, хлопнув дверью. В комнату проскользнула Татьяна, которая напросилась быть свидетельницей. Дальняя родственница, она очень хотела попасть на свадьбу, вот и вызвалась играть роль подружки невесты.

- А что? – одобрила мама. – Подруг у тебя нет, пусть Танька покрасуется в ЗАГСе. Глядишь, свидетеля охомутает.

Татьяна была старше Лары лет на десять, ей было немного за тридцать, и все ей сочувствовали. Пришлось Ларе согласиться на Татьяну в качестве свидетельницы, тем более её закадычная школьная подруга уехала учиться в другой город и там вышла замуж. Больше подруг у Лары не было, да и что толку в тех подругах? Одна зависть и сплетни! Это Лара ещё в школе поняла, но рассказывать об этом ей было некому. Для мамы все советские люди были замечательными. Другое дело её близкие: тут мама сразу видела недостатки и клеймила их в меру своего ума и воспитания. Лара всё детство видела, что мама не ладит с бабушкой, но не могла понять, в чём тут дело, и по-детски переживала. Повзрослев и хлебнув взрослой жизни, она многое поняла в поведении матери, но не простила её.

В нарядном фойе районного ЗАГСа ощущение катастрофы только усилилось. Её единственная поддержка в лице родственницы Татьяны коварно оставила её и отправилась очаровывать свидетеля жениха на крылечко под развесистые кусты рябины, которые уже наливались тревожным красным цветом. Родители где-то задерживались; они отказались ехать на машине под предлогом того, что здание ЗАГСа недалеко и они пешком дойдут.

Зато все гости и родственники жениха прибыли заранее и толпились вокруг свекрови, которая сверлила недобрым взглядом Лару. Такое чувство, что именно будущая свекровь и была невестой или центром всего этого торжества. Ларе стало одиноко и обидно до слёз. Вот ведь гадина эта Лидия Петровна! Чтобы скрыть своё расстройство, она подошла к трюмо в простенке и стала поправлять фату. Фата напоминала тортик из коржей и взбитых сливок. Тонкая вуаль крепилась к подобию круглой шапочки, украшенной искусственными белыми цветами. Всё это было усыпано серебристыми блёстками, с которыми явно переборщили. Лара непроизвольно поморщилась и вдруг услышала:

- Невеста просто королева!

Она бросила взгляд из-под нависающей вуали и увидела в зеркале, немного сбоку, восторженно улыбающегося юношу. Она подозрительно впилась в него взглядом – вроде, не шутит и не смеётся. И только тогда улыбнулась в ответ, вспомнив, что это какой-то родственник семейки жениха. Вроде Лидкин племянник, младше Сергея лет на пять-шесть. Их знакомили, но она уже забыла, как его зовут, и теперь не знала, что сказать. Можно просто поблагодарить за комплимент, хотя какой это комплимент? Ведь она невеста в роскошном длинном платье, как у принцессы, и с этим странным сооружением на голове.

- Тебе очень идёт! Ты похожа на Снежную королеву из сказки, – снова открыл рот восторженный юноша. – Меня Володя зовут, мы с Сергеем как братья! Вместе росли и сейчас часто общаемся. Я рад, что Серёжка женится на такой красивой девушке. Счастья вам!

«Вроде не шутит, хотя по виду форменный дурачок», - подумала Лара. В этот момент в дверях показались запыхавшиеся родители, и Лара с досадой заметила, что мамина прическа слегка растрепалась и лицо потное.

- Мам, туалет вон там, ещё время есть, сходи припудри лицо, - сказала она матери, но та только отмахнулась, как от надоедливой мухи. Сдала в гардероб плащ и пошла к тому же трюмо поправить волосы.

- Опаздываете, сватьюшка! Надо было ехать с нами на машине, мы ведь предлагали заехать! – медовым голоском пропела Лидия Петровна, как призрак возникшая за её плечом.

- Ой, да что вам беспокоиться понапрасну! Невелики баре, сами дойдём! – отшутилась мама, и ощущение катастрофы от её слов только усилилось.

«Не будет мне счастья в этом браке. Хорошо, хоть жить первое время будем отдельно», - подумала с отчаянием Лара.

- Да что с тобой? На тебе лица нет!

Мама наконец справилась с волосами и обратила внимание на дочь. Лара и сама чувствовала, что лицо её вроде как занемело, и ей стало страшно. Надо было выпить валерьянки, ведь предлагали с утра, но она только отмахнулась. Было такое чувство, что сейчас ноги подкосятся и она рухнет прямо здесь, посреди нарядной толпы безликого фойе, на красную ковровую дорожку, ведущую в счастливую семейную жизнь. Хорошо, что в эту минуту заиграл вальс Мендельсона и Сергей взял её под руку. За всё утро он ни разу не сказал, что она красивая или что ей к лицу платье.

Прижав к себе веник из увядающих гладиолусов, Лара шагнула на эту дорожку, напомнив себе, что отступать поздно. Они долго готовились, потратили деньги и уже оплатили банкет в кафе. Сейчас надо расслабиться и не ударить в грязь лицом. Пусть катастрофа случится завтра или через неделю, а сейчас, после торжественной регистрации, они поедут возлагать цветы к памятнику и фотографироваться. Нельзя испортить самый счастливый день в её жизни, ведь она выходит замуж в первый и последний раз.


Как давно это было? Страшно сказать – в прошлом веке и в другой стране. Прошло двадцать пять лет, многое изменилось, но молодые люди по-прежнему встречаются и создают семьи в надежде на счастливую совместную жизнь.

- О чём задумались, Лариса Олеговна? – вдруг весело спросила Ксюша.

- О свадьбе, и не надо делать такое лицо! Я не собираюсь замуж, просто под твои рассказы о скорой свадьбе невольно вспомнила свою, которая случилась двадцать пять лет назад.

- Ой, интересно! Расскажите!

- Ещё чего! Работать надо, тут не вечер воспоминаний!

Оборвав неуместные вопросы и уткнувшись в монитор, Лара снова окунулась в тот августовский день, когда свадьба пела и гуляла в кафе и она, наконец, почувствовала себя счастливой. Или это всё благодаря нескольким бокалам шампанского? Она почти не разговаривала с Сергеем, всё время рядом были свидетели их счастливых минут, и минуты были заполнены до краев какой-то праздничной суматохой. Она хотела бы разделить эти минуты только с Сергеем, но ведь гости пришли, чтобы поздравить и порадоваться за неё. Тогда она по глупости так думала, когда принимала их фальшивые пожелания долгой и счастливой совместной жизни. Тогда она принимала всё это всерьёз и за правду, думая, что каждый желает ей и только ей счастья. Как же она ошибалась, но осознание этого пришло намного позже. Хотя первые звоночки она почувствовала ещё там, на тёмной лестнице, когда они с Сергеем после свадебного застолья поднимались в своё семейное гнёздышко. Вернее, в халупу, арендованную у родственников и общими усилиями приведённую в приличный вид.

- Сергей, я наступила на оборку платья и порвала! Ты хоть бы руку мне подал и помог, тут темнотища такая!

- Я могу тебе подать только блюдо с заливным! У меня полные руки, так что плюнь на платье! Оно тебе больше не пригодится! – рассмеялся молодой муж.

- Но я хотела его хранить всю жизнь, как память об этом счастливом дне! – возмутилась Лара. – Давай я возьму блюдо, а ты возьми меня на руки!

- Не думаю, что это хорошая мысль. Если я запнусь в темноте и упаду – платью точно каюк, да и тебе достанется. Так что терпим и идем вперед. Уже немного осталось.

Вот так, уговаривая себя потерпеть, она и протопала с ним почти три года. Вроде рядом шли и к одной цели, а поддержки она не чувствовала. Всё сама и сама, а потом оказалось, что они разные люди и любовь в таких семьях не живет даже три года. Она умирает в первый месяц, но Лара ведь вышла замуж в первый и последний раз и согласна была терпеть многое. Даже нелюбовь.