Марго

Великолепному врачу Шенфельд Е.А посвящается.

Когда-то в далеком-далеком детстве мне приснился сон. Удивительно яркий, осязаемый до мурашек. Будто я держу на руках крошечный орущий комочек, завернутый в старенькое клетчатое шерстяное одеяльце — теплое, чуть колючее, пахнущее чем-то родным и невыразимо нежным. И испытываю при этом совершенно неземное, затапливающее до краев счастье. Я точно знала: это моя дочь. Моя Маргарита. Не Рита, нет — только Марго, звучно и торжественно, как музыка.

Все мои любимые куклы после того сна носили это имя.

Шли годы. Жизнь поворачивалась ко мне разными боками — и солнечными, и такими, в которые лучше не вглядываться. Врачи разводили руками, припечатывая холодным, как сталь скальпеля, словом: «бесплодие». Нереально, говорили они. Смиритесь. Но я не сдавалась. Хотя иногда надежда угасала почти в пепел. Гормоны, от которых тело становилось чужим, черные ямы депрессий, бесконечные разочарования… Казалось, этот марафон на износ не закончится никогда.

Но однажды случилась встреча, подарившая мне второе дыхание. Елена Александровна Шенфельд. Маленькая, старенькая, похожая на фарфоровую статуэтку еврейка с сорокалетним стажем. Врач-гинеколог с золотым сердцем, острым умом и несгибаемой, почти железной волей. Она помогала самым отчаявшимся женщинам обрести свое счастье — и я оказалась в их числе.

Я сидела в коридоре ее клиники, сжимая в руках пухлую папку с анализами, выписками, осмотрами и неутешительными диагнозами. И листала огромный, слегка потертый от сотен прикосновений фотоальбом. С каждой фотографии на меня смотрели сияющие мамочки с малышами на руках — с теми самыми комочками счастья, ради которых они прошли, казалось, сквозь все круги ада. И я была невероятно, до щиплющей где-то в носу радости, за них счастлива. Они смогли. У них получилось. Значит, получится и у меня?

Положив перед собой мою пухлую, как история болезни, карту, Елена Александровна поверх очков внимательно, словно заглядывая мне прямо в душу, посмотрела на меня и просто спросила:

— Ты хочешь ребёнка?

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как дрожит голос.

— Значит, будет.

И от этих простых, сказанных с абсолютной, спокойной уверенностью слов в моем сердце вспыхнул яркий, согревающий огонь веры. Огонь, который не могли загасить больше ни дожди, ни ветра.

Прошло полтора года. Я лежала на холодной каталке после кесарева сечения, плывя в тумане наркоза, и вдруг услышала оглушительный, требовательный, возмущенный плач своей дочки. «Моя орёт», — пронеслось в голове. Я узнала бы этот голос из тысяч. Я знала это наверняка.

И вот он — мой сон наяву. То самое клетчатое, шерстяное детское одеяльце. Мой орущий, краснолицый комочек счастья. Моя Марго. Пятьдесят один сантиметр, три тысячи сто пятьдесят граммов — и совершенно здоровый малыш, к искреннему, почти недоверчивому удивлению врачей, еще вчера сухо называвших меня «старородящей».

Сотни историй. Сотни невероятных, наполненных смехом и слезами моментов, разделивших мою жизнь на две неравные половины: «до» появления моей малышки и «после».

Сейчас Марго пятнадцать. Она — копия я. Только лучше, ярче, смелее. Тот же неугомонный характер, та же несгибаемая воля и, пожалуй, даже гипертрофированное, яростное чувство справедливости. Она — мой талисман, мой вечный сообщник и подельник во всех авантюрах, мой самый близкий и честный друг.

И я буду рядом с этой девочкой навсегда. Слышите? Навсегда. Точно так же, как и она для меня навечно останется той маленькой разбойницей с натянутыми на самую макушку смешными ползунками, смотрящей вдаль — в свое однозначно счастливое, полное головокружительных приключений будущее.

PS Низкий поклон Елене Александровне, врачу с большой буквы, давшую надежду и исполнение мечты сотням отщаившихся женщин.