Глава 6. Шторм под маской штиля

Глава 6. Шторм под маской штиля

     Наблюдение за Сан Санычем превратилось для Анны Петровны в своеобразную навязчивую идею, которую она, впрочем, тщательно маскировала под обычную педагогическую любознательность. Она изучала его, как сложный, плохо поддающийся классификации текст на экзамене. И чем больше она вчитывалась, тем сильнее сжималось внутри холодное кольцо настороженности.

     Первым тревожным звоночком стала эпидемия гриппа, накрывшая школу в конце марта. Учителя падали как мухи: в учительской пахло хлоркой, ментоловыми мазями и безысходностью. Сама Анна Петровна, благодаря пробудившейся силе, чувствовала себя превосходно, её иммунитет работал как отлаженный механизм. Но Сан Саныч не просто не заболел, он казался абсолютно невосприимчивым к окружающей вирусной среде.

     Однажды, зайдя в пустую учительскую за забытым журналом, Анна застала его за чашкой зелёного чая. Он выглядел так, будто только что вернулся с утренней пробежки в горах: румяный, с ясным взглядом, без единого признака усталости или недомогания. Анна инстинктивно, по привычке, приоткрыла своё внутреннее зрение, чтобы «ощупать» его ауру.

     И снова она наткнулась на ту же самую гладкую, зеркальную пустоту. Но на этот раз эта пустота не была пассивной. Она словно впитала в себя аннин короткий энергетический импульс, поглотила его без следа и тут же вернула ей обратно едва уловимую вибрацию спокойного, насмешливого ожидания. Будто он говорил: «Я вижу, что ты делаешь. И мне это не мешает».

     Второй случай произошёл на уроке физики в восьмом классе. Анна проходила мимо кабинета и, задержавшись на секунду у матового стекла двери, заглянула внутрь. Сан Саныч объяснял тему «Резонанс». Он не ходил по классу, а стоял у доски, и в его позе была какая-то гипнотическая неподвижность. Он говорил тихо, но его голос, казалось, проникал сквозь стекло, вибрируя в самом воздухе коридора.

     Анна увидела, как рядышком с ним на демонстрационном столе качался маятник. По законам физики, он должен был постепенно затухать. Но он качался в идеальном, неестественно ровном ритме, синхронизируясь с интонациями голоса учителя. А ученики... Шумные, неуправляемые восьмиклассники сидели заворожённые, открыв рты. В этот момент Сан Саныч медленно повернул голову и посмотрел прямо на стекло, прямо в глаза Анне Петровне. Он не удивился. Он лишь чуть заметно кивнул, и маятник тут же остановился, словно по команде.

     Анна отшатнулась от двери, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Это не было похоже на действия Ложного Хранителя, который питается хаосом. Это был абсолютный, леденящий контроль.

     Третья деталь была мелкой, но оттого не менее пугающей. Школьный рыжий кот Барсик, существо нервное, кусачее и ненавидящее всех мужчин без исключения, однажды подошёл к Сан Санычу во дворе. Кот не стал тереться о ноги или просить еды. Он просто сел в метре от учителя, уставился на него своими зелёными глазами, и его обычная, взъерошенная и колючая энергетика вдруг выровнялась, стала гладкой и покорной. Сан Саныч даже не посмотрел на животное, но кот просидел так пять минут, а затем спокойно ушёл. Он не подчинял волю кота – он просто гасил любые негативные импульсы вокруг себя, как чёрная дыра гасит свет.

     – Он не Спящий Страж, Марилена Игнатьевна, – заявила Анна Петровна тем же вечером в библиотеке, нервно сжимая чашку с ромашковым чаем. – Спящие не умеют так управлять пространством. И они не смотрят на тебя так, будто читают твои мысли.

     Марилена Игнатьевна слушала её, и морщины на её лице углубились. Она подошла к одному из древних фолиантов на полке, провела по корешку пальцем, но не стала его доставать.

     – Есть древняя категория, о которой мало кто помнит, – тихо сказала она. – Их называют «Отражающие» или «Зеркальные». У них нет собственной активной магической воли, которую они могли бы метать вовне. Но они являются идеальным проводником и отражателем. Если ты пошлёшь им добро, они вернут его стократ. Но если ты пошлёшь им подозрение, агрессию или попытку контроля...

     – ...они вернут мне мою же агрессию, усиленную моей же собственной силой, – закончила Анна, и холод внутри неё сжался в ледяной ком.

     Она вспомнила тот инцидент с Ириной Вадимовной. Если бы она тогда попыталась «пробить» защиту Сан Саныча, последствия могли быть катастрофическими.

     – Именно, – кивнула библиотекарь. – Он чувствует, что ты его сканируешь. И пока он просто наблюдает за тобой в ответ, не предпринимая действий. Но ты должна прекратить активные проверки. Ты играешь с огнём, Анна. Зеркало может не только отразить удар. Если смотреть в него слишком пристально и с неправильным намерением, можно увидеть там то, чего лучше не знать о самой себе.

     Анна Петровна кивнула. Она поняла, что переоценила свои силы. Её новая молодость и пробудившаяся мощь кружили голову, заставляя думать, что она может контролировать всё. Но Сан Саныч был напоминанием о том, что в мире есть силы, которые старше, глубже и спокойнее её собственной бури.

     С того дня она сменила тактику. Она перестала «ощупывать» его энергетически. Она наблюдала только глазами обычного педагога: как он ведет уроки, как общается с коллегами, как пьёт чай. Но внутренняя настороженность никуда не делась. Она превратилась в тихую, постоянную бдительность.

     Она знала: он тоже за ней наблюдает. И в этой тихой, негласной дуэли взглядов через школьные коридоры, в этой взаимно вежливой, но ледяной проверке границ, крылась главная интрига. Анна Петровна чувствовала, что их столкновение – не вопрос «если», а вопрос «когда». И она должна быть к нему готова, потому что, судя по всему, Сан Саныч был не просто загадкой. Он был штормом, который пока что спит, притворяясь штилем.