Розовое наваждение

    Розовое наваждение

     Ирина уверенно вела автомобиль, дорога была знакомой, музыка в колонках любимой и вся поездка обещала быть приятной. Она ехала домой, в небольшой городок, где живёт мама. Всего-то триста километров разделяют их, но как же редко они видятся. По видеосвязи они общаются раз в неделю, а живые встречи… ну, два-три раза в год.

     Каждый живёт своей жизнью. Ирина, уехавшая когда-то в областной центр учиться и работать, сделала карьеру, занимала пост коммерческого директора в одной крупной фирме, и после развода с мужем  растила одна двух мальчишек-подростков. Мама тоже жила одна после смерти отца, вела активный образ жизни, дружила со спортом и танцами,  и в свои шестьдесят семь лет выглядела очень моложавой.

Ирина заметила, что в последнее время мама как-то преобразилась, яркая розовая помада, кофточки и футболки кричащих расцветок, а волосы? Вечно распущенные по плечам, выбеленные до кукольного цвета и завитые в локоны, они казались лишними.  «Молодится, мамуля», – думала Ирина и высылала ей очередную денежку. Деньги были небольшие, тысяч двадцать  в месяц. Рублей, конечно. В их редкие встречи она старалась сводить маму в торговый центр, купить одежду и обувь.

    Растревожил Ирину вчерашний разговор с матерью. Она просила денег. Триста тысяч рублей. На все вопросы отвечала с неохотой, мол, прошу не для себя, в долг, скоро отдам. Дочь ощутила тревогу и решила съездить к матери. Ирина вздохнула от тревожных дум,  сняла солнцезащитные очки, чтобы протереть стёкла и удивлённо заметила, что мир вокруг стал зелёным. Она притормозила у какой-то развилки, вышла из машины – так и есть… Лес, подступивший близко к дороге, был смешанный, зеленел нежными распустившимися листочками, пахло хвоей, прелой листвой.

 «Господи, апрель на дворе, весна в разгаре, а я даже не заметила», – удивилась Ирина. Она почти круглогодично носила солнцезащитные очки, они были частью её имиджа, а в них не разглядишь нежную зелень. Вздохнув  ещё раз весенний воздух, она села за руль, дав себе слово  – в ближайшие выходные выехать с пацанами на природу.

   Мама обрадовалась приезду дочери, засуетилась, видно было, что она взволнована. В гостях у неё была подруга Валентина, они чаевничали.
 Ирина, едва попав в квартиру, была удивлена. Даже ошарашена. Всё было по-другому.  Ярко-розовые шторы, на полу – розовый палас, диван застелен пледом такого же цвета. Комната стала похожа на жилище куклы Барби. И сама мать в шелковом розовом халатике, мохнатых тапочках, с волосами, собранными в хвост и повязанными ярким шарфом тоже выглядела куклой. Стареющей, нелепой, вызывающе кричащей об уходящей молодости.
– Мам, что это? Я в шоке… – начала было Ирина, но, увидев умоляющий взгляд матери, не стала продолжать.
Вскоре Валентина собралась уходить и попросила  Ирину проводить её.
– Видишь, во что мать превратилась? – торопливо заговорила Валентина, – а ты бы видела, в каких нарядах она на танцы ходит! Юбки короткие, платья прозрачные, ногти и губы алые, все смеются над ней – куклой дразнят.
– А ещё-то, ещё… – торопилась Валентина, – она у меня денег заняла.
– Много?
– Тридцать тысяч. Но ничего не купила, я бы увидела. И у Васильевых заняла, они мне по секрету сказали. Кто-то появился у неё, она не говорит.  Ох, Ириша, поговори с ней, как бы чего плохого не вышло. Главное, меня не слушается!
– Хорошо, спасибо, я разберусь, – Ирина была удивлена таким поведением матери.

Когда она вернулась в квартиру, мать домывала посуду. Ирина усадила её за стол и спокойно спросила:
– Зачем тебе деньги, мама?
– Понимаешь, я должна помочь одному хорошему человеку, – у матери тряслись руки, так велико было её волнение.
– Успокойся, – Ирина накрыла её руки своими, – кто этот человек, расскажи.
– Его зовут Юсуф, он турок, но говорит по-русски. Владелец большой фабрики, что-то с текстилем связано. Вдовец. Дети взрослые, –  Галина говорила и говорила про то, как он влюбился в неё, дарит подарки, планирует свадьбу с ней, убеждая больше себя, чем дочь.
А Ирина слушала её и поражалась тому, как она изменилась. Маму она считала умной, расчётливой, немного суховатой на эмоции, а тут перед ней сидела влюблённая  дурочка, которую разводят на деньги.

– Покажи, что он тебе подарил, – попросила.
Галина засуетилась, принесла браслет из каких-то камней, платок, расписанный восточным орнаментом.
– А сколько ты ему перевела денег? Честно ответь, мама, – Ирина старалась быть спокойной, хотя внутри всё бушевало.
– Да он попросил на документы, у него счёт заблокировали, я выслала тридцать тысяч и ещё столько же через день, а он мне купил целый чемодан подарков, показывал, привезёт скоро, – Галина явно боялась дочери, её осуждения, разволновалась, раскраснелась.
– А триста тысяч ему нужны, чтобы растаможить товар, да? Тогда ему разблокируют расчётный счёт, и он тебе вернёт обратно?
– Да. А откуда ты знаешь? – удивилась мать. – Я хотела ссуду взять, но мне отказали…

Ирина вскочила, забегала кругами по маленькой кухне:
– Мама! Да очнись! Тебя тупо разводят на деньги. Сними розовые очки, какой Юсуф, какая Турция? Во что ты превратилась? Всё в квартире ядовитого цвета! Я-до-витого! Тебя надо лечить, понимаешь? 

Мама плакала. Лепетала в ответ, что Юсуф говорил ей, что не поверят в такую любовь и просил никому не говорить.
– Покажи мне его, – попросила Ирина.
Галина открыла компьютер, нашла переписку с Юсуфом, на аватарке был приятный седовласый мужчина.
– А номер счёта, куда ты перевела деньги?
– Вот, на номер телефона, – пояснила мать.
Ирина позвонила своему однокласснику, работавшему в полиции, попросила пробить номер телефона  и фото Юсуфа. Пока ждала ответного звонка, она не могла найти себе места. Надо что-то решать с матерью, это она понимала точно.
 Вскоре пришёл ответ, что номер принадлежит кому-то из Мурманской области, а на фото итальянский артист.
Мама снова плакала. Уже от обиды.
Ирина обняла её и сказала:
– Мы обе снимем очки. Ты –  розовые, я – чёрные. Чтобы увидеть весну. Завтра ты поедешь ко мне, погостить. Я устрою тебя на работу в кафе, надо же отдавать долги. Иди, собирайся.   Свожу тебя в салон, сделаем тебе новую стрижку, ты у меня красавица, все мужики головы свернут, только умоляю – забудь про куклу Барби.

Галина, собирая вещи, не взяла ничего розового, только, повертев в руках яркую помаду, бросила её в сумку.   На всякий случай.