Престранный случай

 

Прежде чем найти своё заветное местечко на Вуоксе, я, осваивая просторы этого огромного и красивого озера, останавливался в различных местах и они вполне меня устраивали. Как правило, это были островки с достаточным количеством деревьев, а следовательно, дров для костра, заросшие по берегам камышом, в которых и обитала рыбка - маленькая и большая, что вызывало мой наипервейший интерес. Первая стоянка была всего за километр от причала, но и это, поначалу, казалось далековато - шлёпать вёселками супротив ветра не есть гут! Я, собственно, и не собирался её менять, но она, к удивлению, оказалась занятой и мне пришлось искать новую. Надо сказать, что озеро пользуется популярностью у петербуржцев и на выходные, а летом и на весь отпуск, самые лучшие, то есть удобные для причала, ловли рыбы, купания, места оказывались занятыми. Таким образом, к счастью видимо, я и нашёл свою постоянную и уединённую стоянку, где можно было оставлять палатку и весь нехитрый туристический скарб на всё лето, причём, ничего не пряча. А то, как это удобно, судите сами - приехал, выложил продукты, переоделся и всё - отдых, рыбалка начались. Но история эта, повторяю - престранная, произошла на одной из промежуточных стоянок. Это был пологий скалистый мыс площадью, примерно, в три сотки с десятком низкорослых, но крепких сосёнок, намертво ухватившихся за скалу, мелкого осинника по краям, продуваемый всеми ветрами, поросший в некоторых местах травкой и даже брусникой в изрядном количестве - однажды, было собрано почти три литра ягод. Место красивое, отличный вид, но проходное - утром, днём, вечером постоянная суета байдарок и лодок туда-сюда. И все пялятся на тебя, твой быт, что не очень то вдохновляет на уединение, плюс постоянный ветер. Но не суть. С одной и другой стороны мыса были довольно глубокие и симпатичные заливчики, поросшие камышиком по краям, все в белоснежных кувшинках и ярко жёлтых лилиях, что явно свидетельствовало о наличии вкусной озёрной рыбки и в достаточном количестве. Уже на следующий день я проверял жерлицы и упустил самую большую щуку, которую мне доводилось видеть в своих снастях. Когда подплываешь к жерлице, всегда охватывает азарт, этакое рыбацкое волнение при виде распущенной и вывернутой набок снасти - есть! Начал потихоньку подтягивать леску - никакого сопротивления - сошла, видать! Но приблизившись, сразу понял, что щука сделала несколько кругов вокруг кувшинок и я лишь затянул петлю не тревожа свою жертву. Хотя, возможно, она просто устала от борьбы и не дёргалась, собираясь с силами перед последней схваткой. Лодка продолжала скользить по инерции и о, боже, я практически оказался над ней. Место было не глубокое - всего метр, и щука стояла в десяти сантиметрах от поверхности. Это был небольшой крокодильчик чуть больше метра в длину, но спина... Ширина спины просто пугала!
Даже коленки задрожали от азарта! Взяв подсачек и перехватив леску за петлёй вокруг кувшинок, макнув при этом рукав по локоть в прохладную водичку, начал подтягивать, ожидая чего угодно - резкого броска-удара, напряжённой борьбы, помня, как сражалась до последнего пятикилограммовая щучка - сущий дитёнок по сравнению с этаким крокодилом, но щука, почувствовав натяжение лески, вильнула хвостом, образовав приличный водоворот, и почти беспрепятственно - был небольшой рывок, уплыла... Вытащив леску, сразу стало понятно случившееся - китайская "собачка", которая соединяла поводок и леску, была разогнута, что, в общем то, и не мудрено, учитывая габариты потенциальной жертвы. "Собачка", видно, была разогнута давно и не хватало последнего рывка в нужную сторону. Возможно и к счастью, потому что только приехал, а такую щуку не сохранить на жаре целую неделю, да и не съесть одному. Ну чтож, масса незабываемых впечатлений и... довольно! Но, ближе к делу. На следующий день произошла эта невероятная история, о которой я и собираюсь поведать. Столько лет прошло, а всё как сейчас вижу, чувствую и по-прежнему сомневаюсь в произошедшем, потому что не верю ни в потусторонние силы, ни в прочую божественную хрень. Остаётся усомниться в своём здравомыслии, что я категорически, изрядно покопавшись в себе сразу же после произошедшего, отрицаю и не приемлю. Возможно, дело в излишней впечатлительности, но и это не прокатывает, разобравшись...
Но, слушайте.
На следующее утро - на редкость тёплое и солнечное, позавтракав овсянкой и настоенным за ночь ягодно-листьевым чайком из термоса, вооружившись подзорной трубой, я вышел на край скалистого мыска, чтобы посмотреть на жерлицы - не сработали ли за ночь? Вот сюрприз - над жерлицей кружила здоровенная чайка! Ох, достали эти чайки ещё на Ладоге! Одна даже садок с рыбой, брошенный на берег при высадке из лодки, пыталась умыкнуть - подняла его в когтях, пролетела метров семь, но не осилила и сбросила. А может, испугалась - метко брошенный камень просвистел совсем рядом! А жаль - ну, так достали! Всё, сбила живца, конечно! А то чего ей так заполошно кружить? Ладно, думаю, сейчас перекурим неспеша, червячков подкопаем, живцов обновим, да заодно и на обед рыбёшки подловим. Ну?
Выполнив всё задуманное, я опять глянул в сторону жерлиц - уже без всякого энтузиазма. Странно, чайка не улетела, а преспокойненько плавала около жерлицы. От, сцука... Загрузив в лодку всё необходимое, я быстренько доплыл до места и обалдел - чайка попалась на жерлицу, выдохлась в борьбе за свободу и сидит теперь на привязи, не рыпается. Ну, надо же, здоровенная такая - на пять кило точно! Да и не чайка это вовсе! Ещё подумал - Наверное, баклан, ладно, потом в инете посмотрю. Но и в инете не нашёл я такой большой птицы, с таким странным клювом - узкий в анфас и широкий - сантиметров пять, в профиль, приличный в длину и небольшим крючком на конце. Подплыв впритык, сзади, чтобы не получить этим прекрасным и сильным клювом по рукам, я крепко схватил её обеими руками с боков и перенёс в лодку, причём, голову держал, как можно дальше, опять же, чтобы не прилетел сюрприз в глаз. Птица так измоталась, что сил на сопротивление практически не было, но угрожающие движения в мою сторону всё равно следовали постоянно. Рассмотрев её, как следует, я содрогнулся от ужаса - леска намоталась на предкрылья, прямо у туловища, по три петли на сторону, изрезала кожу и мясо до кости, причём, шириной в два-три сантиметра, перья в этих местах были все в крови и в довершении этого ужаса, щучий тройник глубоко впился в шею, сзади! Ещё подумал - Даа, конец птичке пришёл, по-всему! Но, посадив её себе на колени, а она отбивалась, как могла - слабо: ей причиняла боль леска на открытых ранах, чтобы легче управиться с путами и вынув тройник, я удивился - здоровенные крючки не достали до шеи из-за толстого и плотного слоя перьев!
Ну, это полбеды тогда, авось выживет! Крылья - не шея, заживут! Я достал ножницы из рыбацкой поясной сумочки и попытался обрезать леску на крыльях, но птица, почувствовав, что её не так крепко держат - одной рукой, извернулась и долбанула клювярой по руке! Я просто озверел от такой наглости и заорал на неё благим матом, как будто она могла меня понять - Ах, ты ... я тебя спасаю ..., а ты ...............!!! Потом бросил ножницы, схватил обеими руками и макнул в воду головой, подержал там - для верности! Причём, круглый жёлтый глаз, при переходе в воду, автоматически закрылся прозрачной плёнкой, как защитной шторкой! Ух ты! Я, из любопытства конечно, несколько раз так её макнул, чтобы как следует разглядеть этот интересный процесс - здорово! Макал и продолжал искренне и громко материть птицу, взывая, если перевести матерные выражения, к её совести и порядочности! Как говорит Задорнов, а ему можно верить, только наш народ материт шкаф, ударившись об него ногой, иногда и бьёт - в отместку. В данном случае, вместо шкафа, передо мной была перепуганная насмерть, бестолковая птица и стоило ли её материть? Да нет, конечно! Но, странным образом, моя словесная экзекуция возымела действие, видимо, от души всё прошло и птица притихла. Я опять посадил её к себе на колени, уже боком - так удобнее, и начал срезать леску. Она, наклонив голову набок, сверлила меня своим круглым жёлтым глазом с чёрной точкой посередине - зрачком и уже не пыталась дёргаться.
И тут я вдруг подумал, явственно так, как сейчас помню, глядя прямо ей в зрачок или так казалось - А ведь в ней, наверно, кило три-четыре чистого мяса... Так что, может, это удача ещё большая, чем щуку поймать, тем более, это какая то другая птица, а не чайка и наверное, вкусная? Ну?
И тут произошло невероятное, как гром среди ясного неба и если бы мне кто то, даже уважаемый мною человек, рассказал подобную историю, то я, непременно бы, высмеял его, назвал бы это чушью и посоветовал бы лечиться, на худой конец! Но это произошло со мной и высмеивать некого... В моём мозгу, так ясно и отчётливо, как колокол в тихий полдень, прозвучал вопрос - Ты меня не убьёшь? Ошеломлённый происходящим, глядя в этот немигающий, сверлящий меня глаз, я тут же мысленно и почему то поспешно ответил - Нет! Глаз, будто, сделался менее ярким, как бы, успокоился и я, совершенно обалдевший от произошедшего, дообрезав леску, освободил птицу и хотел было бросить её в воду - отпустить на волю, но инстинкт охотника сразу же напомнил о себе - что за чушь, впечатлительный ты наш, здесь же столько свежего мяса, а ты на рыбе сидишь! Ну?
- Нет! - так же мысленно ответил сам себе - Я слово дал!
- С ума сошёл! Ты бы ещё рыбе слово дал!
Но вопрос - Ты меня не убьёшь? - был всё-таки задан - мозг будто током пронзило от него!
И был ответ - Нет! Вроде, чушь собачья, если подумать, но я то знал, что не прощу себе этого нарушенного слова. Чтобы больше не заморачиваться, ведь так и правда можно с ума сойти на ровном месте, а оно мне надо, я схватил совсем притихшую птицу и бросил за борт! Но она не поплыла к близкому берегу, а повела себя совсем странно - стала карабкаться обратно в лодку! И я понял почему - перья настолько вымокли, находясь в воде длительное время, что они почти не держали её на плаву! Помогая себе клювом, маша беспомощными, израненными, огромными крыльями, птица пыталась преодолеть борт - тщетно! Я, конечно, подхватил её и положил на дно лодки. Больше она не шелохнулась до приезда на стоянку. Мне уже было не до жерлиц, по правде... И всё время, пока грёб до стоянки, меня занимал один и тот же вопрос - было или не было! Причалив к берегу, я бережно перенёс птицу под тент палатки, положил ей под нос несколько рыбёшек - голодная же, ещё хотел было привязать за лапку, чтобы не сбежала ненароком, а то ведь погибнет - летать то не сможет некоторое время, а значит и охотиться, да, посмотрев, как она лежит - убогая и замученная, решил, что не стоит - не скоро оклемается, и не торопясь занялся своими делами. И всё это время, наверное к моему стыду, меня раздирал вопрос - сожрать добычу или нет? Ошеломление от произошедшего потихоньку улеглось, подзабылось, как бы и казалось совершенно невозможным, а посему, вероятность вкусного мясного ужина приближалась сама собой. И где это видано, чтобы птица с человеком могла говорить, да ещё его языком? Ну, чушь же! Ну?
Я подошёл попроведать лежавшую без движения птицу, мы встретились глазами и я понял, что убивать её не буду. Ни-за-что! Всё, как то само собой, встало на свои места и я совершенно успокоился - было или не было, а дал слово - держи! Прошло не менее часа и вдруг птица вскочила на перепончатые лапы и вразвалку, как бегают крупные гуси, пошлёпала к берегу, распушив во всю ширь свои огромные - метра полтора в размахе, крылья, помогая себе, что есть мочи! Я бросился за ней, понимая, что может погибнуть от голода пока крылья не заживут, да куда там! Крупная белая птица, только что лежавшая без движения, не оборачиваясь, добежала до воды, проплыла метров десять и... остановилась. Обернувшись наполовину, чтобы, наверное, была возможность узреть меня обеими глазами, она, подняв клюв кверху, пронзительно крикнула! Крикнула первый и последний раз, затем повернулась и уже не оборачиваясь быстро поплыла к дальнему острову, сплошь заросшему камышом. Когда она обернулась и крикнула, я стоял на берегу у кромки воды и конечно, не мог разглядеть её глаз, но, это прозвучит чудовищно, скорее почувствовал, чем понял, что она благодарит за спасение и прощается! Я непроизвольно поднял руку и помахал ей в ответ, и это было настолько естественно, что не вызвало никакой неловкости в движении, как при обычном прощании.
Я вернулся к палатке с удивительно хорошим настроением, будто совершил что то из ряда вон выходящее, соприкоснувшись, как избранный, с чем то необычным, если не сказать больше...
Прошло уже много лет с того случая и я уже вполне допускаю, что произошедшее - плод буйной фантазии, потому что совершенно необъяснимо с точки зрения моих непоколебимых убеждений. Может быть, необъяснимо только на сегодня? )