Мотоцикл bmw из кройцингена

Довелось мне как-то в Кёниге поработать вместе с одним человеком, назову его Дмитрием. Который и рассказал мне эту удивительную историю.
Родом он был из Большакова, куда его родители приехали в числе первых переселенцев в конце 40-х годов прошлого века.
Большако;во (до 1938 года — Гросс-Скайсгиррен, нем. Gro; Skaisgirren, в 1938—1947 годах — Кройцинген, нем. Kreuzingen) — крупный посёлок теперь уже в Славском районе Калининградской области, приблизительно в 90 километрах от Калининграда. С 1947 по 1963 год он являлся райцентром.
Кстати, у этого поселка достаточно богатая история. Первое официальное упоминание относится к эпохе Прусского герцогства. Считается, что Скайсгиррен основан в 1583 году по приказу регента Георга Фридриха Бранденбургского. Название имеет прусско-литовские корни, поэтому есть несколько вариантов перевода: «светлая роща» или «поляна в лесу». Чуть позже у названия деревни появилась приставка «Гросс» («большой»), которая имела не смысловое, а административное значение.
Ещё со времён Тевтонского ордена Гросс Скайсгиррен получил своё главное преимущество, обеспечившее его будущее процветание – в деревне сходились дороги из таких важных городов как: Кёнигсберг (Калининград), Тильзит (Советск), Инстербург (Черняховск), Хайнрихсвальде (Славск), Лабиау (Полесск).
В начале-середине 17-го века здесь была построена деревянная лютеранская кирха, в здании которой ныне находится православный храм Кирилла и Мефодия. Местные региональные власти несколько лет назад безвозмездно передали здание этой кирхи РПЦ.
Кстати, во время ВМВ здание церкви практически не пострадало, однако в послевоенные годы ризница, верх башни и притвор были разобраны, часть окон замурована, после чего в здании кирхи разместился дом культуры и кинозал.
В 1773 году здание церкви было перестроено, его стены возвели из массивного булыжника. Орган появился с первых дней существования церкви. В башне было установлено два колокола. Здание кирхи стало местом притяжения людей, живущих как в самом поселке, так и в ближайшей округе.
В ночь с 18 на 19 июня 1807 года в доме местного священника – проездом - останавливался император Франции Наполеон Бонапарт. Его сопровождало значительное армейское подразделение – личная охрана императора. Солдаты разместились в домах местных жителей. Визит французских оккупантов наложил страшный отпечаток на здоровье жителей посёлка, почти все они заболели сыпным тифом. От болезни умерло ровно пол посёлка. Тем, кто выжил досталась новая беда - холера, за ней пришла и оспа. Именно поэтому число жителей Гросс-Скайсгиррен несмотря на развитие долгие годы не превышало тысячу человек.
Лютеранская кирха во время оккупации французскими войсками была осквернена французами. В июне 1807 года в храме французы разместили конюшню и держали там своих лошадей.
В 1650 году некоему местному жителю, которого звали Флориан Краузе, было выдано право на открытие трактира и пивоварение.
В 1693 году здесь была основана школа. Долгие годы она находилась в небольшом здании. Но в 1938 году для детей выстроили здание школы из красного кирпича в модном тогда модернистском стиле баухаус. Это было новое, прекрасное, просторное здание с актовым залом на 500 мест, кинозалом, двумя производственными помещениями, кухней. Причём, кухня эта, по свидетельству очевидцев, считалась лучшей во всей Восточной Пруссии!
Так как население в округе было практически полностью литовское, то проповеди до 1818 года велись не только на немецком, но и литовском языке. В Кёнигсбергском университете обучали соответствующих пасторов для востока провинции. Они же были и учителями в школе, открытой при церкви. Перед ВМВ школу в Гросс Скайсгиррене возглавлял Карл Шиллак, пастор местной лютеранской кирхи.
За уровнем преподавания в Гросс Скайсгирренской школе следил директор Тильзитской гимназии, лично проводивший выпускные экзамены, а лучших учеников принимал в своё учебное заведение без дополнительных экзаменов. Финансировалась школа из средств лютеранского прихода.
В течение всей ВМВ школа была действующей. Зажиточные люди Гросс Скайсгиррена обеспечивали её хозяйственным оборудованием, столовыми приборами, бельём, перед началом войны подарили школе даже новинку прогресса — электропечь. Родители попроще носили сюда овощи, хлеб, мясо, мёд. Такой порядок сохранялся вплоть до начала депортации немецкого населения из здешних мест.
Советские люди потом еще долгие годы вспоминали об условиях пребывания учеников в этой школе. Разумеется, советские власти быстро навели здесь свой – новый порядок – всё старое и немецкое быстро уничтожалось и предавалось забвению. Начинали со школы, потом ход дошел до церквей, потом до кладбищ.
В наши дни в этом здании, которое до сих выглядит достаточно крепко, действует большаковская школа, сохранился и спортивный зал. Количество учеников в ней достигает 500 человек.
В 1891 году была открыта железнодорожная линия Кёнигсберг — Тильзит, а в Гросс-Скайсгиррене появился железнодорожный вокзал. А еще здесь была узкоколейка – у которой ширина колеи составляла 750 мм. Она входила в систему «Инстербургских малых железных дорог» (нем. Insterburger Kleinbahnen). Через посёлок проходила узкоколейная ветка из Инстербурга.
По этим путям перевозили и пассажиров в вагонах 2-го и 3-го классов, и грузы — промышленные и продовольственные товары. А ещё станция служила перевалочным пунктом: здесь грузы перегружали из вагонов узкой колеи в вагоны стандартной колеи и наоборот. Узкоколейный поезд работал в режиме трамвая с наступлением 20-го века. Вагончики останавливались через каждый километр, в каждой крошечной деревеньке, на каждом хуторе, даже «по требованию».
А еще в начале 20-го века в Гросс Скайсгиррене находилось сразу три торговых площадки. В самом центре работал Масляный рынок. Там продавали масло, творог, сметану, яйца, птицу, овощи. Три раза в год здесь проходила вишнёвая ярмарка, на которой продавалось до 400 центнеров ягоды, уходившей не только в Кёнигсберг, но и дальше в Германию. В другом месте — зерно и готовый хлеб. В третьем, на окраине, сбывали лошадей, мелкий скот, и что удивительно — свиней и поросят.
Свиной рынок, сосредоточенный в Гросс Скайсгиррене на территории в три с половиной гектара, считался крупнейшим в Восточной Пруссии. Каждую неделю по четвергам - здесь продавали около 600 (!) породистых поросят. Их вывозили даже в соседние страны, в том числе были здесь и покупатели и из России. За поросятами приезжали покупатели и из Силезии, Бранденбурга и Померании. Несколько раз в году на этом рынке торговали крупным рогатым скотом и лошадьми рабочих пород.
Каждый четверг на Рыночную улицу Гросс Скайсгиррена приезжало около 1500 повозок, занимавших все дороги, ведущие в город. В поселке открылось несколько крупных отелей. Для контроля за животными, продаваемыми на рынке, была введена должность ветеринара.
Понятно, что посёлок после такого наплыва людей и скота тонул в навозе и мусоре. Немцы убирали отходы вечером и ночью и к утру пятницы в округе даже запаха не оставалось.
В 1905 году Гросс Скайсгиррен электрифицировали. На перекрёстке главных дорог установили столб с часами, фонарями и указателями направления.
Во время Первой мировой войны русская императорская армия находилась в Гросс Скайсгиррене с 27 августа по 8 сентября 1914 года. Отступая, русские войска генерала Ренненкампфа увели с собой многих мужчин общины, большинство из которых вернулись из российского плена лишь в 1919-1920 годах.
Перед началом Второй мировой войны, в Кройцингене проживало 2268 человек, в поселке функционировали почта, суд, филиалы банков, сберкасса, две мельницы, две гостиницы, четыре постоялых двора, два кафе, несколько продовольственных и промтоварных магазинов, как я уже упоминал выше, в поселке работали сельскохозяйственные ярмарки. В наши дни число жителей в поселке практически не меняется и составляет от 2200 до 2500 человек.
Кстати, в поселке есть еще одна кирха, 1923 года постройки. В конце 19-го века в округе появилась Евангелическо-лютеранская свободная община Иммануила, которая в год своего 25-летия (1923 г.) начала в поселке строительство своего храма. Его освящение состоялось 18 июля 1926 года. Ныне в здании находится приход Святого Иоанна Крестителя Римско-католической Церкви. Католиков в поселке мало, но они есть, преимущественно это литовцы, потомки тех людей, которые жили в здешних краях последние несколько веков..
В честь памяти погибших во Франко-Прусской войне 1870-1871 годов, приведшей к образованию Германской империи, рядом с лютеранской кирхой и домом священника был установлен монумент. Сегодня на этом постаменте стоит памятник вождю мирового пролетариата.
В 1947 году Кройцинген был переименован в Большаково. А первые переселенцы с территории СССР прибыли в здешние края еще в сентябре 1946 года.
Именно тогда, в этот поселок и приехала семья героя моего рассказа – Дмитрия. В те годы из бывшей Восточной Пруссии, ставшей Калининградской областью, массово выселялись и затем депортировались в Германию жители Кройцингена, те, что являлись немцами. Поэтому в поселке было много заброшенных или внезапно опустевших домов. Военный комендант разрешал переселенцам выбирать любой дом, который им больше нравился или подходил по количеству членов семьи… Большие семьи, состоящие из нескольких человек – селились в больших домах, небольшие – в маленьких.
В семье Дмитрия помимо его родителей – мамы и папы, были еще бабушка и дедушка (родители одного из супругов), а также дети – брат и сестренка Дмитрия. Дом, в котором они поселились был большим, состоял из нескольких просторных комнат, большой кухни, нескольких подсобных помещений, в том числе мастерская и прачечная. В цокольном этаже было много различных комнат. Во дворе был огромный каменный сарай, свой колодец, небольшой гараж, рядом с домом был приусадебный участок, на котором росли плодовые деревья, кусты различных ягодных растений. Больше всего их поразило то, что на участке помимо яблонь росли персики и абрикосы, был и виноградник. Семья Дмитрия понимала, что здесь жила большая немецкая семья, члены которой много работали. Ведь чтобы создать и обустроить такое хозяйство требовались немалые усилия и усердия. На вопросы, куда эта семья подевалась, соседи – такие же переселенцы – отвечали, что когда была объявлена депортация, люди, жившие в этом доме, быстро собрали свои вещи, сложили их в чемоданы и в большие узлы и навсегда уехали отсюда. Перед отъездом, как это водилось у всех немцев, которые подлежали депортации, люди плакали и до последних минут не верили в то, что они больше никогда не увидят свой родной дом свою родную землю…
Семья Дмитрия обладала небольшим достатком, но это были трудолюбивые и честные люди, которые много раз благодарили немцев, которые жили в этом доме до них. Им нравилось, что всё здесь было сделано по уму, по-хозяйски и добротно.
Через год или два после того, как из Большаково вывезли всех немцев, в поселке начался бум кладоискательства… Дело в том, что многие жители Гросс Скайсгиррена-Кройцингена в силу значимости этого посёлка были хоть и сельскими жителями, но достаточно зажиточными, и перед приходом в здешние края подразделений Красной Армии, закапывали в землю ценное имущество – посуду, домашнюю бытовую технику, дорогую верхнюю одежду, украшения, золото и серебро (в виде монет и столовых приборов).
В 1945-1946 годах, когда немцы поняли, что новая большевистская власть не проявляла агрессии по отношению к местному населению, то некоторые жители поселка начали раскапывать свои тайники и извлекать из них спрятанные вещи. Что-то ценное всегда можно было обменять на продукты, продовольственные карточки были не у всех немцев, а только у тех, кто работал на промышленных предприятиях… Но, когда в народе заговорили о предстоящей депортации немецкого населения, местные жители, которые понимали, что не смогут забрать с собой в Германию все ценности, вновь стали закапывать свои вещи, представляющие материальный интерес. Видимо, рассчитывая при этом на то, что-либо они вскоре сюда вскоре вернутся, либо на то, что эти вещи попросту не достанутся никому…
Через год-другой на месте, где когда-то немцы сооружали свой склад, земля под воздействием осадков (дождя и снега) проваливалась и оседала, что позволяло советским переселенцам быстро определять места немецких схронов.
Семья Дмитрия тоже обследовала территорию своего двора, а также землю, где был фруктовый сад… Но ничего похожего на места, где что-либо кто-то мог спрятать, они не находили. На том и успокоились… Нет и нет… Кстати, не в каждом дворе люди находили подобные тайники, поэтому некоторые жители Большакова – самые циничные, самые наглые и самые авантюрные – начали раскапывать старые могилы… искали всё, что представляло хоть какой-нибудь материальный интерес – оружие, золотые зубные коронки, награды и ювелирные изделия…
И вот спустя какое-то время, возможно уже даже лет через десять после того, как семья Дмитрия поселилась в Большаково, затеяли люди произвести капитальный ремонт внутри здания. Запаслись стройматериалами, купили новые обои, алюминиевые провода в резиновой оплетке – который им понадобился для изменения старой электропроводки. И в один прекрасный день семья Дмитрия начала ремонтные работы: зачищались от старой штукатурки стены, срывались старые обои, в одной из комнат было решено даже снести часть стены. И…. вскоре, после того, как была разрушена одна из межкомнатных перегородок, взору людей предстало некое помещение, о существовании которого они даже не догадывались.
В этой тайной комнате лежали книги в дорогих и старинных переплетах, лежали какие небольшие картины, по углам стояло несколько деревянных ящиков с прекрасной посудой как из фаянса, так и из фарфора, было много посуды из цветного стекла, в небольших ящиках было обнаружено столовое серебро. Там же стояли два больших платяных шкафа, в которых на полках стопками лежали новое постельное белье, одеяла и покрывала, подушки, на плечиках в другом шкафу висели шубы, костюмы, женские платья и пр. А в центре этого помещения стояли несколько велосипедов и мотоцикл BMW. Настоящий. В бак мотоцикла был даже залит бензин. Там был и аккумулятор (конечно же давно разряженный и пришедший в негодность).
Семья Дмитрия пришла в неописуемую радость от таких находок. Но поскольку им помогал сосед, который уже вечером рассказал об обнаруженном немецком схроне своей жене, а та – своей подруге, то вскоре об этих находках знали уже почти все жители поселка.
Вскоре в дом родителей Дмитрия постучали представители советской власти. С 1947 по 1963 год поселок Большаково являлся райцентром Большаковского района. Представители райкома КПСС, райисполкома, милиции в категоричной форме потребовали от родителей Дмитрия сдать найденное имущество государству. Оформить всё по закону и получить от государства причитающуюся им денежную премию в виде 25 процентов от стоимости найденных «сокровищ». В противном случае представители власти грозили счастливым обладателем клада судебным преследованием, штрафом и прочими карами. Хотя это произошло уже после того, как умер Сталин, но прежние порядки в стране сохранялись. Люди всегда жили в страхе и старались не спорить с представителями власти.
Милиционер, осмотрев мотоцикл, вскоре появился во дворе, где стоял BMW, отмытый и очищенный от пыли и грязи, с аккумулятором и новыми свечами зажигания. Покрутив ключами несколько минут, он завёл мотоцикл, и под бурные крики собравшихся детей и взрослых, уехал в райотдел.
Позже во двор к родителям Дмитрия приехала грузовая машина, в которую и погрузили все остальные найденные в тайной комнате вещи.
Через некоторое время, сотрудник райисполкома сообщил счастливым обладателям найденных сокровищ, что все найденные в их доме вещи были оценены «независимыми» оценщиками – тётей Любой и дядей Колей – работниками администрации – в три рубля и две копейки. Шучу, конечно.  Но реальная цифра там была очень смешной и мизерной – что-то около трехсот рублей (старыми, дореформенных)…т.е. около 30 рублей новыми. В Акте было также указано, что мотоцикл изымался у семьи для нужд милиции. Посуду отдали в столовую райкома и райисполкома, старые вещи – шубы, пальто и пр.  были в ужасном состоянии и поэтому подлежали утилизации, книги (НА НЕМЕЦКОМ!) и картины должны были быть переданы в местную библиотеку, один велосипед передали почтальону, второй еще кому-то. А третий «дамски» без рамы – вернули родителям Дмитрия.
Когда они получили в кассе райисполкома причитающиеся им «по закону» ТРИСТА рублей, то папа Димы не смог сдержать эмоции и выругался матом, после чего его потом еще долго «песочили» на различных собраниях…, отмечая его мещанский взгляд на жизнь.
Мотоцикл прослужил в органах милиции почти десять лет. На нем ездили не всегда трезвые милиционеры и он часто попадал в различные передряги. Но немецкое качество каждый раз выручало «стального коня» и он словно Феникс воскрешал из различных аварий и ДТП. Потом. Уже в годы брежневского правления мотоцикл был списан и его куда-то увезли.
Посудой партийные и советские чиновники пользовались в служебной столовой недолго, потом что-то разбилось, что-то было подарено заезжим гостям и вскоре вся немецкая посуда из райкомовской столовой куда-то исчезла…
Ну а соседи родителей Димы еще несколько лет вспоминали эту историю и всячески потешались над героями этого рассказа и подтрунивали над ними, непременно упоминая эти злополучные триста рублей…
И, кстати, этот случай натолкнул всех жителей Большакова к одному выводу – в случае обнаружения любых исторических или художественных артефактов, никогда и ничего не сдавать советскому государству.
Иногда в Кёниге во время проведения различных автомобильных ретро-выставок, я вижу и старый немецкий мотоцикл BMW. Уж не знаю, тот ли это мотоцикл, что был найден когда-то в Большаково, или это другой, но в душе почему-то хочется верить в то, что это именно он… тот самый из Гросс Скайсгиррена-Кройцингена.

на фото: старый немецкий дом в поселке Большаково.
наши дни. фото автора.
при подготовке материала использована информация, взятая из открытых источников.