Новогодняя ночь в десятом классе

Часть первая. Подарки
Декабрь в Форксе был снежным и морозным — таким, что хотелось закутаться в плед и не выходить из дома. Но мы вышли. Потому что был Новый год. Потому что мы уже десятый класс, почти взрослые. Потому что я хотел сделать этот вечер особенным.
Мы сидели в гостиной Бауэров. Ёлка стояла в углу — высокая, пушистая, с гирляндами, которые Елена вешала сама, ворча на Джейми, который путал провода. Камин горел, пахло хвоей и мандаринами.
Я смотрел на Кайуса, который сидел на диване и с нетерпением поглядывал на подарки под ёлкой. Он всегда был как ребёнок в такие моменты — ждал чуда, даже если не говорил об этом.
— Начинаем? — спросила Елена, разливая шампанское.
— Начинаем, — ответил я.
Я встал первым. Взял три свёртка и начал раздавать. Кайусу — блокнот для рисования. Я искал его месяц — не простой, а с плотной бумагой, в кожаном переплёте, с тиснением в виде ворона на обложке.
— Это тебе, — сказал я, протягивая блокнот. — Ты любишь рисовать. Теперь у тебя есть куда.
Кайус взял блокнот, провёл пальцем по обложке, открыл. Внутри на первой странице я написал: «Рисуй нашу жизнь».
Он поднял на меня глаза. В них блестели слёзы.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Это лучшее, что мне дарили.
— Это только начало, — улыбнулся я.
Потом я протянул подарки Джейми и Елене. Джейми — модный кошелёк из натуральной кожи, который я заказал в интернете. Елене — чехол для айфона 14 с блёстками, который я нашёл на распродаже. Она любила блестящее.
— Ой, какой красивый! — воскликнула Елена. — Аро, ты просто прелесть!
— Это вы у меня прелесть, — ответил я.
Кайус встал. Он был взволнован — я видел по тому, как он сжимал в руках маленькую бархатную коробочку.
— У меня тоже есть подарок, — сказал он. — Но он не совсем обычный.
Он подошёл ко мне. Встал на одно колено — прямо перед родителями, перед ёлкой, перед камином. Я замер.
— Аро, — сказал он, и голос его дрогнул. — Мы уже говорили об этом. Мы мечтали. Но я хочу, чтобы это было официально. Я хочу, чтобы ты знал — я серьёзно.
Он открыл коробочку. Внутри лежало кольцо — серебряное, с гравировкой в виде двух воронов, которые держались за крылья.
— Я люблю тебя, — сказал он. — И хочу, чтобы ты был моим мужем. Не в Италии, не когда-нибудь, а сейчас. Здесь. Перед всеми.
Я смотрел на него. На его светлые волосы, на его голубые глаза, на его улыбку, которую я любил больше всего на свете. Я не плакал — но внутри всё дрожало.
— Да, — сказал я. — Да, конечно, да.
Он надел кольцо мне на палец левой руки. Я снял с себя цепочку — на ней висело такое же кольцо, которое я приготовил для него. Я надел его на его палец.
— Теперь мы обручены, — сказал я.
— Теперь мы обручены, — повторил он.
Родители Кайуса захлопали. Елена плакала, вытирая слёзы рукавом. Джейми обнимал её и улыбался — той улыбкой, которую я видел редко.
— Я так рада за вас, — сказала Елена. — Вы — самые лучшие.
Мы целовались под ёлкой, под гирляндами, под аплодисменты и счастливые взгляды.
Часть вторая. Звонок отцу
Потом я вышел на балкон. Было холодно — снег скрипел под ногами, и пар вырывался изо рта. Я набрал номер отца.
— Папа, — сказал я, когда он ответил. — С Новым годом.
— И тебя, сын, — голос отца был уставшим — он был на репетиции в Лондонском театре. — Что случилось? Ты звонишь так поздно.
— Я хочу тебе кое-что показать.
Я направил камеру на кольцо на пальце.
— Кайус сделал мне предложение. Мы обручились.
Отец замолчал. Я слышал, как он дышит — тяжело, прерывисто.
— Ты серьёзно? — спросил он.
— Да, папа. Серьёзно.
Он заплакал. Я слышал это — его голос дрожал, когда он сказал:
— Я так рад, сын. Я так рад, что ты нашёл своего человека. Будьте счастливы.
— Спасибо, папа. Мы будем.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Я сбросил вызов. Посмотрел на небо — на звёзды, которые горели над Форксом, на месяц, который висел над крышами. И подумал: «Я счастлив. По-настоящему. Впервые в жизни».
Часть третья. Фильмы и шампанское
Когда родители уснули — в час ночи, наевшись оливье и устав от танцев, — мы с Кайусом поднялись наверх. Забрали закуски, шампанское и вино, и устроились в спальне.
— Как насчёт «Рассвета»? — спросил Кайус, открывая бутылку.
— Две части? — я удивился.
— Две части. Мы не будем спать.
Мы сидели на кровати, укрывшись пледом, и смотрели на вампиров, которые боролись за свою любовь. Снег за окном падал большими хлопьями, и мы пили шампанское, целовались, шептали друг другу глупости.
К трем часам я уже был пьян. Кайус — тоже. Мы смеялись над тем, как Эдвард и Белла выглядели смешно в некоторых сценах, и плакали над тем, как они любили друг друга.
— Мы — как они, — сказал я. — Только мы настоящие.
— Лучше, — ответил Кайус. — Мы не вампиры. Мы люди. И мы вместе.
В пять утра мы кое-как допили шампанское. Закуски — сыр, виноград, шоколад — были съедены. Мы лежали в обнимку, пьяные в хлам, счастливые, уставшие.
— Я люблю тебя, — сказал Кайус, уже засыпая.
— Я тоже, — ответил я.
И мы уснули — под звуки тикающих часов, под шум снега за окном, под воспоминания о том, как он встал на колено перед ёлкой и изменил мою жизнь.
Навсегда.
Утром — вернее, уже днём — я проснулся первым. Голова болела, во рту было сухо, но внутри было тепло. Я посмотрел на Кайуса, который спал рядом, на его руку с кольцом, на наше отражение в окне.
Мы сделали это, — подумал я. — Мы выжили. И мы — вместе.
Я поцеловал его в лоб, встал, подошёл к окну. Снег всё ещё падал, и я смотрел на него и думал о том, что этот Новый год я запомню навсегда. Как день, когда я стал чьим-то женихом. Как день, когда я понял, что счастье — это не штамп в паспорте, а кольцо на пальце и человек рядом.
— Кай, — прошептал я в тишину комнаты. — Спасибо, что ты есть.
Он что-то пробормотал во сне и придвинулся ближе.
Я улыбнулся. И вернулся в кровать. Чтобы спать. Чтобы быть рядом. Чтобы знать — мы справились.