В магазинах пусто, в холодильниках полно. Часть 43

В ожидании бури.

Когда моя маленькая Настюша снова уехала в Кингисепп вместе с бабушкой Верой, в нашей ласнамяэской однушке воцарилась оглушительная, тоскливая тишина.
Моё материнское сердце снова заныло, заскучало по дочке, но времени на слёзы суровая жизнь Перестройки не оставляла. Нужно было срочно решать, что делать с Серёжкой — после закрытия поварских курсов в порту парня необходимо было либо устраивать на новую учёбу, либо искать ему хоть какую-то работу. В Таллине царила безработица, старый мир рушился, но Господь оказался милостив к нам.

Однажды вечером мой пятнадцатилетний сын подошёл ко мне и по-взрослому, твёрдо сказал:

— Мам, мы тут с другом решили металлом заняться. Это сейчас выгодно, хоть какая-то копейка в дом будет, тебе помощь.

— И как это вообще будет выглядеть, Серёж? — растерянно спросила я, с тревогой глядя на своего слишком быстро возмужавшего мальчика.
Сын спокойно объяснил мне всю схему их бизнеса: они будут сами находить металлические конструкции, напрямую договариваться с хозяевами предприятий или складов, своими руками проводить демонтаж, а затем сдавать лом. Какую-то часть денег они планировали отдавать владельцам, а остальное — делить поровну.  Напарник у Серёжи был старше его, уже взрослый, серьезный и семейный человек. Только поэтому я с лёгким сердцем разрешила сыну заниматься этой работой — я понимала, что под присмотром старшего товарища он будет в безопасности, да и парню нужно было осваивать мужское дело.

В те переломные годы в Прибалтике как раз зарождалась эта огромная, прибыльная и очень жёсткая индустрия по сбору металла, и мой сын интуитивно поймал эту волну, чтобы спасти семью от нищеты.

Постепенно жизнь вроде бы стала налаживаться. Наш сумасшедший ласнамяэский ритм вошёл в свою колею: я по-прежнему с раннего утра торговала на Центральном рынке, Серёжка целыми днями пропадал на своей новой «работе», а по вечерам я бежала убирать магазин. Моей единственной отдушиной оставались преданные звонки Аско из Финляндии, который обещал приехать в Таллин ближе к зиме, на Рождество.

В один из таких обычных, суетливых рыночных дней Азалия вдруг отвлеклась от прилавка. Повернувшись ко мне, она как бы невзначай, но очень пристально посмотрела мне в глаза и вкрадчиво спросила:

— Танька, а когда твой Аско приезжает? Точную дату знаешь?

— Точно пока не знаю, ближе к Рождеству, наверное, — постаралась я ответить как можно спокойнее, уходя от прямого ответа.

— А Валерка твой с рейса когда приходит?

— Не знаю! — резко отрезала я, давая понять, что тема закрыта.

От одного упоминания имени бывшего мужа мне мгновенно становилось не по себе, а по спине пробегал знакомый леденящий холодок.

Время летело наперегонки с моими страхами. И вот наступил тот самый долгожданный, заветный день, когда нужно было ехать в Таллинский порт встречать из Хельсинки легендарный пассажирский паром «Георг Отс». А вместе с ним — и моего Аско.

Это было невероятно волнительное, суматошное время.  Женское сердце брало своё: я ужасно переживала, что надеть, как выглядеть после всех этих изнурительных рыночных будней, как показаться ему на глаза. Азалия, изображая заботливую близкую подругу, крутилась рядом. Она помогла мне раздобыть к этой встрече кое-что из новеньких дефицитных вещей и настойчиво, раз за разом присоветовала:

«Танька, ты обязательно купи цветы! Мужчине будет приятно. Да не просто цветы, а купи большой, шикарный букет!»

Помню, как в утренней спешке я металась по притихшему осеннему городу в поисках этого букета. Сначала поехала в Дом быта — но там цветочный киоск оказался наглухо закрыт. В панике я бросилась к знаменитым Вируским воротам, надеясь на тамошних торговцев, но и там, к моему полному отчаянию, никого не было. Наперечёт ловя уплывающие минуты, я вернулась обратно к Дому быта. К счастью, киоск уже открыли, но выбора внутри практически не оказалось. На пустых полках сиротливо стояли лишь простые гвоздики. Кое-как выбрав, я купила их — длинные, ярко-красные гвоздики. Я держала их в руке, и мне вдруг как-то остро, до физической тошноты стало не по себе. В этих цветах чудилось что-то тревожное, предвещающее беду, но раздумывать было некогда.

Морской вокзал встретил меня огромной, бурлящей толпой. В те времена встречать «Георг Отс» считалось среди таллинцев великой честью и событием городского масштаба. Шум, крики, суета, сотни нарядных людей… Честно говоря, меня колотило и потрясывало так, что зуб на зуб не попадал. В какой-то момент, сжавшись от этого многолюдья, я даже малодушно подумала: господи, да куда проще и спокойнее было бы сейчас сидеть дома, в своей тихой ласнамяэской однушке, без всех этих диких душевных потрясений! Зачем я здесь? Но сердце упрямо рвалось туда, к причалу, и наперекор всем своим страхам я вошла внутрь терминала. Какое-то время я стояла в толпе совершенно одна, растерянно прижимая к груди эти длинные, пугающие гвоздики. И вдруг прямо за моей спиной раздался знакомый, вкрадчивый голос:

— Привет! Таня, я пришла, как обещала, чтобы тебе не скучно было. Буду стоять рядом, поддерживать тебя, ты не бойся! Всё будет хорошо. Это же порт, там всегда шумно.

Я резко обернулась. Передо мной стояла улыбающаяся Азалия. Я вежливо кивнула, но взгляд мой невольно упал на её руки, и внутри у меня всё оборвалось от странного, горького предчувствия. В руках у Азалии, которая ещё вчера гнала меня за «большим букетом», бережно лежал изящный, невероятно красивый маленький букетик свежих роз — вылитый букет невесты. Воздух между нами вмиг стал ледяным.

Паром окончательно пришвартовался. Вокруг разыгрывались счастливые встречи, лица людей сияли радостью, а я стояла сама не своя, безумно волнуясь и всматриваясь в выходящих после пограничной проверки финнов. Сердце ушло куда-то в пятки. Я лихорадочно думала: господи, что говорить? Как себя вести? Но тут же мысленно успокаивала себя: «Ну и пусть Азалия держит этот вызывающий букет. Зато она рядом, если что — поможет, переведет». В те последние секунды я всё ещё отчаянно пыталась вспоминать её лучшие качества, веря в женскую дружбу...

И вот появился Аско в окружении друзей. Он сразу увидел меня в толпе и решительно направился в нашу сторону. Но стоило ему подойти ближе, как его взгляд мгновенно споткнулся и задержался на Азалии. Я повернула голову и оцепенела от увиденного. Моя «подруга», кокетливо прикрывая лицо своим нежным букетиком роз от меня, одними губами, страстно и вкрадчиво показывала Аско, что нежно целует его.

Какой-то бесконечный, страшный момент Аско в полном замешательстве смотрел на неё, пытаясь разобраться в этих безмолвных знаках. А затем, словно захлопнув какую-то невидимую дверь, он повернулся ко мне. Голос его звучал на удивление сухо и отстранённо. Сквозь шум порта он коротко объяснил, что они с друзьями сейчас останавливаются в гостинице, а Вале он позвонит позже. И всё.

Азалия буквально светилась от скрытого торжества. У меня внутри всё оборвалось, по телу разлилась жуткая, свинцовая слабость, и я почувствовала себя очень, очень нехорошо. Заграничная сказка разлетелась в пыль прямо на бетонном полу морского вокзала. Аско вместе со своей компанией отправился в отель, а я, намертво сжав в кулаке свои несчастные гвоздики, поплелась к выходу. Обратно в Ласнамяэ мы ехали на такси. Вдвоём. Я и торжествующая Азалия. В салоне машины стояла мёртвая, леденящая тишина, а я смотрела в тёмное окно и не знала, как пережить это оглушительное предательство...


       Продолжение тут:http://proza.ru/2026/06/26/1272