Зелёная тетрадь N18. 2

— Перестань, я сейчас уберу. Ты же сломаешь все игрушки, их и так у него мало, в магазинах ничего нет! Регина забежала в его комнату-мастерскую и стала быстро собирать игрушки сына.

Всё спорилось в её руках в раннее субботнее утро: она помыла во всей квартире полы, вытерла пыль, нажарила огромную сковородку котлет, приготовила картофельное пюре. Первое не стала готовить, так как ни муж, ни сын не любили. Дома никого: Михаил утром уехал по своим делам, сын гулял во дворе. Она поставила таз с замоченным бельём на табуретку на кухне и стала простирывать. Тёплая, мыльная вода пахла хвойным экстрактом — она всегда добавляла несколько капель, чтобы белье пахло лесом, свежестью, чем-то чистым и далёким от затхлости коммуналки. Пена была белой, пушистой, невинной. Она опустила руки в воду, и на секунду это напомнило ей детство: солнечный двор, мамины руки, развешанные на верёвке простыни, развевающиеся на ветру как паруса.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Вбежал Михаил. Его лицо было искажено не просто злобой — каким-то животным, слепым бешенством.
— У меня важная встреча, дай мне поесть! Мне некогда! — закричал он, и в его крике не было просьбы. Это был ультиматум,  вылетевший из глотки.

Он не видел её утренней уборки, не видел начищенной до блеска плиты, не видел котлет, уже остывающих под  крышкой. Он видел препятствие. Её. Всегда её.

Она открыла рот, чтобы сказать: «Всё готово, сейчас подогрею», но не успела.

Его взгляд упал на таз. На её руки, погружённые в белую пену. Время замедлилось. Она увидела, как его сознание — то самое, которое когда-то восхищалось Ренуаром — приняло простое, варварское решение.
Он шагнул. Не к плите. К ней.
Его рука — та самая, что нежно выводила контуры на бумаге — грубо вцепилась в край оцинкованного таза.
И опрокинула.

Всё произошло в тишине. Абсолютной.
Тишину нарушил только плеск.
Горячая волна. Мыльная.
Ударила в лицо. Хлынула за воротник.
Залила глаза. Рот. Попала в уши оглушающе.
Она не закричала.
Захлебнулась. Молча. Горячая волна. Мыльная.

Ударила в лицо. Хлынула за воротник.

Залила глаза. Рот. Попала в уши оглушающе.

Она не закричала.

Захлебнулась.

 Вода текла по её лицу, по шее, пропитала хлопковую блузку, прилипла к коже мерзкой, липкой плёнкой. В ноздри ударил едкий запах дешёвого мыла, смешанный с запахом его ярости.

Он стоял над ней, тяжело дыша, с пустыми, ничего не видящими глазами. В его руке был пустой таз — символ её ежедневного, бесконечного труда, теперь опустошённый и опозоренный.
###
Большое спасибо за монетизацию по номеру телефона 9067847785 Сбербанк