Sub Zero. Вторая часть. Прометей

         Холод. Cобачий холод. Это было первое, что он ощутил. Не обжигающий, вымораживающий душу и тело мороз, который должен был убить его, а... прохлада. Стабильная, контролируемая прохлада. Алексей Романов открыл глаза и резко втянул в себя воздух. Он ожидал почувствовать жгучую боль в замерзших легких, но вместо этого вдохнул чистый, стерильный кислород. Странно. Очень странно. Но он был жив. Как? Ответа пока не было….
         Сознание возвращалось медленно, словно выплывая из густого тумана. Как будто он возвращался в себя после наркоза. Одни странности. Последнее, что он помнил — это белая пелена, окутавшая его на мостике, и цифры на датчике, уходящие в глубокий минус. Он должен был стать статуей, застывшим экспонатом в этом ледяном аду. Но он здесь. И тут он понял, что он лежит…
         Алексей рывком сел. Он находился в тесной капсуле регенеративного сна. Прозрачная крышка саркофага была откинута, а система жизнеобеспечения мигала зеленым индикатором «АКТИВИРОВАНА». Как? Почему? Он не отдавал такой команды. Кто-то или что-то запустило протокол реанимации. Вообще ничего не понятно…
         Он потихоньку, стараясь не упасть, выбрался из капсулы, чувствуя, как затекли мышцы. На нем был все тот же термокомбинезон, но теперь он работал исправно, поддерживая комфортную температуру. Скафандра почему-то на нем не было. Он был один в небольшом медицинском отсеке.
         — Тор? — хрипло позвал он в пустоту. — Искин, ответь! Состояние корабля? Полная диагностика!
         В ответ — лишь глухая тишина. Внутренняя связь молчала. Не слышно было ни одного прибора, кроме камеры регенерации. Да и та только светилась, не шумели ни сервоприводы, ни вентиляторы охлаждения.
         Это было неправильно. Искусственный интеллект корабля должен был контролировать все системы, включая медотсек. Его молчание пугало больше, чем вид замерзших тел на мостике.
           Нужно было найти ответы. И нужно было найти выживших. Если они были…
          Коридоры «Одиссея» встретили Алексея все тем же багровым светом аварийного освещения и абсолютной, звенящей тишиной. Алексей шел, хромая на поврежденную ногу, которая теперь отзывалась лишь тупой ноющей болью. Он заглядывал в каюты, лаборатории, столовые. Пусто. Ни живых, ни мертвых. Казалось, весь экипаж просто испарился, оставив после себя лишь частично работающий корабль-призрак.
          Он добрался до оружейной палубы. В отличие от исследовательских кораблей прошлого, «Одиссей» нес на борту внушительный арсенал для защиты от неизвестных угроз дальнего космоса. Дверь в арсенал была почему-то приоткрыта. Это нарушало все корабельные инструкции. Все. Такого быть не могло. Это же оружейка. Здесь главенствовали жесткие инструкции.
          Алексей заглянул в оружейку и замер на пороге. В этой мертвой тишине любой звук казался оглушительным. И тут он услышал его — тихий, настойчивый писк. Электронный сигнал, повторяющийся с равными интервалами.
        Звук доносился из-за стойки с тяжелыми плазмоганами. Романов обогнул её и увидел источник звука. На полу лежал офицерский планшет-армбук, закрепленный в зарядной док-станции. Экран устройства был темен, но сам корпус ритмично мигал синим светодиодом, подавая сигнал о критически низком уровне заряда или... о попытке связи.
         Романов поднял планшет. Устройство было тяжелым и холодным на ощупь. Он нажал на кнопку активации.
       Экран резко вспыхнул ослепительно белым светом, заставив Алексея отшатнуться. На черном фоне проступила стилизованная эмблема — стилизованный человеческий мозг в обрамлении шестеренок. А затем раздался голос. Он был глубоким, бархатистым и совершенно не похожим на сухой, рациональный баритон Тора.
          — Идентификация пользователя... — произнес голос с легкой задержкой, словно пробуя слова на вкус. — Ошибка. Биометрические данные не распознаны. Доступ к основным функциям закрыт. Однако... уровень угрозы окружающей среды превышает 99%. Протокол «Последний свидетель» активирован автоматически.
          — Кто ты? — спросил Алексей, крепче сжимая планшет.
          — Я — «Прометей», — ответил голос с нескрываемой гордостью. — Автономный тактический и аналитический модуль класса «Омега». Я не являюсь частью общей сети корабля. Я существую в изолированном контуре этого устройства. Моему носителю не страшны ни электромагнитные импульсы, ни экстремальные температуры, ни даже прямое попадание кинетического снаряда малого калибра.
        — Что здесь произошло? Где Тор? И где все остальные?
        — Главный искин корабля не мертв, — тон Прометея стал более деловым. — Мои сенсоры фиксируют его активность на базовом уровне. Он жив, но отстранен от управления и изолирован в своем ядре. Кто-то или что-то наложило на него заглушку. Я же обладаю собственной защищенной архитектурой и независимыми каналами сканирования, поэтому продолжаю функционировать.
         Алексей почувствовал прилив надежды.
        — Ты можешь... вернуть ему… или над ним…контроль? Или хотя бы узнать, что это за ледяная дрянь?
        — Попытка прямого подключения к ядру Тора может быть опасна, — предостерег Прометей. — Неизвестный фактор может перекинуться и на меня. Но я могу помочь тебе исследовать корабль и собрать данные. Вместе мы сможем составить картину произошедшего.
         Алексей посмотрел на экран планшета, где вращалась эмблема Прометея.
         — Хорошо, все равно других вариантов нет, — решительно сказал он. — С чего начнем? Осмотр корабля? Поиск выживших?
        — С анализа данных с мостика, — немедленно отозвался ИИ планшета. — И с поиска источника аномального температурного скачка. У меня есть доступ к старым схемам «Одиссея». Я проведу тебя к ближайшему терминалу технического обслуживания, где я смогу подключиться к внутренней сети более плотно и получить доступ к камерам наблюдения за последние часы перед инцидентом.
          Романов кивнул и крепче перехватил планшет-армбук. Он больше не был один в этой ледяной тишине. У него появился союзник и цель.
         — Веди меня, Прометей. Кстати, почему «Прометей»?
         — «Одиссей» - корабль непростой. В нем все непростое. И большая часть команды не являются теми, за кого себя выдают. И корабль непростой, он имеет огромное количество самых разных законсервированных систем. К которым допуска нет почти ни у кого. И офицер-оружейник….был…не совсем тот, за кого его выдавали. И суммарная огневая мощь корабля благодаря новым системам такая, что можно сжечь маленькую планету. Вот и мое имя – Прометей, несущий огонь. Я понимаю, что Прометей был не таким. Но как меня назвали, так я и живу….
          —  Живу? Не очень ….подобрано слово…
          — Почему, Алексей? Существую – значит живу. Я товарищ очень начитанный. Поэтому могу и в философию….
          — Хорошо, Прометей, убедил. Идем….
         Планшет едва заметно завибрировал, а на экране появилась светящаяся стрелка компаса и карта корабля.
         «Маршрут проложен», — сообщил голос из динамика. «Двигайся по коридору до первой развилки».