Лапсэридан. Часть вторая. Глава первая

Эпизод 1.

Солнце трусливо кралось за горизонт, когда я наконец-то разлепил глаза. Хижина утопала в ярком закатном огне уходящего дня. Я уселся на своей лежанке, и в голове закопошились мысли, наводя порядок и подводя итоги предыдущих дней.
Завершив небольшой отрезок своего пути, мы с Дез нашли заброшенные развалины давно покинутой деревни и решили обосноваться здесь. Всё в этой деревне буквально кричало о том, что местные покидали ее в спешке, не давая себе труда собрать хотя бы часть своих вещей. В домах остались предметы обихода, вплоть до раскрытых пергаментных свитков на столах и огарков давно потухших свечей. Тут и там на улицах и в домах валялись иссохшие останки каких-то многоногих существ, скелеты их лежали буквально повсюду.


После гибели сестры Дез сильно изменилась. Она стала более молчаливой и задумчивой, как это и бывает с людьми ( и не только людьми), переживающими столь тяжёлую утрату. Вечерами ведьма подолгу сидела под деревом и смотрела перед собой, при этом руки ее без устали работали - она завела привычку делать из веток и трав некое подобие кукол, а затем рассаживала их всюду.
Что ж, так бывает, это пройдет,  - убеждал я себя, однако что-то в изменившейся Дез меня тревожило чуть больше, чем мне бы хотелось, но дать себе ответ на вопрос "что именно не так?"я пока не мог.
  За последние несколько лун, что мы провели в дороге, расставшись на полпути с Королевичем и Анархистом, я ни разу не видел Дез спящей, а иногда, вставая среди ночи по необходимости, я наблюдал странную картину, как одноглазая ведьма перебирает травы и вертит в руках ветки, напевая вполголоса какие-то невнятные песни и периодически зловеще хихикая. Если в такие минуты я и подходил к ней, чтобы узнать, все ли в порядке, она принималась корчить рожи и заливаться визгливым смехом, совершенно не собираясь вступать в диалог и жестами показывая, чтобы я убирался в хижину и не приставал к ней с глупыми вопросами.
 В такой вот странной обстановке проходили дни и ночи…
У меня же появилась привычка подолгу раздумывать обо всем, я будто бы пытался закрепить свои мысли и наблюдения в строгом порядке, чтобы ничего не потерялось. Иногда это состояние становилось слишком навязчивым и удушающим, и в эти моменты я принимался что-нибудь делать по хозяйству.

  Просидев на мягкой койке еще какое-то время, я  почувствовал голод и покинул хижину, чтобы отыскать какую-нибудь еду, пока еще не стемнело. За период  пребывания в заброшенной деревне, мы вынужденно занимались мародерством, но вот уже несколько дней как были уничтожены все запасы, найденные в домах и подвалах покинутых в спешке домов.
  Во многих местах мною были расставлены хитроумные ловушки, которым я научился у Анархиста. И сейчас мне нужно было просто пройтись по ним и собрать нехитрый «урожай».
   С каждым днем нашего нахождения здесь в силки попадало всё меньше и меньше животных. Наверное, молва пошла по всем ближайшим лесам, и звери обходили нас стороной. Поэтому разжиться удалось лишь тремя речными крысами да одной серой цаплей, которые, скорее всего, по нелепой случайности  проходили мимо и не были в курсе событий. Уложив добычу в сотканную из трав сумку, я поспешил назад.

   Дез уже разожгла костер рядом с хижиной и сидела ко мне спиной, зачем-то размахивая тощими руками, будто отгоняла насекомых. Подойдя ближе, я услышал, что она на кого-то кричит. Я остановился и прислушался.

- Да как же ты можешь так поступать?! Включи наконец голову! - восклицала моя спутница и тут же отвечала сама себе уже немного другим голосом:
- Голову-голову, хахахаха, какое смешное слово эта твоя голова, да ну тебя! А вот я щас пойду и заберусь на сааамое высокое дерево и буду петь как русалка! КАК РУСАЛКАААА!

Прокричав про русалку еще несколько раз, Дез повалилась на спину и затихла.
Опешив от увиденного, я еще секунду стоял на месте, а потом бросился к ней. Она уже поднималась на ноги, отряхивая  рваное серое платье и озиралась по сторонам.
 
- Что происходит?- спросил я, подойдя ближе.
Большой глаз уставился на меня, не мигая. Дез открыла рот, собираясь ответить, но челюсть ее вдруг клацнула и  губы плотно сжались, словно удерживаемые судорогой. Когда она смогла наконец разлепить губы, она сказала только одно:
- Ты принес нам еды?
Я кивком указал на плетеную сумку, и мы принялись свежевать добычу.

 Вечер прошел в тишине, разговор не клеился. То я говорил что-то невпопад, то ведьма, нарочито бойко говорила о всякой ерунде типа хорошей погоды и удачно расположенного кострища, после чего резко замолкала и с усиленным старанием чистила от перьев цаплю и поправляла дрова. Я поглядывал на нее украдкой, каждый раз в ожидании какого-то объяснения ее странному поведению, но больше ничего подобного не происходило. Мы поужинали, затушили огонь и разошлись по своим лежанкам.


   Дез разбудила меня среди ночи, все продолжая трясти  мои плечи костлявыми руками, и явно не замечая, что я уже не только проснулся, но и вскочил на ноги.
- Дез, я не сплю, не сплю! Что случилось? Надо бежать? В чем дело то?!
 На деревянном столе посреди комнаты догорала, тихо потрескивая, свеча. Огонек тускло освещал стены и ветхий потолок.

С некоторым трудом сфокусировав свой глаз на моем лице, она отпустила меня и хрипло спросила:
- Ну и как по-твоему, какая такая магия могла уничтожить Солнце? Какая? А?
- Дез, послушай, - процедил я, понемногу выходя из себя, - сейчас ночь, демоны ее раздери, НОЧЬ! ВОТ И ВСЯ МАГИЯ, УТРОМ СОЛНЦЕ ТВОЕ БУДЕТ НА МЕСТЕ!

Ведьма деловито уселась на пол в позе речной кувшинки, вздохнула и глянула на меня, немного склонив голову на бок.
Я почувствовал жгучее покалывание стыда на своем  затылке от того, что накричал на нее.
- Не то солнце, другое. Тысячи лет ему ничего не делалось, а тут хлоп - и как же такое могло быть? Скажи на милость, а?
Оставив вопрос висеть в воздухе, Дез резво вскочила на ноги и выбежала прочь из хижины.

Раздосадованный, я улегся обратно с намерением тут же погрузиться в сон, но дрёма покинула меня, уступив место тяжелым и гноящимся мыслям. Мысли эти были ни о каком не о солнце, мне было абсолютно всё равно, что там с ним случилось. Я всеми силами пытался отогнать навязчивые образы, но это было примерно так же, как если бы я попробовал остановить табун лошадей с помощью разделочной доски. Недавние воспоминания, словно кони, сбили меня с ног и затоптали тяжелыми копытами. Словно кони…

Эпизод 2.


 Вороной конь нес меня прочь от деревни с такой скоростью, что я чудом оставался верхом — и то, только потому, что обмотал руки поводьями и практически улегся на его могучую шею, изо всех сил обхватив ее. Коню это не нравилось, он несколько раз попытался меня сбросить, но я вцепился в него как клещ. Когда терпение черного жеребца иссякло, он встал на дыбы, однако я снова удержался, и тогда конь развернулся и ломанулся через лес. Я выронил поводья, в ту же секунду получил по лицу раскидистой веткой и почувствовал, что лечу вниз.

 Очнулся я на рассвете — я определил это по щебетанию утренних птиц, ибо глаза открыть у меня не вышло — все лицо жгло и невыносимо болело. Я с трудом заставил руки двигаться, ощупал лицо и пришел к выводу, что оно стало в несколько раз больше обычного. Левый глаз полоснуло нестерпимой болью и стало темно.
Из темноты вдруг выпорхнула серебристая птица с большими светящимися глазами, она переливалась странными фиолетовыми бликами, а с ее могучих крыльев стекала струями вода. Птица уселась мне на грудь и принялась клевать мое лицо, периодически протирая его мокрыми крыльями. Я отчаянно сопротивлялся, но не мог сбросить ее с себя, вода затекала мне в уши, лицо чесалось и больно щипало, а птица продолжала заклевывать меня, несмотря на мои истошные вопли.

- Да прекрати же ты орать, вот незадача! Анархист, держи его, это невозможно.
Визгливый голос смолк, послышался звук быстрых шагов, и меня с силой схватили за плечи и прижали к земле.

Я закрыл рот и открыл глаза. Веки поднимались с трудом, но небольшой щелки оказалось достаточно, чтобы увидеть суровое лицо музыканта, который удерживал меня, пока Дез промокала чем-то мои раны.


Спустя какое-то время я уже мог сидеть, оперевшись спиной о дерево.  Королевич всучил мне плошку с дымящимся питьем и приказал осушить ее, пока не остыло. Я подчинился.
Как выяснилось позже, с моими друзьями произошло примерно то же, что и со мной, но им удалось избежать травм. Заблаговременно приметив мягкие заросли трав, Анархист и Королевич на ходу «спешились» со взбесившихся скакунов. Дез магией заставила своего коня остановиться и пешком бросилась следом за музыкантами. Ведьмам всегда проще в таких ситуациях.

- Мы вообще думали, что ты не жилец, - приглушенным голосом вещал Королевич. - Бежим по лесу, видим — лежишь, весь в крови, лицо как бордовая каша. Повезло тебе, что в кусты свалился, хотя бы кости целы. Дез конечно сразу давай врачевать, в два счета раны залечила.
Я с благодарностью посмотрел на одноглазую ведьму, она грустно улыбнулась мне и отвернулась. Ее колотила дрожь, но не от холода. Королевич замолчал. Никто не стал нарушать тишину.

Наутро я почувствовал себя почти хорошо, мы позавтракали кореньями Злых Фиалок (у них только цветы были ядовитыми, а коренья — нет) и абсолютно не сговариваясь, собрались в путь — нужно было как можно скорее вызволить Георгия. Мы задержались, и довольно сильно. Никто не говорил этого вслух, но все думали об одном — живым ли мы найдем нашего доброго друга или же мы непростительно опоздали? От этих мыслей всё мое существо охватывала болезненная ледяная паника.
 О Килл мы не заговаривали — слишком свежа была рана. Незачем было бередить ее еще сильнее.

Дорога оказалась намного дольше, чем я предполагал, по пути мы все страшно устали и проголодались, но никто не предложил сделать привал, потому что время не терпело и это понимал каждый. Избушка показалась из-за деревьев, когда солнце уже почти сбежало за горизонт. Красные лучи еще пронизывали лес, и мы без труда различали дорогу. Мое сердце колотилось как бешеное, несмотря на это я ускорил шаг. Вот она изба, где прошли наши счастливые вечера за кружкой браги и веселыми песнями, а вот и покосившийся сарай, где ждет бедняга Георгий.

- Георгий! Мы здесь! Мы вернулись, друг! - закричал я на весь лес, игнорируя шиканье Королевича. Сердце захлестнула вдруг горячая волна счастья.

В два шага Дез обогнала меня и очутилась в сарае. Послышался не то всхлип не то тихий вскрик. Я догнал ее и вошел в лачугу. Внутри было темно, я на минуту зажмурился и снова открыл глаза. В сарае никого не было.

- Дез? Где Георгий?

Дез молчала, тихо всхлипывая.

- Вот беда! - услышал я позади себя голос Анархиста. Когда мои глаза привыкли к полутьме лачуги, я увидел нечто, напоминающее большую груду тряпья на полу. Но это были не вещи, это был мой верный конь, без сомнения — мертвый.


 Я бежал прочь от проклятой хибары, спотыкаясь о корни деревьев, не разбирая дороги, падая и вскакивая вновь. Сердце разрывалось и полыхало в моей грудной клетке, перекрывая все другие чувства и ощущения. В какой-то момент я просто выбился из сил и повалился на первый попавшийся пень, уставившись на свои босые и грязные ноги. Луна, сменившая солнце, сегодня была черезчур яркой, ее серебристый холодный свет пробивался сквозь протестующие кроны деревьев. В этом свете мои ноги казались мне прозрачными и неестественными, и тут же я подумал об асвангах. Не о том, что эти гады могут оказаться где-то рядом, а о том, что мои грязные пальцы с отросшими ногтями слишком напоминают мне их смертоносные лапы.


 Георгия мы хоронили на рассвете. Устроили ему уютную лежанку на поляне у избы, накрыли всем, что удалось найти в комнатах и сарае. Обложили сухими ветками и травой по бокам и сверху. Я ушел, когда Анархист стал поджигать сухую траву, не смог смотреть как жадное пламя пожирает моего товарища.
 Оказалось, что мой друг умер вовсе не от голода или жажды — в сарае еще оставалась еда и вода  — Дез заговорила корыто с водой, чтобы оно периодически пополнялось. Да и Георгий пил ее разумно и строго в случае жажды, он был умным и понимал, что никому не известно, когда мы вернемся. И в лесу вполне можно было найти ручей или съедобные растения, на случай крайней необходимости.
Но мы были чересчур легкомысленны.
 Георгия искусали искристые змеи. А если яд обычной змеи коня может и не убить, то в этом случае шансов у него не было — змеи эти нападают на спящих животных и людей стаями, в определенный день новолуния. Этого никто из нас не учел.
 Мой несчастный товарищ погиб здесь совсем один, всеми покинутый, не имевший ни единого шанса на спасение.

  После того, как все закончилось, Дез вложила мне в ладонь клок его гривы.

- Зачем? - спросил я, смахнув злые слезы с лица.

- Пригодится. Сохрани, - тихо ответила ведьма и куда-то ушла.