Наза

– Результаты обследования подтвердили мои опасения, – врач сделал паузу, но его глаза, полные сожаления, выдали его до того, как он озвучил диагноз, – мне очень жаль, но мы нашли у Вас злокачественную опухоль.

Наза прикрыла рот ладонью, будто доктор, озвучивший дурные вести, не ожидал услышать крика ужаса. Он, сказать по правде, был свидетелем намного более буйных проявлений горя, но эта пациентка даже не заплакала. Хотела, но слёзы будто затвердели в слёзных железах. Голова налилась свинцом, в горле моментально пересохло, в живот ударила дикая режущая боль, но слёзы не выходили. Врач положил руку на её плечо и прошептал что-то – она не разобрала что, наверное, дежурные слова поддержки.

Наза пыталась осмыслить услышанное. Собравшись с последними силами, она встала.

– Вам лучше пока посидеть, – посоветовал медик.

Девушка повиновалась. В голове вдруг возникло обнадёживающее предположение, которое она сразу же озвучила еле слышным шёпотом:

– Но прогнозы утешительные, правда? Это же не последняя стадия?

– Я хотел бы Вам соврать, но... – он не смог закончить предложение.

У Назы закружилась голова, она обхватила её руками, пытаясь зафиксировать в одном положении.

– Она неоперабельная! – девушка закричала, мобилизовав все силы.

Врач виновато смотрел в пол. Ей всего двадцать пять лет, а ему приходится сообщать о том, что она не доживёт до следующего дня рождения.

– То есть всё? – спросила она вновь угаснувшим голосом.

– Если говорить о сроках, – врач искал более щадящую формулировку, – то они у нас довольно ограничены.

Наза сомкнула глаза. Она боялась услышать число, сухие безжизненные цифры. Сколько дней осталось? Может, болезнь будет медленно убивать её годами? Хотя бы год. Лучше –пять! Открыв глаза, она дрожащим голосом задала страшный вопрос:
– Сколько мне осталось жить?

Врач нервно сглотнул, неловко улыбнулся и произнёс тихо и быстро:

– Думаем, около месяца.

Месяц. Ей осталось приблизительно тридцать дней. Время пошло!

– Мы не будем, – он снова запнулся, подбирая слова, – не будем Вас мучить химиотерапией и прочими процедурами. Просто продолжайте жить.

Наза сидела без движения минут пять, затем встала и медленно направилась к выходу. Врач поспешил за ней:

– Проведите время с близкими и родными, мой Вам совет.

Она вышла на улицу. Холодный ветер играл с её волосами, мысли в голове путались, сводясь каждый раз к одной – она умрёт через месяц!
 
– «С близкими и родными», ага! – пробубнила она. – Где их найти, этих «близких и родных»?

С матерью Наза ограничила общение, братьев и сестёр у неё не было, а отца не стало десять лет назад.

На автобусной остановке она проверила время на смартфоне. Всплыло сообщение.
«Яшка! Мне ж надо ему сказать!» – подумала девушка и стукнула пятернёй по лбу. Она понимала, что должна будет ответить рано или поздно, но решила отложить этот неприятный разговор до вечера. С Яшей у них были, мягко говоря, странные отношения. В последнее время ей казалось, что он разлюбил её и всячески ищет повод провести время без неё. Она приняла это, но разрывать отношения он не позволял, а она просто текла по течению. Наза вообще не любила перемены, ни в чём. Так же и с Яшкой.

В автобусе она села в конец – днём там всегда пусто. Наза смотрела в окно, пытаясь хоть как-то отвлечься.

– Интересно, почему я не плачу? – прошептала она и посмотрела перед собой. Помимо неё в автобусе сидел пожилой мужчина и молодая мать с сыном.

Взгляд Назы остановился на ребёнке. Ему было лет пять. Мать то и дело ловила его за капюшон, когда он убегал в сторону кабины шофёра.

– Я ведь даже не успела обзавестись детьми! Хотя, зачем мне дети в двадцать пять? Я будто вчера только универ окончила, а сегодня уже умираю, – комок подступил к горлу.

– Всё же, хорошо, что я не успела стать матерью. Сделала бы несчастным и ребёнка, и его отца. Отца... а были ли кандидаты? С детства из-за неуверенности в себе я даже просто общаться с мальчиками боялась, а потом появился этот наглец Яшка. Первый год отношений казался таким сказочным, – размышляла Наза, пока автобус приближался к её дому. Но именно «казался» – у неё не было опыта отношений, даже опыта общения с противоположным полом. Ей не с кем было сравнить его, не с кем было посоветоваться – с матерью они никогда не дружили, а единственная подруга вышла замуж и уехала из страны. Яшка забирал всё её свободное время, по началу ей это даже нравилось. Когда она привыкла к этому, он начал меняться. Яшка охладел, почти никогда не выслушивал её, виделись они раз в неделю. Правда, это помогло Назе дистанцироваться и сделать выводы. Она поняла, что не может на него положиться даже в элементарных ситуациях. Она поняла, что темы для разговора давно исчерпаны, что Яшка не отличается любознательностью, что его заботят только две вещи: дорогие автомобили и его внешний вид. Он мог часами выбирать себе новый аромат или искать свитер нужного цвета, но не мог и минуту выслушать Назу после тяжёлого дня. Пару месяцев назад, почуяв, что у него кто-то появился, она предложила ему расстаться. Он взбесился, сказав, что он собственник и не собирается её никому отдавать. Ей было неохота спорить, она просто пыталась сокращать частоту их свиданий. Они не любили друг друга. Она уяснила это давно, но гнала от себя эти мысли. Её пугало не то, что они с Яшкой расстанутся, а то, что очередной человек в её жизни её не любит.

Сойдя с автобуса, Наза решила заглянуть в чат с Яшкой. Оказывается, он не спрашивал о результатах обследования, а лишь предупредил, что уезжает с друзьями за город на неделю. Наза даже усмехнулась – впервые за день.

Она внезапно поняла, что боится возвращаться домой – там не будет автобусов, случайных прохожих, уличных собак и ярких вывесок. Дома ждёт только её отражение в помутневшем зеркале и мебель, среди которой она будет умирать месяц. Наза решила пройтись, так как появившуюся идею зайти в магазин она сразу отмела. Она прогулялась вокруг дома, но поняла, что не в силах больше находиться на ногах и присела на неудобную металлическую скамейку около дома. Дикая боль поразила голову, будто в неё вбивали маленькие гвозди. Наза закрыла лицо руками и наклонилась вперёд. Тысячи мыслей штурмовали её перегруженный мозг, не давая сконцентрироваться на чём-то одном. Она предприняла попытку структурировать этот хаотичный поток, уходя, правда, от главной мысли:
«Что такое любовь? Разве существует это чувство? Любовь – это слово, описывающее целый спектр эмоций и чувств. Говоря «я люблю тебя», мы избавляем себя от долгих описаний и определений, которыми могли бы выразить своё отношение к определённой особе. Здесь и забота, и страсть, и глубокое уважение, и гордость за успехи, досада за неудачи, и желание защищать, лелеять. Мы сокращаем до одного слова. Но единого чувства «любовь» нет. Любим ли мы друг друга? Нет. Хочу ли я провести с ним последние дни? Нет. Мне не придётся говорить о моём приговоре – не хочу, чтобы он остался со мной из чувства долга, хлопотал из-за моих похорон и чувствовал себя виноватым. Мне не нужно то, что делается через силу, неискренне. Пусть я его и не люблю, но не хочу создавать ему неудобства. Я благодарна ему за те пару лет, что мы были вместе, потому и поступлю не как эгоистка!» – с этими словами она уверенно набрала его номер.

– Алло. Я же написал тебе всё, что ещё?

– Привет, Яш. Это важно, – сказала она, вдыхая больше воздуха.

– Только быстро, – скомандовал молодой человек.

– Я больше не люблю тебя.

– Что? – спросил он после непродолжительной паузы.

– Я разлюбила тебя, мы должны расстаться.

– Гонишь! – выкрикнул парень и пустил нервный смешок.

– Разве ты не чувствовал это последние полгода? Я уже предлагала это, забыл? Я более не могу тратить наше с тобой время.

Он ничего не ответил.

– Яшка, я любила тебя, правда. Я очень благодарна тебе за то, что работал над нашими отношениями, но им подошёл конец, увы. Ты чудесный, но заслуживаешь большего.

– Тварь, обязательно должна была мне настроение испортить! Не могла подождать до того, как я вернусь в город?! Сдохла, если бы подождала чуток?

– Сдохла бы. Спасибо за понимание, Яш. Прощай! – она повесила трубку.

Всё прошло быстрее, чем она ожидала. Его слова ранили её, но эта рана казалась ничем по сравнению со смертельной раной, с опухолью, уже пожирающей её мозг. Наза тяжело встала и направилась в сторону дома.

«Приму душ, выпью снотворное и постараюсь уснуть». К слову, уснула она только под утро.

Проснувшись, она устроилась в кресле у окна и стала тихо наблюдать за птицами. На прошлой неделе вороны свили гнездо на ближайшем дереве. Она посмотрела на него и тихо заплакала. Она боялась дать волю чувствам, будто стесняясь показаться птицам слабой. Плакала она долго, но почти беззвучно. Воробьи перестали щебетать, гнездо скрылось из виду, автострада затихла – жизнь замерла. Назе было плевать на погоду за окном, на пробки – она осталась один на один со своим горем. Наза и рак, которого она даже не видела, не осязала, но умирала от его жестоких ударов.
«У меня же всего-навсего болела голова! Кто бы мог подумать?» – она была зла на судьбу, рыдая, она безадресно шептала проклятия. Внезапный порыв ветра захлопнул окно. Девушка подняла голову от испуга. Она встала, закрыла окно и удалилась на кухню. Кое-как позавтракав, Наза попыталась составить план действий.

«Может, мне ограбить банк?» – она засмеялась сквозь слёзы. Наза начала ходить взад-вперёд по комнате. Она продолжала внутренний монолог: «Или взорвать здание министерства транспорта? Меня так бесит то, во что они превратили наши дороги». Улыбаясь, она вытерла слёзы. «Почему мне в голову приходят лишь деструктивные сценарии? Виноват мой характер или кто-то влияет на мои мысли? Боже, параллельно с раком у меня шизофрения развилась!».

Наза решила приготовить кофе по-турецки, чтобы согнать сонливость.

 «Но ведь на ход моих мыслей действительно могут влиять. Вспомнить хоть фильмы, которые крутят сейчас в кинотеатрах, нашумевшие сериалы, книги-бестселлеры – более чем в половине из них главный герой является злодеем. Или антагонист прописан так чётко, а играющий его актёр такой притягательный, что он вытесняет с авансцены традиционно доброго главного героя. Примеры для подражания намеренно подменили. Быстро и планомерно мы изымали из моды добро, приравнивая его к глупости, а любовь в наших умах начала ассоциироваться с трусостью».

Жидкость в турке поднялась, Наза сняла кофейник с плиты. Налила горячий напиток в чашку, купленную в одной из поездок три года назад. Наза держала её запакованной на верхней полке, дожидаясь подходящего случая. Сегодня девушка решила, что подходящий случай настал. Она пригубила кофе, задумчиво посмотрела на запотевшие стёкла на окне.

«Хотя, откуда взяться добру, если двадцатипятилетняя девушка вынуждена думать о собственных похоронах, а не о свадьбе, например, или о восхождении по карьерной лестнице. Кстати, о карьере!». Наза вспомнила о необходимости уведомить начальство о своём недуге и уволиться. Начальник пошёл на встречу, предложил материальную помощь, от которой девушка отказалась. Через четыре дня процесс увольнения завершился. Она получила трудовую книжку, отпускные и пожелания выздоровления.

«Что принесёт мне удовольствие? Чем бы я хотела заняться в последний месяц?». Наза сидела в кафе неподалёку от дома, ожидая чашку чая и круассан. Она давно хотела попробовать выпечку в этом заведении, но экономила. Что ж, сейчас ей уже не на что было копить.

«Поехать в Грецию? Давно мечтала об этом. А вдруг мне там станет плохо? Ой, туда ещё визу надо получать – морока! Выучить немецкий? Не успею. Спрыгнуть с парашюта? Нет-нет, я не любитель экстрима. Конечно, мне осталось жить меньше месяца, но укорачивать и без того малый срок у меня нет желания».
Угрюмый официант принёс заказ.

– А круассан? – поинтересовалась Наза, когда он как ни в чём ни бывало направился к кассе.

– Точно!
– Забыли? – возмущённо спросила девушка.

– Бывает, – невозмутимо ответил мужчина. – Подождите минуту, всего-то!
«Минуту, всего-то! У меня каждая минута на счету, осёл!». Наза проводила официанта недовольным взглядом.

«Надо могилу отца посетить. И матери сообщить. Оставлю ей деньжат».
Покончив с круассаном, Наза решила прогуляться в парке. Днём он был приятнее к посещению – вечером здесь скапливался народ, постоянно сновали попрошайки. А сейчас только она, соловьи с прекрасными голосами и деревья, щедро освещаемые осенним солнцем. Девушка прошла в самую отдалённую от автострады часть парка, опустилась на скамейку. Здесь ей не мешали звуки автомобилей, запах сигарет прохожих, жадные взгляды попрошаек. Она боялась одиночества, но ведь только оставшись наедине с собой, ты можешь трезво осмыслить своё положение, чётко продумать план дальнейших действий. Наза набрала номер матери. Без ответа. Снова звонок – снова гудки. Наза с неохотой приняла тот факт, что ей придётся навестить мать и вживую рассказать ей правду.

«Какая красота! Для человека, любящего природу, я мало на неё выбиралась. А ведь в детстве я так часто представляла, что еду на пикник за город, часто путешествую, отдыхаю на природе. Но в итоге я превратилась в обычного скучного взрослого. Если бы я знала, что уйду в этом возрасте, то жила бы другой жизнью. Хотя, жила бы? Вот, что бы я делала? Уволилась и спустила все деньги на путешествия? Раньше рассталась бы с Яшкой? В прочем, это уже никакого значения не имеет. Надо думать только исходя из уже сложившейся ситуации. Реальность такова, что у меня около двадцати дней на... на что? Я явно должна что-то сделать, но что?»

Наза тяжело встала и медленным шагом направилась в сторону дома. Прямо около него ей послышался детский голос, зовущий маму. Прислушалась – тихо. Но стоило ей сделать пару шагов, как она снова услышала звук, но на этот раз поняла, что это мяуканье. За углом девушка углядела еле видимое чёрное ухо. Наза аккуратно приблизилась к вероятному источнику шума и заглянула за угол. Крупная чёрно-белая кошка медленно потянулась и подошла к ней. Кошка принюхалась, затем нагло обтёрлась об ногу. Наза засмеялась и после приветственных поглаживаний взяла её на руки.

– Ты у нас мальчик. – Девушка засмеялась, а кот в ответ лишь облизнулся. Наза нежно сказала:

– Пойдём со мной. – И тут же осеклась. Наза на секунду будто забыла о своём недуге, но вспомнив, не смогла сдержать слёз. – Котик, прости. Я, правда, очень хочу тебя забрать к себе, но не могу, – слёзы скатились по её щекам.

– Родители не разрешают?

Наза подняла голову, не успев вытереть глаза. Перед ней стоял подросток. На вид ему было лет двенадцать, невысокого роста, худенький, смуглый.

– Мне?

– Я своих всю жизнь прошу, не разрешают.

– Я одна живу, – улыбнулась Наза, – у меня другие причины.

– Жаль, – мальчик наклонился к кошке, которую девушка опустила на землю, и провёл ладонью по носику. – Вы сильно не расстраивайтесь.

Наза улыбнулась и вытерла лицо салфеткой.

– Всё в порядке. Просто я тоже давно захотела завести животное, но сначала запрещали родители, затем мне было не до этого. А сейчас уже невозможно.

– Знаете, – начал подросток и взял кота на руки, – я могу отнести его к нам домой.

– Правда?

– Не совсем домой. Мы снимаем комнату. Я оставлю его в блоке, там тепло. Буду его подкармливать.

– Похоже, это выход, – Наза расплылась в улыбке и погладила по спине кота, который начал тянуться лапами к лицу мальчика.

– Соседи у нас нормальные. Папа мой вообще боится кошек.

– Боится? – удивилась Наза.

– Страху его есть объяснение. В детстве уличная кошка оцарапала его сестру. Они не сказали родителям, побоялись. А вскоре девочка умерла.

– От бешенства?
– Да. Кошка её заразила. С тех пор он на пушечный выстрел к кошкам не подходит.

– Как печально.
– Так странно об этом думать. Моя тётя скончалась задолго до моего рождения, и тогда ей было намного меньше, чем мне сейчас. Не знаю, как объяснить, но страшновато становится.

– Понимаю. – Их взгляды пересеклись. – Кстати, сколько тебе?
– Четырнадцать, – ответил мальчик сразу, будто ждал этот вопрос. – Тебя спрашивать не буду.

– Двадцать пять.
– Можно я буду называть тебя сестрой? – застенчиво спросил он.

– Хорошо, брат. – Наза захихикала.

– Ладно, сестра. Мне пора, а то папа будет нервничать. Возьму этого... какая у него кличка?

– Придумай.
–У меня нет воображения, – растерялся подросток.

– Я настаиваю!

– Не знаю, правда. Может... как тебя зовут?
– Меня? Наза.
– Так и назову, в память о тебе.

– Это ж самец.

– Тогда будет «Наз».

– Ха-ха, договорились. Тебе нравится твоё имя, Наз? – девушка склонилась к коту, тот в ответ подошёл и лёг брюхом вверх.

– Ему понравилось! – с неподдельным восторгом воскликнул мальчик.

– Одобрено, – захохотала Наза. – Я провожу тебя.

По дороге домой, которая заняла десять минут, они почти не разговаривали. Парень был занят кошкой, а Наза снова тщетно пыталась дозвониться до матери. Только у самого входа в блок Наза спросила:

– Я знаю, это не моё дело, но почему ты не в школе?
 
Улыбка мальчика пропала, он крепче обнял кота и еле слышно произнёс, вплотную приблизившись к девушке:

– Я бросил школу. Так надо было.

– Почему, если не секрет? – произнесла Наза ещё тише.

– Папе тяжело. Он не мог оплачивать комнату и попросил меня помочь. Сейчас мы работаем вместе. Как понимаешь, на школу у меня не особо-то и хватает времени.

Наза глубоко вдохнула и сказала:
– Это очень взрослый поступок, братишка. Но ведь в будущем ты не сможешь найти приличную работу без образования.

– Какой смысл мне думать о будущем, если я голоден сегодня? – резко выпалил подросток.

– Ты прав, прости. – Наза отошла на шаг. – Позволь спросить, а чем вы занимаетесь?

– Продаём специи, зелень, чай. У нас нет магазина, так что приходится пешком обходить полгорода ежедневно. Не всегда удаётся что-то продать, но на аренду, как правило, хватает.

Наза коснулась плеча парня:

– Спасибо за откровенность. Я счастлива, что познакомилась с таким добрым и не по годам мудрым парнем!

– Тебе спасибо, что проводила. Пока, сестра, – сухо ответил мальчик и подошёл к входу в подъезд.

– Увидимся, брат.

Мальчик с котом быстро исчезли за громко захлопнувшейся массивной дверью. Только тогда Наза поняла, что даже не узнала имени нового знакомого.
Домой она возвращалась в мыслях о подростке.

Зайдя домой, Наза почувствовала, как сильно устала. Она уснула, не успев переодеться. Утром девушка отправилась навестить мать. Давно не открывала она эту железную дверь и не заходила в этот пахнущий сыростью подъезд. Наза остановилась перед входом в квартиру, в которой выросла.

«Я не была здесь счастлива. Хотя, я нигде не чувствовала себя счастливой».
Наза уловила еле слышимое шарканье за дверью.

– Привет! – крикнула незваная гостья. – У меня важные новости, ты должна меня выслушать!

Никто не ответил. Наза постучала ещё пару раз, подождала минуту, вглядываясь в глазок, но всё было зря. Девушка направилась в сторону выхода, но на полпути, не оборачиваясь, прокричала:

– Я умираю, чёрт бы тебя побрал! Через месяц жди звонок из морга или из полиции. Я, правда, очень хотела... – Наза не смогла договорить из-за хлынувших слёз и выбежала прочь из дома, под крышей которого прошла большая часть её короткой жизни.

Наза решила прогуляться по парку, на который выходили окна её бывшей квартиры. В них горел свет.

«Она там, конечно, всё слышала, всё поняла. Какими же жестокими нас делает эгоизм и самолюбие». Она выпила лекарство от головной боли, зная, что оно уже не особо ей поможет.

«У тебя мало времени, Наза, думай. Что бы смогло принести мне улыбку? За какой поступок я испытаю чувство удовлетворения? С матерью помириться у меня не получилось, животное завести я тоже себе позволить уже не могу. Кстати, о животном! Может мне деньги этому мальчишке оставить? А кому ещё? Богатства с собой на тот свет даже фараоны унести не смогли, зачем мне, ходячему мертвецу, эти бумажки?».

Она поспешила домой, где пересчитала свои сбережения.

Три долгих дня Наза прочёсывала округу в надежде найти подростка, забравшего кота. На четвёртый день она сдалась и решила провести весь день дома за просмотром успевших покрыться пылью фотоальбомов.

«Ненавижу фотографии: на них все выглядят счастливыми, что далеко от истины. Лицемерные бумажки. Смотрю на них и никак с собой не ассоциирую ту девочку с фальшивой улыбкой».

Поток её воспоминаний прервал слабый стук в дверь. Она с неохотой поднялась с дивана и отправилась открывать её. Там стоял подросток, которого она безрезультатно искала предыдущие дни.

– Ты? Что ты тут делаешь?

– Прости, Наза! Мне нужно было увидеть тебя, чтобы сообщить отличные новости! Я попытался узнать у вашего коменданта номер квартиры, но он отказался это делать. Я, недолго думая, подкараулил выходящих из вашего двора соседей и узнал у них.

– Постой, как ты меня описал, что они поняли о ком речь? – спросила Наза, впуская юного гостя.

– Я же знаю твоё имя и возраст. К тому же, описал твою внешность.

– Это как ты описал мою внешность, интересно? – бросила Наза и, улыбаясь, удалилась на кухню ставить чайник на огонь.

– Сказал, что тебе двадцать пять, что красивая, волосы тёмно-русые.

– Надо же, цвет волос назвал правильно! Я-то думала, что парни больше пяти цветов не различают. – Я налью чай, а ты пока располагайся. Кстати, почему у нас знакомство половинчатое выдалось?

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты знаешь моё имя и возраст, даже успел разболтать эту ценную информацию всему городу, а я не знаю, как к тебе обращаться.

– Прости. Зови меня «Нурик».

– «Нур» значит «свет». Красивое имя.

Нурик бережно взял чашку в руки и неуверенным голосом сказал:
– Наза, я вот что подумал: мы же теперь с тобой…

От сложившейся паузы Назе стало немного неловко, её глаза округлились, но она позволила собеседнику закончить мысль.

– Мы же теперь считаемся друзьями?

– Конечно! – выдохнула девушка, – Мы друзья, самые настоящие. Ты ведь из-за этого меня потревожил? – спросила девушка, ехидно улыбаясь.

– Не совсем, – ответил подросток, сделав глоток чая, – произошло то, о чём я и мечтать не мог! Представляешь, папа застукал меня в блоке во время кормёжки Наза.

– И?
– Он сам, – мальчик сделал паузу для эмоционального усиления второй половины предложения, – сам предложил мне взять его домой!

– Вот это да! Это действительно неожиданно! Послушай, а хозяева квартиры протестовать не будут?

– Он уже поговорил с ними. Хозяин согласился при условии, что кот не будет покидать пределов нашей комнаты.

– Супер! Нурик, я так рада за тебя и за Наза! Твой папа такой молодец!

– Это точно! Спасибо. Если бы не встреча с тобой, я никогда бы даже не подумал о таком!

– Благодари Наза, а не меня. Ведь он оказался в нужное время в нужном месте.

Нур встал, чтобы обнять Назу. Тепло растеклось по её телу. Она испытывала подобное чувство в тёплые майские дни, когда торопилась на встречу к подругам или к Яшке. Как давно это было…

– Нурик, мне нужно тебе кое-что сообщить.

– Слушаю, друг, – улыбнулся подросток, кладя чашку на стол.

– Я ничего тебе не говорила о своей семье. У меня есть родители, но я давно съехала от них. Мама живёт неподалёку, а вот папа уже давно уехал за границу. В последнее время ему нездоровится, и мне необходимо его навестить.

– Мне очень жаль.

– Поживу у него некоторое время, он нуждается в уходе, тяжёлый случай. Я так долго его не видела, так что хочу восполнить всё.

– Надолго?

– Не знаю, всё зависит, – Наза запнулась.

– От его здоровья, я понял. Наза, желаю твоему папе скорейшего выздоровления. Надеюсь, скоро вернёшься.

Нурик грустно посмотрел девушке в глаза и продолжил, чуть снизив тон:

– Не буду скрывать досаду. Обидно терять нового друга, особенно если он единственный.

Наза подошла к нему и погладила рукой по голове.

– Хорошо, что теряю тебя лишь на время, – добавил он.

Наза резко одёрнула руку и отвернулась к окну.

«Он не должен понять!».

Нур отнёс чашку на кухню и собирался попрощаться, но Наза, сдержавшая слёзы, его остановила:

– Там, куда я еду, не принимают нашу валюту. Отец сказал, что не беда, буду жить на его накопления первое время. Но я боюсь оставлять наличные в квартире, учитывая повысившийся в последние годы уровень преступности. У меня к тебе дружеская просьба, Нур.

– Всё, что захочешь, – уверенно произнёс подросток.

– Возьми мои деньги. Лучше ты их потратишь, чем их украдёт какой-то плохой человек.

– Но я не могу взять чужие деньги.

– «Всё, что захочешь», понятно, – нарочито обиженно сказала Наза.
 
– Папа не позволит мне. Да и я растяпа, могу потерять.

– Постарайся не потерять, взрослый мальчик уже. К тому же я хочу сделать тебе дружеский презент перед отъездом. У меня нет времени выбирать тебе нужный подарок, а в таких случаях деньги – самое то.

– Даже не знаю, – Нур колебался.

– Мне деньги уже не пригодятся. А ты можешь потратить их на Наза – корми его хорошо, отведи к ветеринару, возьми ему лоток. Можешь отложить некоторую часть и помогать отцу с арендой.

После недолгих поисков Наза нашла в ящике бумажный конверт.

– Здесь две тысячи. Отдай сразу несколько сотен отцу, скажи, что это за комнату на несколько месяцев вперёд. Остальное спрячь где-то.

– Так нечестно. У нас неравная дружба: я получаю подарок от тебя, а ты сама осталась без подарка.

– Что бы ты ни взял, я не смогу это увезти с собой. Если вернусь, ты возьмёшь мне подарок.

– Я не умею подбирать подарки. Мы с тобой вместе пойдём, и ты сама выберешь себе подарок, самый дорогой. По рукам?

– По рукам, дорогой. – Наза пожала протянутую руку Нурика.
В дверях он сказал:

– Ты неправильно выразилась. Не «если вернусь», а «когда вернусь».
Наза улыбнулась:

– В жизни самое главное – это ожидание. Мы всегда ждём кого-то и что-то, строим планы, надеемся, мечтаем. Но самое важное – это делать то, что тебе хочется прямо сейчас. Не наступай на горло своим желаниям, научись слышать самого себя. Внутренний голос никогда не обманет.

– До скорой встречи, – вид у подростка был озадаченный.

– Спасибо, Нур. Ты даже не представляешь, как помог мне. Удачи тебе во всём. Пока!

Наза захлопнула дверь, не дождавшись, пока Нурик что-то ответит. Она скользнула вниз, прислонившись к двери и начала рыдать. Сначала тихо, затем громко, с причитаниями. Она не вытирала слёзы, не убирала прилипшие к влажным щекам волосы – она позволила себе страдать.

Неизвестно, да и неважно, сколько она так просидела. Очнулась она, лёжа лицом вниз.

«Который час? А мне уже нет никакой разницы! Голова раскалывается. Я всё-таки успела что-то сделать. «Хорошее дело» – так это назвало бы большинство обывателей. Думаю, это лучше ограбления банка. Но как бы я ни поступила, это не имеет никакого значения. Моя жизнь ничего не значит, ровно как и жизнь Нурика, и жизни всех остальных людей на планете. Моя смерть останется незамеченной, как и смерти миллиардов людей, живших до меня, и тех, кто будет после. Мы все одинаково ненужные существа, не знающие главного – сути нашего существования. Но что, если весь смысл как раз и заключается в его отсутствии. Тогда нет абсолютно никакого значения в количестве прожитых лет. Жизнь не наполняется смыслом со временем. Поэтому я уже нормально смотрю на свой возраст – и через сорок лет ничего не изменилось бы. Миллиарды лет меня не существовало. Я не застала все события, даже самые важные и грандиозные. Меня никогда не было. Я пришла на двадцать пять лет и прожила так, что моё отсутствие никто не заметит. Меня снова никогда не будет.
А если бы я всего добилась? Не родись Тесла, Ленин, Цезарь, Уэллс, мир не сильно бы пострадал. Человек не формирует действительность – человек в одиночку не сможет поменять жизни масс, а массы сами не умеют это делать. Всё происходит как раз наоборот – действительность меняет людей, сложившиеся условия рождают подходящих личностей. Было десять таких Эйнштейнов, но прославиться удалось лишь одному. Не родись Наполеон, французы всё равно пошли бы на Москву. У нас нет миссии, нет призвания, но мы от этого не перестаём быть людьми.
Тщетно искать смысл в мире, где старики развязывают войны, в которых погибают молодые, где дети гниют в земле, пока жулики безнаказанно разъезжают по курортам. Я должна жить, руководствуясь лишь своими желаниями, и не важно, как они сформировались – генетически, под влиянием окружения, гормонов или беса противоречия. Самый глупый вопрос на свете – это «почему?». Что за дело мне до причины, если я уже имею дело с результатом. Я хочу, чтобы Нурик был счастлив, пусть даже короткое время. Мне хватит, чтобы он хотя бы иногда вспоминал меня с улыбкой. Даже если желание моё сформировалось под влиянием общества, я не перестану хотеть это здесь и сейчас. Мгновенье – только оно у меня и есть».

С этими мыслями Наза наполняла ванну – она решила немного отдохнуть. Девушка включила джаз, разделась и медленно погрузилась в воду.

«Надену-ка я самое красивое платье, чтобы умереть красиво. «Умереть» и «красиво» – я думала, это непересекающиеся понятия. Какое бы выбрать? То, красное. Надо ещё прибраться дома. Красота и при жизни не имела для меня никакого значения, а после смерти и подавно. Красота обезличивает. Мы становимся однотипными в погоне за ней. Но я сделаю это ради тех, кто меня найдёт и похоронит. Мама увидит, что я до последнего оставалась женщиной. Пусть могильщики пустят скупую слезу при виде молодой девушки. Чем красивее человек, тем больше ему сочувствуют. Да и более торжественного повода надеть это платье у меня уже не будет!».

Через неделю Нурик решил проведать подругу. Он купил брелок с изображением кошки и спешил вручить его до её отъезда. Он долго стучал, но никто не отвечал. Комендант заявил, что уже пару дней не видел Назу. Мальчик вышел во двор, посмотрел на её окно. Свет не горел.

Вечером после работы Нур решил заказать пиццу на обед, первую в его жизни. Отцу он уже рассказал всю правду. Тот был немного удивлён, но обрадовался деньгам.

– Не жди её, сынок.

– Как не ждать?

– Так, не жди. Она не приедет.

– Откуда ты знаешь? – недовольно спросил сын.

– Оттуда никто не возвращается. Вот я ни разу не слышал, чтобы кто-то возвратился оттуда. Понимаешь, Нурик, здесь, в нашей стране, с каждым днём всё тяжелее жить. А там совсем другая жизнь, лучшая, спокойная. Так что, ты её не жди.

Нурик отложил кусок – аппетит мгновенно пропал.

– Что же мне теперь делать?

– Молись за неё. Молись, чтобы у этого доброго человека всё было хорошо, чтобы беды и болезни обходили её стороной. Бог нас слышит и всегда помогает хорошим людям.