Назад в СССР часть 28

                Мир

Признал он меня только после того, когда я одел военную форму, предварительно сравнив с фотографией. Я надел ему на голову свою фуражку, и он тут же побежал в коридор к зеркалу.
Внимательно осмотрел себя в зеркале, и подошел ко мне. Потрогал петлицы, погоны, значки на кителе, по нему было видно, что всё ему нравится. Наконец, обнял меня за шею, и сказал:
- Папка мой.
Блин, я опять расплакался.
Мы вместе с женой отвели его в садик.  Она пошла на работу оформлять отпуск, а я побежал в военкомат, и встал на временный учёт. Через час встретились дома. Пришла с ночной смены сестрёнка.
- Танюха, какая же ты взрослая стала, прямо невеста,- сказал я, и мы обнялись.
Немного посидели за столом, выпили по рюмочке, и мы с женой отправились к себе на квартиру, прихватив с собой бутылочку самогона.  Что- что, а самогон  мамка варить умела. Очищала марганцовкой и древесным углем, потом дубовая кора, скорлупа грецкого ореха, растворимый кофе, ванилин, и ещё много чего. В итоге напиток трудно было отличить от коньяка, особенно если до этого слегка принял на грудь.
Дома ничего не изменилось, как будто я утром ушёл на работу, а вечером вернулся домой. Люба пошла на кухню, а я поставил  “Обратную сторону Луны”  Пинк Флойд, и включил магнитофон. Господи, как же я соскучился по хорошей музыке. Я поставил журнальный столик рядом с диваном, чтобы не отвлекаться, и не бегать лишний раз на кухню. Закуска была готова, я наполнил хрустальные рюмки “коньяком”, и мы выпили на брудершафт, закусив долгим поцелуем.  Из “постели” вылезли только под вечер, нужно было забирать Виталю из садика. Так как я переоделся в “гражданку”, он в первые секунды снова не признал меня, но когда услышал мой голос, заулыбался, попросился на ручки и обнял за шею. Как приятно было ощущать его объятия, целовать его нежное личико. Дома у мамки нас ждал сюрприз. В зале был накрыт стол, собрались соседи, почти весь подъезд. Тогда так было заведено.  Это сейчас люди, порой не знают, кто живет за стенкой, и при встрече в подъезде не здороваются. Шли люди в гости не с пустыми руками, каждый нёс что- нибудь из закуски. На столе; соленые огурцы, помидоры, капуста квашеная, селёдочка с луком, обязательно винегрет, и вареная картошка. Ну, и конечно самогон. Гнать кто- то боялся, кто- то нет, но пили все! Как тогда говорили про папиросы “Прибой” – “Прибой”, курит любой, а покупает не каждый.
Ночевать мы ушли к себе. Была суббота, я позвонил, и пригласил своих друзей, Генку и Игоря. Игорь пришёл с женой, Генка с подругой. Посидели, немного выпили. Друзья мои были не любителями этого дела, а мне, если честно, спиртное уже не лезло, сколько можно было пить. Поговорили о музыке, потанцевали, после обеда они уехали, у всех свои дела, заботы.
Всё свободное время я проводил с сыном, он ни на шаг не отходил от меня. По дому ходил строго в моей фуражке, уж очень она ему приглянулась.
- Папа, а ты когда с “вармии”  опять придёшь, “вурашку” мне отдашь?- спрашивал он меня.
- Обязательно сыночек, обязательно.
- Папа мой,- говорил он, и ревновал к Любе.
Незаметно пролетела неделя, пошла вторая. Виталя был в садике, и мы решили прогуляться. У соседнего дома встретили её коллегу по работе, Камелину Нину, и она сказала, что у неё есть знакомый в нашем военкомате, который за бутылку коньяка, может продлить мой отпуск на пять дней. Через два часа я, счастливый выходил из военкомата. Как всё просто тогда было, коньяк за восемь пятьдесят две, и гуляй Толя ещё пять суток. До сих пор не понимаю, почему в то время, разменной монетой была бутылка водки. Что- то тебе нужно, берешь пузырь, и всё в ажуре. Или что- то нужно увезти, без проблем, всё та же бутылка водки. Сейчас  подойди к водителю, и скажи, что нужно перевезти холодильник, из одного района в другой, за бутылку водки.  Да он будет смотреть на тебя, как на дурака, и пошлет на три буквы. Наверное, потому, что бензин АИ-66 стоил 6 копеек за литр, а стакан газировки с сиропом - три копейки. А ещё потому, что люди были добрее.
До отъезда оставалось два дня. Мы предупредили воспитательницу, что эти дни не будем приводить сына в садик, и проводили время втроём. Люба с утра затеяла стирку, а мы сыном смотрели по телевизору мультики, читали сказки.

Дом наш на микрорайоне, был самым крайним. За домом было Черное  озеро, на его противоположном берегу, большой сосновый бор. С торца дома объездная дорога, а за ней, примерно в километре деревня, в которой проживали телеуты - коренной малочисленный народ Сибири и Дальнего Востока. Во всей Кемеровской области, их насчитывалось две с небольшим тысячи, короче чуть больше, чем амурских тигров. Дальше за деревней протекала река Томь, которая почти каждую весну затапливала их, но они никогда не унывали. Перед наводнением, они поднимали на чердаки, и крышу всё, что считали ценным, а главное - фляги с бурдой, и пока не спадёт вода, жили на крышах, защищая свои дома от мародёров.
К обеду повалил снег, да такой густой, что мгновенно укрыл землю белым, пушистым покрывалом. Жена помогла мне собрать сына на улицу, и мы пошли с ним гулять. Я показал ему, как играть в снежки, игра ему очень понравилась. Я решил показать ему озеро. Мы обошли дом, прошли немного по дороге, и оказались в сосновом бору. Я опустил его на землю, мы подошли к воде. Ему было интересно наблюдать за снежинками, которые падали в воду, и пропадали. Я лепил ему большие снежки, а он кидал их в воду. Когда это ему наскучило, мы двинулись к соснам. Снег лежал на деревьях белыми шапками. Каркали потревоженные нами воро;ны. Когда мы подходили ближе, они взлетали, ветки качались, и снег водопадом струился вниз. Было очень красиво. Неожиданно из- за деревьев, навстречу нам, выбежали пожилая женщина и мужчина.
- Мужчина, помогите, пожалуйста, там военный повесился.
- Ещё только этого не хватало,- подумал я, а вслух сказал,- я то чем могу помочь? Милицию вызывать нужно.
- Мы идём звонить, а вы побудьте, пожалуйста, здесь, чтобы их встретить.
Я не успел ещё толком сообразить, что к чему, а они уже бежали метрах в десяти. Любопытство взяло верх, и подняв сына на руки, я пошел по их следам которые петляли между деревьев. Действительно, на сосне висел человек в форме, с погонами старшего лейтенанта, с двумя пушками в петлицах. Его ноги едва не касались земли, язык вывалился наружу, глаза казалось, выскочат из орбит. Первой мыслью было проверить карманы, ведь военные всегда носят документы при себе. Но, внутренний голос говорил, что этого делать не нужно, приедут менты, разберутся. Я держал Виталика на руках так, чтобы он не мог видеть эту картину. Я постоял ещё немного, и мы вышли к озеру. Минут через тридцать, подъехала машина ПМГ, из неё вышли майор, и два сержанта с автоматами. Я проводил их до места, и отошёл в сторонку. Майор осмотрел труп со всех сторон, и приказал обрезать веревку. Старлея положили на снег, снежинки на его лице уже не таяли. Из кармана кителя майор достал удостоверение военнослужащего, а из кармана брюк…пачку двадцатипяти рублёвок, в разорванной банковской упаковке. Пачка была почти полная, а ведь это две с половиной тысячи. В это время бабка стряхивала снег, который упал на пальто её деда. Не пересчитывая, майор бросил деньги в папку с бумагами, и продолжил осмотр. Виталику надоело стоять на одном месте, и он начал проситься к маме. Майор записал мою фамилию и адрес, и мы с сыном отправились домой. Всю дорогу старлей не выходил у меня из головы. А ведь если б я, не послушал свой внутренний голос, я бы мог поправиться на две с половиной тонны. Если он  шёл чтобы удавиться, для чего он брал такие деньги с собой?
- Ты поступил правильно, а главное честно,- успокаивал меня внутренний голос.
- Пошёл ты в жопу,- ответил я ему, наверное, вслух, потому, что услышал голос сына:
- Папа, а ты с кем разговариваешь? Поиграй со мной.
- Убегай, а я буду тебя догонять,- сказал я ему, а сам себе представлял, как менты делят между собой деньги жмурика. А может голос и прав, на чужом горе, счастья не построишь.