Машинский В.Л
Записки специалиста по зелёному строительству и хозяйству
От студента до академика
Часть 1
Детство и отрочество 1928-1946
Пролог
1. Пора, брат, пора!
Недавно я посмотрел в свой паспорт и обратил внимание на дату своего рождения- 6 августа 1928 года.
Подсчитав сколько мне лет, я пришёл к выводу, что пора подводить итоги. В феврале 2010 года на XIII международной конференции по проблемам озеленения больших городов, которое было организовано павильоном «цветоводства и озеленения» ВВЦ (бывшей ВДНХ) вопрос о подведении итогов приобрёл в моих глазах особую актуальность.
Общий уровень докладов и сообщений, сделанных на этой конференции, мне показался очень низким. Доклады и сообщения сводились к освещению частных вопросов озеленения и общих проблем развития отрасли. Городское руководство и ответственные представители Федеральных органов не проявили интереса к конференции. Критикуя конференцию я делаю поправку на свой возраст. Когда я был молодым, то и девушки были красивее, трава зеленее, солнце было более ласковым. Я всё время проверяю себя, не впал ли я в маразм. Ни один раз я обращался с этим вопросом к своим коллегам, которые успокаивают меня, говорят, что мне до маразма ещё далеко. Если они меня обманывают, то тем хуже для них.
2. О юбилеях
У нас установилась традиция: когда человеку последовательно исполняется 50, 60, 70, 75,80 лет, то эти дни рождения отмечаются как юбилейные. Обычно по этому поводу устраиваются торжественные собрания людей, работающих вместе с юбиляром, переходящие, как правило, в застолье.
Все присутствующие говорят юбиляру хорошие слова, часто преувеличивается достоинство юбиляра. Начальство подписывает благодарственный приказ, обычно сопровождающийся премией. Юбиляр благодарит за теплые слова в его адрес и обещает быть ещё пушистее. При этом юбиляру нужно не терять чувство реальности в самооценке своей драгоценной деятельности.
По этому поводу вспоминается такой эпизод.
Ещё в советское время, примерно в 50-е годы ХХ в. отмечался выход на пенсию главного специалиста института «Гипрогор» Адо Михаила Ивановича. Он пользовался известностью и популярностью у многих специалистов и не только в проектных организациях. Например, он какое-то время был председателем технического совета республиканского треста «Мосзеленхоз», который занимался выращиванием семян и посадочного материала декоративных растений. На торжественные проводы Адо собралось человек триста. Весь актовый зал Гипрогора был заполнен. Все говорили хорошие слова в адрес юбиляра, отмечая его несомненные заслуги в зеленом строительстве городов. Но некоторые выступающие, от полноты чувств малость перебрали, их речи звучали прямо так: «Мы, группа специалистов, идём по узкой горной дороге, впереди нас идёт Михаил Иванович, прокладывая и указывая нам верную дорогу. А мы следуем за ним.»
Адо расчувствовался и говорит: « раз так, то я, пожалуй, ещё поработаю». Начальство института пришло в ужас. Оно уже присмотрело преемника Михаилу Ивановичу. Пришлось дипломатично убеждать Адо не менять своего решения об уходе на пенсию.
Этот пример говорит о том, что благосклонно внимая дифирамбам, которыми услаждают его слух участники юбилейного торжества, юбиляр должен принимать их наряду с коэффициентом 0,3 или даже 0,2. Ему полезно вспомнить, что он сам говорил, приветствуя своего коллегу, когда тот, в свою очередь, отмечал свой юбилей. На следующий день после юбилея жизнь входит в свои берега. О пушистости вчерашнего юбиляра никто не вспоминает, с ним решают производственные и личные вопросы, спорят, иногда ругаются. В общем жизнь идёт по накатанной колее.
3. Мои юбилеи
Я прошёл все юбилеи от 50 до 80 лет.
Наиболее масштабным было моё 75-летие, поздравить меня пришли представители других организаций : МГУЛ, ГлавАПУ, ВООП, представители ряда фирм.
Все пришедшие наговорили мне всяких хороших слов, надавали подарков, обзывали меня патриархом озеленения, (…) и другими подобными словами.
Начальство наградило меня премией и званием «заслуженный работник архитектуры». В общем, если применить ко всему сказанному в мой адрес коэффициент 0,3, или даже 0,2 можно сделать вывод, что мои коллеги относятся ко мне в основном доброжелательно.
Самым моим замечательным деянием было рождение и воспитание дочери Людмилы и сына Сергея, которые получились вполне приличными людьми, конечно ради справедливости, следует отметить, что в их появлении на свет и в воспитании решающую роль сыграла моя дорогая супруга- Изабелла Захаровна в девичестве Мисюра, в настоящее время Машинская 1929г рождения.
Мои дорогие дети, в свою очередь, одарили меня внуком Денисом и внучками: Машенькой, Настенькой и Анечкой.
Река жизни течёт неудержимо. Говорят нет такого срока, который бы не наступил. Будучи материалистом я понимаю, что когда-нибудь наступит момент, когда обо мне снова скажут хорошо, но уже в прошлом времени «он был и т.д». надеюсь, что до этого момента мне удастся побывать на своих 85-летии, 90-летии и чем черт не шутит на своём 95-летии.
Человеку чужда мысль, что в какой-то момент его не станет. Этой мысли противится всё его существо. Именно поэтому у многих существует надежда, что существует загробная жизнь, возникают различные религии и культы. Пользуясь метро, я постоянно слышу объявление: «Граждане, уступайте места пожилым людям, пассажирам с детьми, инвалидам и беременным женщинам». Попав в одну категорию с беременными женщинами, я не ощущаю свой возраст, по своему мироощущению я являюсь последним молодым ХХ века.
К сожалению, жизнь показывает, что память о человеке живёт очень не долго. Да и сам человек много о себе не помнит. Вспышки памяти освещают те или иные события, но многие забудутся. Задавшись целью подвести итоги своей жизни, мне показалось, что будет небезынтересно сообщить кое-какие сведения о своём жизненном пути. Одновременно привести в относительный порядок свой архив. Льщу себя надеждой, что мои статьи и книги окажут специалистам методическую помощь в решениях проблем, которые будет ставить перед нами жизнь в ХХI в.
Этот труд нельзя считать мемуарами. Это будет рассказ-воспоминание о тех случаях, которые сохранились в памяти. Часть из них оказали влияние на развитие тех или иных идей, часто –просто забавные случаи.
Часть первая.
Детство и отрочество 1928-1946гг
Глава 1. Краткие, по необходимости сведения о моих родителях и ближайших родственниках.
1. Место моего рождения
Я родился 6 августа 1928 года в Запорожье Украинской УССР.
В XVI в ниже Днепровских порогов была основана Запорожская Сечь (казачье поселение)
В XVII-XVIII вв стояла крепость Кодак, посад которой в XVIIIвеке стал городом Александровск.
В 1930 г, при строительстве Днепрогэс пороги были затоплены и построен новый город, который нарекли Запорожьем. Остров Хортица, где располагалась казачья республика- Запорожская Сечь, был оставлен как исторический и ландшафтный объект.
2. Моя мама- Мария Петровна Егорова (Машинская)
Моя мама была младщей дочерью котельщика Запорожских железнодорожных мастерских, родилась в 1912 году 11 сентября. В 16 лет она встретила моего отца Льва Осиповича Машинского 1903 года рождения , который после окончания Одесского сельского хозяйственного института был направлен в Запорожскую область в качестве районного агронома.
Вскоре после моего рождения отец с семьёй перебрался в Ленинград. Моя мама - совсем девочка, пыталась кормить меня строго по науке. В результате я чуть было не отправился на тот свет. Приехала моя бабушка - Анна Степановна, обругала родителей и забрала меня с собой в Запорожье. В Запорожье она кормила меня кашами, молоком, фруктами. В результате я быстро пошёл на поправку и, в конечном результате, морочу Вам голову своей историей.
Моя мама была первой красавицей в Первомайском посёлке, который входил в городскую черту Запорожья.
Она была ярким талантливым человеком. Она быстро забрала власть над отцом, который во всех делах с ней советовался, перед войной она поступила в Ленинградский педагогический институт им. Герцена и к началу войны окончила его.
Это обстоятельство помогло ей устроиться в интернат воспитательницей, в который мы попали с братом. Об этом речь пойдёт впереди. После эвакуации и приезда в Москву, она стала работать в главном управлении ВУЗов Министерства жилищно-коммунального хозяйства РСФСР. После болезни моего брата Саши, у которого случился туберкулёз, она ушла с работы. После перехода моего отца на работу в Главный ботанический сад АНСССР, в жилом городке ГБСАНСССР по Ботанической улице, она организовала детскую самодеятельность. И подкосила её болезнь-рак.
3.Мой отец- Машинский Лев Осипович
Родился в 1903 г. 9 марта. О семье и происхождении у меня сохранились только отрывочные сведения.
Известно, что мой дед со стороны отца явно не принадлежал по происхождению к классу пролетариев. Скорее всего, он и его семья неодобрительно отнеслись к женитьбе отца на дочери простого котельщика. Родственные отношения были прерваны, и мой отец очень неохотно и крайне редко говорил о своих родителях. Отец родился в Литовском городке (Ошмеиу?), затем его семья оказалась в Пятигорске, дед был ни то инженером, ни то предпринимателем, какое-то время имевший пароход, но впоследствии разорившийся. Он имел какое-то отношение к XI Красной армии, которая под командованием (..) прорвалась в Россию, о ней написан роман «Железный поток». Более определённые сведения у меня о его братьях и сестрах. Самый старший его брат Данила принял активное участие в гражданской войне. Был командиром отряда красных и по неизвестным причинам расстрелян.
Второй брат Юлий - до войны работал в Госплане. В начале войны пошёл добровольцем в народное ополчение и погиб в бою под (Москвой?). Третий брат - Леонид закончил войну в чине майора. После войны работал Управляющим Ленгеотрестом и умер после войны.
Старшая сестра отца Любовь Осиповна вышла замуж за бывшего подпольщика Нырненко Ивана Ивановича, работавшим в подполье со Сталиным и страшно боявшимся, что Сталин вспомнит о нём. У отца народов была милая привычка уничтожать всех тех, кто имел хотя бы малейшее отношение к его бурной молодости. Собственно он не жаловал и своих более поздних соратников.
В годы войны Нырненко И.И в генеральском чине строил аэродромы, умер после войны. Любовь Осиповна умерла в 1980г. Вторая сестра Тамара работала в институте точного времени. На календарях указывалось точное время восхода и захода солнца и фазы луны на каждый день. Она, по-видимому, занималась этим делом. Умерла она в 1980. Её муж Ширяев Александр Васильевич, был одним из крупнейших советских астрономов. Будучи призванным в армию он упорно отказывался от офицерского звания, боясь, что ему будет трудно уйти из армии. Это не помешало ему прослужить до 1946.
Отец поступил в Одесский сельскохозяйственный институт и после окончания его был направлен в Запорожье, где он познакомился и женился на моей маме. Почти сразу после моего рождения они переехали в Ленинград, где отец стал областным агрономом. Будучи человеком деятельным и творческим он разработал проект организации сельскохозяйственного производства Ленинградской области и коренной реорганизации областного управления сельского хозяйства. Не получив поддержки у тогдашнего партийного и советского руководства области, ушёл с работы и стал главным инженером Ленинградского треста озеленения.
Очень скоро он, вместе с управляющим трестом Коганом , превратил трест в одно из лучших хозяйств страны. С ним работали известные в то время специалисты, такие как Тулищев, Бескоровойный, Головач, Малеко, Лапин П.И. (будущий зам. директора ГБС АНСССР), Грохольская В.С.
Отец был несомненным лидером этой компании. Он обратил на себя внимание академика Вавилова Н.И., который настоятельно советовал ему защитить диссертацию на степень кандидата биологических наук. Отец, в качестве главного инженера треста, осуществлял техническое руководство реконструкцией Марсова поля в Ленинграде, осваивал опыт пересадки крупномерного посадочного материала. Им была разработана теория культурооборотов в цветоводстве закрытого грунта и многое другое. Перед самой войной он неожиданно для себя стал управляющим трестом. Дело в том, что Коган, который очень успешно руководил трестом, поехал в командировку в Астрахань. В своём отчёте о командировке, среди прочего, он записал: «Астрахань богата жареной рыбой». Этот отчет, с этой злосчастной фразой попался на глаза одному шелкопёру-корреспонденту, который разразился фельетоном «Знатные путешественники» в газете «Ленинградская правда». Нравы были серьёзные. В 8 часов утра отец за завтраком читал эту газету, а в 9 часов утра он уже принимал трест от Когана. Когана обвинили во всех смертных грехах и сослали в Джесказган на медные рудники. На медных рудниках он провёл несколько лет, включая часть войны.
Перед началом блокады Ленинграда, где-то в конце августа 1941 года отец распорядился раздать сотрудникам треста по несколько килограмм отрубей, которые сохранились в одном хозяйстве треста. В это время вышел приказ городского Комитета обороны взять на учёт все съедобное и использовать его только с разрешения Комитета обороны. Несмотря на то, что выдача отрубей сотрудникам треста была произведена ещё до выхода этого постановления, отца арестовали, судили за самоуправство. Он получил 10 лет общего режима.
Министр предложил ему работу главным агрономом республиканского треста «Госзеленхох» РСФСР. Отец согласился. Через какое-то время его пригласили подать документы на конкурс на замещение должности заведующего отделом озеленения Академии коммунального хозяйства РСФСР им. Памфилова. Одновременно, на этот конкурс подал некий Виноградов. Отец, естественно, выиграл конкурс. Ещё через некоторое время, первый директор Главного ботанического сада АН СССР Келлер (к сожалению, рано умерший) предложил отцу перейти в ГБС АН СССР в качестве начальника отдела садоустройства. По существующему порядку отец подаёт на конкурс и вновь встречается с Виноградовым . Отец снова выигрывает, Виноградов озверел. Он объявил вендетту всему роду Машинских. Много позже он воспрепятствовал мне поступить в аспирантуру. После ГБС АН СССР отец перешел в качестве начальника отдела озеленения в институт градостроительства Госстроя СССР, где он проработал до своего ухода на пенсию. В 1978г он умер.
Отец принадлежал к когорте подвижников озеленения. Это были люди, которые считали озеленение своим личным делом. В многочисленных постановлениях ЦК КПСС правительства СССР, выступлениях представителей правящей элиты, они пытались найти обоснование важности и необходимости озеленения.
Если они находили в каких-то официальных документах или высказываниях видных деятелей партии и правительства упоминания об озеленении, они чуть ли не плакали от радости. Звонили друг другу, это событие было для них личным праздником.
4. Мой дед со стороны мамы
Мой дед со стороны мамы Пётр Христофорович Егоров был выходцем из крестьян села Прохоровка Курской области. В годы войны под Прохоровкой произошло одно из самых крупных танковых сражений. Дед работал котельщиком в железнодорожных мастерских Запорожского ДЭПО.
В Запорожье дед построил дом (Первомайский посёлок, ул. Плеханова, д.35). Его дом был одним из лучших в посёлке. По преданию, в нём останавливались штабы немецких и советских войск.
Моя бабушка - Анна Степановна была из той же деревни, что и дед. Её девичья фамилия была Левшенкова. В её роду многие были левшами. Я её не помню. Она рано умерла ещё до войны. Дед рассчитывал, что в его доме будет жить его семья. Он с бабушкой, его сын и две дочери. В нём было шесть комнат, при доме был великолепный сад.
Однажды, ремонтируя дом, он упал с лестницы и сломал себе ногу. Дом пришлось продать, а деда перевезти в Москву. Вырванный из привычной обстановки он затосковал и умер, прожив 94 года.
У Петра Христофоровича были сын Иван и две дочери: старшая Анна и младшая - моя мама.
Сын Иван был призван во флот и служил электриком на линкоре «Марат». Во время одной из аварий выкупался в осеннем море, заболел, был демобилизован и вскоре умер.
Старшая дочь Анна Петровна стала инженером кораблестроителем в Ленинграде. Всю войну она проработала на кораблестроительном заводе (…). Награждена орденом Трудового Красного Знамени и медалью «За оборону Ленинграда». Более святого и доброго человека я не встречал за всю жизнь. Она беззаветно любила своих племянников - меня и брата Сашу и во всём им потакала. Умерла она после войны, награды её хранятся у меня.
5. Мои братья и сёстры
Я имел одного родного брата- Александра, который на 4 года был младше меня.
Я с ним очень дружил. Окончив Московский Лесотехнический институт ( теперь МГУЛ) он после нескольких метаний стал работать в области космической биологии. Защитил диссертацию, стал академиком, одной из тех академий, которая, как говорят, возникла после развала советской власти безвременно умер.
У старшего брата моего отца Юлия было две дочери. Одна умерла ещё до войны и я её не знал. Вторая Валерия, старше меня на 4 года. Она вышла замуж за киносценариста Игоря Стрекова, работала в институте физиологии и сейчас на пенсии.
У Любовь Осиповны - сын Юрий, который получил медицинское образование и был связан с секретными работами в военной области. У Тамары Осиповны - сын Александр Ширяев работает по стопам отца в астрономической области и дочь Людмила работала в «почтовом ящике» (так называли в СССР секретное производство).
6. Мои дальние родственники
У Петра Христофоровича Егорова были двоюродные братья - Бычковы.
Один из них прославился в Русско- Японскую войну 1905г (полный георгиевский кавалер 4 креста, 12 орденов, он дослужился от простого солдата до штабс-капитана). Его имя выбито в Георгиевском зале Кремля.
Другой брат - Филипп Степанович Бычков - в годы гражданской войны был чрезвычайным комиссаром по продовольствию в Сибири. После гражданской войны работал заместителем наркома путей сообщения СССР. В 1937 был арестован. Год провёл в одиночке, затем был реабилитирован и отправлен на пенсию в чине железнодорожного полковника, умер после войны.
Глава 2. Рассказы моих родителей и дяди Петра Христофоровича о моём раннем детстве.
О годах моего младенчества и про раннее детство я, естественно, ничего не помню. Могу только привести рассказы моих близких и то очень немногое, что сохранилось в моей памяти.
1. Как мне выбирали имя, и как моя бабушка решила этот вопрос.
Каогда я родился родители долго не могли выбрать мне имя. Споры были отчаянные. Тогда моя бабушка Анна Степановна тайком взяла меня в церковь, окрестила. Вернувшись из церкви она сказала : «Получайте вашего Володьку!». Маме очень понравилось это имя. С тех пор меня стали называть: Вовой, Вовочкой, Володей, Владимиром, Владимиром Львовичем.
2. Как я поссорился с представителем Бога на земле - попом.
Несмотря на то, что мои родители были атеистами, бабушка не признавала атеизма и время от времени брала меня в церковь. Существует такой обряд в церкви как причастие. Поп даёт прихожанам ложку вина, по-видимому кагора и для закуски просфору. Мне понравилось вино и я потребовал ещё вторую порцию. Поп щёлкнул меня по лбу. Я заревел на всю церковь и укусил попа за палец. Пришлось бабушке срочно эвакуировать меня из церкви. На этом мои отношения со служителями церкви- с попами и церковью были закончены.
3. Как дедушка лечил мне нервы
Однажды к нам в гости пришла некая дама и стала жаловаться, что у неё расшатаны нервы. Я тогда сказал: «Дедушка, вылечи меня от нервов!». Дед спросил: «Как?». Я ответил: «Вожжами!»
4. Как я в первый раз заработал себе обед.
В 1932 году на Украине, как и во всей стране был страшный голод. Это было время Сталинской индустриализации. Дед тогда работал в ДЭПО в железнодорожных мастерских. Тех рабочих подкармливали обедами. Я приходил к деду и он делился со мной своим обедом. Однажды меня увидел директор этих мастерских и спросил: «Чей этот мальчик и что я тут делаю?» Я гордо ответил, что я дедушкин и выдал ему целую программу самодеятельности. Директор восхитился и дал распоряжение пускать меня к деду в любое время.
5. Почему я полюбил сгущённое молоко
Дед сдавал часть своего дома постояльцам. Какое-то время постояльцем был лётчик, который из своего пайка часто угощал меня сгущённым молоком. С тех пор я навсегда полюбил это молоко не только за вкус, но и за то непередаваемое ощущение, которое долетает до меня с детства.
6. Как я спас дом от разрушения моей двоюродной сестры
Моя двоюродная сестра Валерия часто гостила в Запорожье. Однажды она взяла щепку и стала ковырять ею землю под фундаментом дома. Я немедленно заревел и пожаловался, что Валерия хочет разрушить дом.
7. Почему я боюсь собак
Однажды, когда мне было годика два на меня налетела овчарка, повалила на землю и упёрлась мне лапами в грудь. Меня спасли от неё. С тех пор у меня сохранился бессознательный страх перед собаками.
8. Почему в воде трусики промокают.
Пошли мы купаться на Днепр. Я залез в воду и поднял крик, что у меня трусики промокают.
9. Переезд в Ленинград.
Очевидно в 1932 году, максимум в 1933г, родители забрали меня в Ленинград, где работал отец. Мы жили в коммунальной квартире по адресу Моховая 30 кв.11, занимая 2 комнаты на втором этаже. Одна комната и кухня находились прямо над подворотней. Раньше эта квартира принадлежала композитору Даргомыжскому, о чём свидетельствует памятная доска, которая до сих пор висит на доме. К этому времени у меня появился младший брат Саша. Кроме отца и мамы с нами проживала наша тётя, старшая сестра мамы Анна Петровна Егорова- инженер кораблестроитель.
В связи с этим дальнейшие эпизоды будут связаны с Ленинградом.
10. Похороны Кирова
1 декабря 1934 года был убит первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) Киров Сергей Миронович. Он пользовался большой любовью и уважением народа. Через несколько дней гроб с его телом провезли на Московский вокзал и отправили в Москву. Везли его по Литейному проспекту. Траурные мелодии передавались через радиостанцию Коминтерна. У нас был репродуктор. Именно поэтому у меня сохранились воспоминания об этом.
11. Как я «гулял» с приятелем и посетил Летний сад.
К нам часто приезжал в гости из Запорожья Пётр Христофорович. Он привозил сушёные абрикосы, из которых мама варила компот и вишнёвую наливку в четвертях. Наливка была очень вкусная и нам с братом давали понемногу её попробовать. У деда был обычай. В течение дня он регулярно выпивал четвертинку водки, подкрашивая её для вкуса вишнёвкой. Однажды ко мне в гости зашёл мой дворовой приятель Миша Симонов. Я решил угостить его наливкой и взял четвертинку, которую дед приготовил для себя. Мы её распили. Мише стало плохо, а я развеселился и пошел в одних носках гулять в Летний сад, благо он был недалеко. Сзади шла моя мама и смотрела как её сын гуляет. Ничего другого в этот момент она делать не могла.
12. … и в Летний сад гулять ходил
Летний сад в Ленинграде в моей жизни занимал огромное место. Это по существу был мой двор. Я любил ходить по нему. Рассматривать установленные там скульптуры, посидеть у памятника Крылову. Зимой в Летнем саду организован прокат еринских саней. Еринские сани представляли собой большой стул с высокой спинкой, поставленных на полозья. Стоя сзади и держась за спинку стула, отталкиваясь одной ногой - другая в это время должна быть на полозьях - можно было развить приличную скорость. После войны эти сани исчезли, о чём я до сих пор сожалею.
13. Как мы с братом играли. Как отец купил нам ружья и что из этого вышло.
Я с братом Сашей часто делали крепости из кубиков.
Отец лежал на кровати и кидал свои тапки, пытаясь разбить нашу крепость. Мы были очень довольны, когда он достигал этой цели не сразу. Однажды он купил нам ружья (с пыжами?). Мы вместе с ним образовали стрелковую позицию. На дверь повесили мишень. В момент выстрела дверь открылась и вошла мама. Пыж попал ей прямо в лоб. Затем попало нам, конечно, в первую очередь отцу, и мы лишились своих ружей.
14. Как я ходил в детсад
Маме было нелегко справляться с двумя малышами и она решила отдать меня в детсад, который был напротив нашего дома. Когда она привела меня в детсад , я встал у стенки и начал реветь. Так с детсадом у меня ничего не вышло.
15. Как я слегка перекусил перед обедом
Однажды к нам пришли гости. Я послушал взрослые разговоры, мне стало скучно и я вышел на кухню. Соседка тоже ждала гостей и налепила котлет. Я задумавшись подошел к её столу и начал есть котлеты. Через некоторое время соседка в ужасе вбегает в нашу комнату с криком : «У Вовочки будет заворот кишок, он съел 8 котлет!» Мама срочно возместила соседке ущерб сосисками, а я вернулся домой и с аппетитом пообедал по полной норме.
16. Как мы играли в войну.
У нас во дворе была тарная мастерская, которая завозила много досок. Из них мы делали деревянные мечи и сражались с ребятами соседнего дома. Однажды, мы провели глубокую разведку и побывали в штабе своих противников. Они оборудовали свой штаб в подвале, который они украсили коврами и военным снаряжениям, чему мы очень позавидовали.
17. Как я спас красную шапочку от злого волка.
На Моховой улице, где мы жили до сих пор расположен ТЮЗ ( Театр Юного Зрителя), куда родители нас с братом часто водили. Однажды я громогласно предупредил красную шапочку о грозящей ей опасности от волка.
18. Аз воздам!
Когда я выходил во двор гулять, меня преследовал один вредный мальчишка, я был добродушным увальнем и поэтому часто возвращался домой в слезах. Тогда за моё воспитание взялся отец. Он мне сказал: «Когда к тебе будет приставать этот мальчишка, ты ему скажи: Отойди! Если он не послушает тебя, то второй раз скажи: Отойди! В третий раз бей!». Через некоторое время бешеный звонок в дверь квартиры. Мама открывает дверь, там стоит дама с мальчиком, который весь в крови. Дама кричит: «Ваш бандит чуть не изуродовал моего сына!». Мама спросила «как звать вашего сына?». Дама ответила. Тогда мама сказала: «Ваш сын уже много дней изводил моего сына и мы с отцом сказали, чтобы он, наконец, дал сдачи!». И захлопнула дверь.
19. Как мы с братом были переводчиками
В нашей квартире жила немка Анна Ивановна, уже старая женщина. Она знала немецкий, французский, финский и шведский языки. От старости она часто их путала. Слово по-немецки, слово по-французски, по-фински, по-шведски делали её речь абсолютно не понятной. Каким-то образом мы с братом понимали эту адскую смесь языков и переводили её на русский язык. Прибегали ко взрослым и сообщали: Анна Ивановна говорит то или это!
20. Как отец угощал нас южными фруктами
Отец иногда ездил в командировки на юг. Когда он возвращался, то заходил в Елисеевский магазин, покупал там мандарины, апельсины и выдавал их за фрукты привезённые с юга.
21. Как я ходил в школу
В 1936 году я пошел в школу, в первый класс. Школа была через 2 дома от нашего дома. Мама давала мне с собой завтрак. Я выходил на лестницу, съедал завтрак и шел в школу налегке. Помню, что мою первую учительницу звали Клавдия Дмитриевна.
22. Мой дебют на сцене
К какому-то празднику мы в школе готовили спектакль. Я должен был играть роль (..) в какой-то пьесе, по-видимому из южноамериканской жизни. Мама мне сшила костюмчик, сунула подушку под живот и я играл свою роль. Широкая и узкая общественность не обратила внимания на этот факт, не заметив его. Таким образом мой театральный дебют остался для советской и мировой культуры безвреден.
23. Как я изучал мировую литературу
В период 1938-1941гг моя мама училась в педагогическом институте им. Герцена, окончив его в июне 1941 перед самым началом Великой отечественной войны. Во время учёбы ей приходилось сдавать экзамены и зачёты по мировой литературе. Я учился вместе с ней. Поэтому в 3 и 4 классах я прочёл всего Шекспира, Данте, Байрона и «прочих шедевров».
Первой моей книгой русской литературы был «Кавказский пленник» Льва Николаевича Толстого. Причём я его прочитал и тут же начал читать снова.
24. Мой любимый маршрут
Я любил пройти по Моховой, выйти на улицу Белинского ( не знаю как она сейчас называется), перейти Фонтанку и выйти к цирку. Затем около Елисеевского магазина выйти на Невский, пройти по нему до Дворцовой площади (тогда она называлась «Площадь 25 октября»), выйти у Эрмитажа на набережную Невы. По набережной дойти до Летнего сада, пройти через него, выйти на улицу Пестеля, дойти до Моховой и вернуться домой с другой стороны Моховой.
25. Почему я люблю эклеры и корзиночки
Иногда родители устраивали экскурсии в Пушкин- бывшее Царское село. Там на полуострове, где сейчас размещается Эстрада, была кондитерская. В ней отец покупал для нас с мамой пирожные эклеры и корзиночки. После войны кондитерской не стало, о чём я до сих пор жалею. Эклеры и корзиночки служат мне воспоминаниями о детстве.
26. Почему я не стал историком
Во время своих прогулок по городу я часто заходил в Эрмитаж и бродил там часами. Всё это пробудило у меня интерес к истории и чтению. После больших трудов родителям удалось устроить меня в Дворец пионеров (бывший дворец Кшеснинской) в какой-то токарный кружок, однако, попав в Дворец, я пошел искать исторический кружок и, наконец, нашёл его. Там какой-то тип, скорее всего ассистент, рисовал на доске родословные героев античности, Геракл сын.., Тезей сын.. и т.д и говорил настолько нудно, что я по-взрослому задал себе вопрос: что я действительно хочу посвятить жизнь этому занятию и всерьёз изучать эту муть. Я решил, что историком я не буду, хотя интерес к истории остался на всю жизнь.
27. Почему занятия музыкой меня не привлекают
У меня есть двоюродный брат Юрий, о котором я писал. Он со своим отцом (..) Иваном Ивановичем и матерью Любовь Осиповной жил по улице Пиреева 10. Иногда мы ходили к ним в гости. Рядом с их домом располагалась по округе кондитерские ароматы. Когда мы приходили к ним в гости Юра часто грустно сидел за пианино и разучивал ненавистные гаммы. Я искренне радовался своей свободе и сочувствовал брату
28. Одно из сильных впечатлений
Не только у меня, но и многих Ленинградцев вызвало шок, когда троллейбус свалился в Фонтанку. Водитель не справился с управлением. Говорили, что главный инженер троллейбусного парка застрелился.
29. Почему я чувствовал себя преступником, убившим человека
На дачу мы часто выезжали в Сестрорецк, расположенный на берегу Финского залива. Однажды, прошу прощения за такую подробность, я во время купания пописал в море. Вдруг, я слышу разговор, что только что утонул один человек. Один собеседник спросил «как это было?» второй ответил «Моча в голову ударила!». Представьте весь ужас, который охватил меня. Я долго переживал своё преступление.
30. Дачные воспоминания
Кроме Сестрорецка родители однажды сняли дачу под Лугой, деревня Чечпли? В 8 км от Луги.
Запомнилось мне, как в воскресенье приезжал отец на велосипеде и привозил продукты. Запомнилась огромная поляна, а на ней роскошный дуб.
31. Малолетние шантажисты.
Тётя Анна, старшая сестра мамы жила вместе с нами. Она была добрейшей души человеком, и она нас страшно любила. Но был у неё один пунктик. Она считала средством от всех болезней и страшно полезной настойку полыни и усиленно меня с братом ею поила. Настойка была горькой и мы с братом шантажировали тётку, соглашаясь пить её отраву только после того как она выполняла наши очередные капризы. Она безропотно соглашалась.
32. Как спасли моего брата
Однажды мы с братом в комнате играли с мячом. В комнате стояла печка-буржуйка. Мячик залетел в промежуток между стеной и буржуйкой. Брат полез за мячиком и застрял. Назад его не пускали уши. Тогда мама взяла кушак обмотала им буржуйку и с большим трудом сдвинула её с места. Брат был спасён.
33. Финская война
В 1939 году началась Финская война. Для меня и брата ничего не изменилось. Для меня всё шло заведенным порядком. Родители оберегали меня и брата от негатива. В то время за отцом был установлен наружный контроль НКВД. Мама утром, открывая окно (..) здоровалась со шпиком, или как его тогда называли сексотом (секретным сотрудником), который имел пост напротив наших окон. Отец работал главным инженером треста зелёного строительства Ленинграда и как все руководители даже среднего звена находился под подозрением. Однажды на собрании, которые тогда проводились на предприятиях регулярно с целью разоблачения скрытных врагов, а на самом деле были местом сведения личных счётов, в том числе и зависти к (..). Кто-то из сослуживцев, председатель собрания, обвинил отца в том, что он всячески поддерживал агрономов, выпускников сельскохозяйственных вузов, работающих в тресте, в то же время не даёт хода выпускникам лесотехнической Академии. Отец не растерялся и, в свою очередь, обвинил председателя в том, что он хочет вбить клин между двумя организациями советских специалистов- агрономами и лесниками. Председатель еле оправдался. Суровое было время.
34. Моя болезнь и повреждение руки
Во время Финской войны я заболел, у меня под коленкой образовался злокачественный нарыв- флегмона. Меня поместили в Ленинградский институт усовершенствования врачей им. Кирова. Там мне сделали операцию. Всё было хорошо, но почему-то упорно держалась высокая температура. В это время в институт стали поступать раненые с Финской войны. Для них был разработан жаропонижающий препарат, который надо было вводить в вену. Врачи решили применить этот препарат ко мне. Или препарат оказался недостаточно проработан, или сестра допустила ошибку и не туда его вколола, но моя левая рука перестала разгибаться, а пальцы на руке шевелиться. Температура, правда, упала, меня выписали домой, чему я по малолетству был очень рад. Дома во время обеда мама увидела, что у меня с рукой что-то неладно. Она тут же потащила меня обратно в институт.
В институте массажами и прочими физиотерапевтическими штучками пытались вернуть подвижность руке и пальцам, но это не помогало. Пришлось делать ещё одну операцию на руке, подвижность руки была частично восстановлена. Я должен был пройти длительный курс лечения, но война 1941 г. прервала его. В результате сейчас мои пальцы на левой руке обладают ограниченной подвижностью. Например, я не могу левой рукой застегнуть пуговицы на рубашке.
35. Прибывшие в Куоккала (Репино)
В 1940 году Финская война не кончилась, граница была отодвинута от Ленинграда до Выборга, который стал Советским городом. Ответственным работникам Ленсовета, в том числе отцу, разрешили вывести летом семьи на дачи, расположенные на бывшей Финской территории. Мы попали в Куоккала (теперь Репино). В Куоккале провёл последние годы своей жизни Репин Илья Ефимович, который имел там дом. Я часто бывал там. В нём, в то время, сохранились наброски портрета Пушкина, которые Репин никак не мог закончить. Сказался возраст и в связи с этим некоторая потеря мастерства. Во время войны дом Репина сожгли, но после войны восстановили, сейчас там музей. Дома рядом с дачей Репина были пустые. В них жили русские эмигранты, которые бежали от революции и войны. В домах мы находили много тетрадей и листков с русскими текстами. Ещё мы находили цинковые ящики из под патронов, которые в наших мальчишечьих глазах представляли большую ценность.
Запомнилось мне, как во время шторма, унесло в море 4-х человек на плоту, которых выловили пограничники. С одним из спасённых, Игорем (..) я, в последствии, встретился в интернате. Зимой мы также ездили в Куоккала, помню спускался я на лыжах на дорогу, по которой ехала машина. Пришлось свалиться в снег.
36. О моём брате Саше.
Саша был на 4 года младше меня. Он родился 5 ноября 1932 года. Я с ним был очень дружен. Он, как младший, ходил за мной хвостиком. Я называл его Сантелем. Очень-очень любил машины и требовал, чтобы его сажали в машину. Когда он попадал в машину, то он не понимал этого, а протягивал свои ручки в сторону проезжающих машин и требовал, чтобы его посадили именно туда.
37. Игра в фантики
В соответствии с пактом Молотов- Риббентроп прибалтийские страны: Латвия, Литва, Эстония вошли в состав СССР на правах союзных республик. Одним из следствий этого было то, что в Ленинграде появились Латвийские конфеты. Они были среднего вкуса, часто уступающие в этом отношении нашим отечественным конфетам, но они были завёрнуты в потрясающие красивые обёртки, которые мы называли фантиками. Эти фантики мы с увлечением собирали. На углу улицы Пестеля и Литейного проспекта была кондитерская, куда завозились Латвийские конфеты. Мы играли ими. Суть игры заключалась в том, что фантик складывался в прямоугольник, затем его подбрасывали на ладони и выбрасывали на какую-либо поверхность. Задача была накрыть своим фантиком фантик другого игрока. Накрытый твоим фантиком другой фантик переходил в твою собственность. Другой распространённой игрой было подкидывание тряпки ногой, не давая ей упасть на землю. Среди ребят находились виртуозы, которые подбрасывали тряпку таким образом тряпку более 100 раз, не давая ей упасть на землю. Среди ребят также была популярна игра в «пристенок», когда горсть мелких монет бросалась на стенку. Все монеты, которые располагались в пределах распростёртой ладони становились собственностью доставшего. Ещё в то время у ребят было распространено собирание однокопеечных монет. Существовало устойчивое мнение, что если набрать определённое количество таких монет, то можно за это получить большой приз. Правда мне не известно получил ли кто-либо такой приз, но копейки собирали многие.
43. Конец мирной жизни.
21 июня 1941 года мы, по приглашению Лепина Петра Ивановича, в то время директора контрольносемянной станции в Пушкине, поехали туда на дачу. Утром 22 июня я отправился в садоводство, куда меня пригласили полакомиться клубникой. В 12 часов я, возвращаясь на дачу, увидел у уличного репродуктора толпу людей, слушавших речь Молотова о начале войны с Германией. Мы тут же сорвались и вернулись в Ленинград. Так закончилась мирная жизнь. Мне в то время было неполных 13 лет. Я окончил 5 классов начальной школы. Был вполне домашним мальчиком.
Глава 3. Первые годы войны. Эвакуация. Пребывание в интернате 1941-1944гг.
1. Участие в оборонительных работах
По возвращению в Ленинград я принял участие в рытье траншей около инженерного замка. Однако мой патриотический порыв не был оценён моей мамой, которая дала мне соответствующий втык за испорченный костюм. Я был оскорблён в своих лучших чувствах.
2. Зачисление в Ленинградский интернат №1 и эвакуация
В это время началась эвакуация ленинградских детей. Я и брат должны были ехать в эвакуацию со своей школой. Вещи уже были собраны в школу, когда прибежал отец. Он нас устроил в интернат детей работников обкома, горкома ВКП(б) и ленсовета. Собственно «партийные дети» уже отъехали в своём пионерском лагере в Галиче Ярославской области. Пионерлагерь был преобразован в интернат. Ленсоветские дети должны были (..)
Немаловажным было и то, что маму, как окончившую педагогический институт приняли на работу в интернат в качестве воспитательницы и она поехала с нами.
3. Трагедия в Тихвине
3 июля тронулись в путь эшелоны с детьми, эвакуация шла через город Тихвин. Наш эшелон благополучно проскочил Тихвин, однако, через несколько часов налетели фашистские бомбардировщики и устроили на станции кровяную баню. Тысячи Ленинградских детей погибли в результате этого налёта. Наш состав благополучно прибыл в Галич и в моей жизни начался новый этап, воспоминания о котором говорится в этой главе.
4. Прибытие в Галич Ярославской области
Наш состав прибыл в город Галич, который в то время входил в состав Ярославской области. В некоторых справочниках указывается, что он входит в Костромскую область. Галич образовался на основе некоторых поселений, возникших вдоль Галицкого озера и впадавшей в озеро речки Кошмы. Генеральный план Галича, утверждённый в 1778 году предусматривал регулярную (..) города. О самом городе у меня не сохранилось никаких воспоминаний. Встретили нас хорошо. Накормили хорошим обедом, только ложек не дали. Объяснили, что ложки «увели» предыдущие эвакуированные. Поселили нас в здании какого-то училища.
5. Знакомство с местной шпаной и исчезновение «домашнего мальчика»
Вечером, в комнату в которой находились ребята пожаловала местная шпана. Главарь- парень 16-17 лет грязно ругался и всячески демонстрировал своё превосходство. Ребята притихли. Им было страшно связываться с верзилой. Тут я не выдержал и предложил главарю убраться ко всем чертям со своим (…). Ребята воодушевлённые моим примером дружно меня поддержали и шпана убралась. На следующий день главарь явился к нам днём, с целью посчитаться со мной. Его «шестёрки» указали на меня как на инициатора его вчерашнего изгнания. Я взял в обе руки по половинке кирпича и снова предложил ему убираться ко всем чертям. Это была картина. 13 летний мальчишка и здоровый бугай, который стоял перед ним и решал, как ему со мной поступить. Наверно, он что-то прочёл у меня в глазах и предпочёл величественно удалиться. Вместе с ним куда-то пропал «домашний мальчик». Во мне произошла какая-то перемена, ребята с замиранием сердца следили за нашей дуэлью. В результате, я занял соответствующее место в ребячьей иерархии.
6. Почему мама в Ленинграде никогда не пекла таких вкусных лепёшек как в Галиче.
Маму назначили воспитательницей в старшую группу. Я был во второй группе, Саша попал в самую младшую группу. В Галиче мама жила на частной квартире и на работу приходила в интернат. Иногда она забирала меня и Сашу к себе на квартиру и пекла на буржуйке лепёшки из теста. Эти лепёшки были по существу кусками теста, обжаренные на буржуйке. Саша как-то спросил: «Почему в Ленинграде она не пекла таких вкусных лепёшек?», мама рассмеялась и сказала, что в Ленинграде она добавляла масло, молоко, сметану, сахар и т.д
Ещё мне запомнилось, что, очевидно, на колхозных полях мы собирали помидоры и ели их в невообразимых количествах, причём в еду шли и не вызревшие помидоры, которые ещё только начинали краснеть.
7. Снова в путь
Начало войны началось для нас крайне неудачно. Наша кадровая армия была разгромлена. Уже в сентябре немцы замкнули кольцо вокруг Ленинграда и рвались к Москве. Нас решили перебазировать в город Троицк Челябинской области. Нас погрузили в товарные вагоны и повезли на южный урал. Ехали мы почти месяц. Во время пути заболел Саша. У него на подбородке выросла внушительная шишка.
Запомнилось как двое ребят отстали с дневной (…) мяса на 40 человек и через несколько часов догнали нас, но уже без мяса. Всю дорогу я провёл на верхней полке, у окошка, в котором я процарапал дырку, впрочем через которую мало что было видно.
8. Краткие сведения о городе Троицке Челябинской области.
Конечным пунктом нашего путешествия был город Троицк Челябинской области. Троицк-город областного подчинения, районный центр в 121 км от Челябинска. Расположен на восточном склоне Южного Урала на реке Уй (бассейн Оби). При впадении в неё речки Увельки. Узел железнодорожных линий (на Челябинск, Орск, Кустанай, Магнитогорск) население по данным 1939 года 76 тыс человек. Основан в 1745 году как крепость Уйской укреплённой линии. Через Троицк проходил Сибирский путь, а с 1745г он становится важным пунктом меховой торговли с народами Казахстана, средней и центральной Азии. Был построен меховой двор и таможня (закрыта в 1803г).
В мае 1774 Троицк был занят войсками Пугачева (близ Троицка находится исторический памятник Пугачевская гора- место сражения армии Пугачева с правительственными войсками. Проведение в 1915г железной дороги до (..) способствовало развитию торговли, особенно хлебной и переработки с/х сырья. Через Троицк в Россию поступал скот, шерсть, кожи, чай, фарфор и другие товары. В 1898 году в городе насчитывалось 1448 жилых домов, из них 55 каменных. 255 торговых лавок. Троицк-родина адвоката Ф.П. Плевако.
9. Прибытие в Троицк, состав интерната «Белая и Черная кости»
После месячного путешествия по железной дороге, мы прибыли в город Троицк. Нас разместили в здании ветеринарного техникума. По системе Макаренко нас разбили на отряды:
5-ый самый старший отряд- ребята 14-15 лет, куда была назначена воспитателем моя мама.
4 отряд- ребята 11-13 лет, куда попал я.
3 отряд- ребята 7-12 лет.
1 отряд- самый маленький, куда был определён Саша. Как-то так получилось, что за всё время пребывания в Троицке, я не помню, чтобы я встречался с Сашей. Они располагались в другом помещении и с более старшими ребятами не контактировали. В моём отряде было 16 мальчиков и примерно такое же количество девочек. Интернат чётко делился чётко на 2 группы: -дети работников обкома и горкома ВКП(б)-это белая кость
-«Ленсоветские дети»-это чёрная кость. Воспитатели, особенно наша, Ольга Львовна (…) 2-му сорту и лебезила перед ребятами 1 сорта. Это отношение навсегда отучило меня от слепого уважения к старшим. Мы чётко видели несправедливость нашей воспитательницы и вели с ней непрерывную войну.
10. Летний лагерь «Золотая сопка»
Летом мы переезжали в лагерь «Золотая сопка». В лагере мы жили в палатках. Нам отвели поле и мы выращивали там картофель и овощи для себя. Особенно нам нравилось время уборки урожая. Мы прямо в поле варили и пекли на костре картошку и ели её, как говориться «от пуза». Ночью лагерь приходилось охранять. Через золотую сопку проходил путь в среднюю Азию и нас часто тревожили узбеки-дезертиры.
11. Как мы праздновали свои Дни рождения
В Дни рождения кого-либо из нас начальство устраивало нам праздник. Нам отдавались с кухни остатки младших отрядов и мы кайфовали. Правда, через какое-то время нас поймали на том, что некоторые из нас праздновали дни своего рождения 2-3 раза в году. Тогда воспитатели составили точный график Дней рождений, каждого из нас и наша хитрость была пресечена.
12. С легким паром, или как мы мылись в бане.
Большим событием для нас была баня. Мы мылись по отрядам: сначала мальчики, потом девочки. Однажды мы забрались в парную и заперлись в ней. Благо горячая вода шла еле-еле. После нас должны были мыться девочки. Все просьбы и угрозы с требованиями покинуть парную нами отвергались. Тогда нас закрыли с той стороны и пустили мыться девчат. В это время дали пар. В парной становилось всё горячее. Мы хотели оттуда выбраться, но снаружи мы были закрыты. Спустя несколько часов, когда, наконец, нас снаружи освободили, мы с трудом открыли дверь со своей стороны. Некоторых пришлось выносить и приводить в чувство нашатырём.
13. Как я стал сыном государственного преступника
Однажды мама отозвала меня в сторону и сказала, что мой отец арестован и получил 10 лет тюрьмы. Это было для меня страшным ударом. Вся страна сражается, а мой отец- преступник. Правда, я ни на минутку не сомневался, что мой отец не мог совершить непорядочный поступок. О существе его «преступления» я уже писал.
14. Ради товарищей и выпить не грех
Однажды, местные ребята принесли нам брагу в ковше, примерно литровой ёмкости. Мы пустили этт ковш по кругу. Моя очередь была третья или четвёртая. В ковше было больше половины жидкости. Я начал пить, в это время к нам ворвалась Ольга Львовна. Она подозрительно осмотрела всё вокруг. Я спокойно выпил всё содержимое ковша. Ольга Львовна ушла, а я свалился. Ребята потом меня всю ночь откачивали.
15. Как я научился плавать.
Надо сказать, что на дачах в Сестрорецке и Куоккала я научился только нырять. Мне никак не удавалось держать голову над водой. Около нашего лагеря, рядом с золотой сопкой протекала речка Уй. В одном месте, рядом с сопкой, она расширялась метров до 50. Там был омут. Мы пытались измерить его глубину, но у нас ничего не получилось. Пошли мы купаться. Все ребята попрыгали в воду, на берегу остались только девочки и один паренёк, Пиме Осатинский, которого все дразниле Мулей. В то время была знаменита фраза Раневской «Муля, не нервируй меня». Я вижу в какой компании я остался и решил, что лучше утону, чем так опозорюсь. Я кинулся в воду, беспорядочно махая руками и быстро переплыл омут,обратно я плыл уже спокойнее.
16. Как мы вставали утром.
Утром мы никак не хотели вставать и лежали до тех пор, пока не слышали за дверью звякание кружек. Это означало, что девочки пошли накрывать столы на завтрак.
Ольга Львовна пошла на хитрость. Она взяла таз с посудой и позвякала около нашей двери. Мы повскакали и увидели обман.
Ольга Львовна не могла заставить нас вставать раньше. Она врывалась к нам в спальню и кричала, сдирала одеяло все с того же Димы Осетинского. С другими она боялась связываться. Чтобы не быть жертвами обмана мы послали того же Диму на разведку. Если он не хотел вставать, в него летел ботинок и он волей - неволей выскакивал в коридор.
17. Как мы учились.
После завтрака мы отправлялись в школу. В моем классе было шесть мальчиков, остальные девочки. Нас все время переводили из школы в школу. За время пребывания в Троицке я и мои товарищи сменили 3 или 4 школы. В школах у нас была особая роль. В Троицке было много эвакуированных, которые жили по частным квартирам.
Местная школа их терроризировала, особенно евреев. Мы взяли их, и не только евреев, под свою защиту. С нами были шутки плохи. В 3-4-5- отрядах ребят школьного возраста насчитывалось человек 50, учились мы 5,6,7 человек. Нельзя было безнаказанно травить самого маленького из нас. Мы были организованы и шпане приходилось с нами считаться. Было несколько стычек со шпаной, после чего мы утвердили свою власть в школе. С того времени у меня возникла огромная ненависть к шпане и ко всем приблатненным, которые встречались, в том числе среди эвакуированных. Одним из таких приблатненных был сын лектора горкома ВКП(б) (нрзб). Его отец читал лекции о международном положении, которые пользовались большим успехом.
Тем более, что газет и журналов мы не получали, почему-то никто не проводил с нами политинформаций и поэтому о текущем моменте были информированы слабо.
Так вот сынок этого лектора пытался избить одного из эвакуированных. Я вступился. (нрзб.) младшему сильно досталось. Я чуть не выбил у него глаз.
Уже много лет спустя после окончания войны, я уже был главным агрономом республиканского треста «Госзеленхоз», я возвращался из командировки из Воронежа в Москву. Я оказался в одном купэ с (нрзб.) старшим, мы разговорились, я вспомнил лекции, которые он читал, он пожаловался, что его сыну чем-то выбили глаз. Я не сказал ему, что я являлся обидчиком его сына и не сказал за что я его наказал.
18. Как проходил пробный процесс в школе.
В классе, в котором я учился, у меня был друг Костя Васильев, с которым мы верховодили в классе. На уроке я чаще всего читал какие-либо книги, а Костя спал.
Учительница очень робко спрашивала нас, не хотим мы что-либо ответить по теме урока и очень редко получала наше согласие. Учительница часто обращалась к девочкам с просьбой повлиять на нас, чтобы мы соизволили ответить и она могла бы нам поставить в учебной четверти хоть какую-нибудь оценку.
19. Я вступаю в комсомол.
В 1942 году немцы штурмовали Сталинград, а мы с замиранием сердца слушали сводки Совинформбюро, собравшись у старого репродуктора. Следует отметить, что у нее не было сомнений в том, что мы победим.
Мы помнили слова Молотова, который сказал: «наше дело правое и мы победим».
Речь Сталина 3 июля 1941 года «Братья и сестры», парад на Красной площади 7 ноября 1941 года в Москве укрепили эту уверенность. Разгром немцев под Москвой развенчал миф о необходимости немецких войск. В 1942 году я вступил в возрасте 14 лет в ВЛКСМ и даже был бригадиром комсомольской бригады, на хозяйственных работах по заготовке дров, работах в поле и т.д.
20. Встреча с одним авторитетом преступного мира, атаманом Красным.
Одним из наших любимых занятий было посещение кинотеатра. Тогда почти каждую неделю шли новые фильмы. Большой популярностью пользовались боевые сборники о войне, в которых мы узнавали о ходе военных действий. Обычно мы вваливались в кинотеатр, сгоняли все с лучших мест в проходе и с увлечением смотрели фильмы.
К тому времени я влюбился в девочку из нашего отряда – Анету (77) Козлову. Впоследствии она стала нищенствовать, работала в Русском музее Ленинграда и до самой ее безвременной смерти у нас были дружеские теплые отношения. Так как я был с девушкой, я сел не со всеми, а рядом.
Ко мне подошел какой-то тип и в грубой форме потребовал, чтобы я уступил ему место. Я встал, дал ему в зубы и спокойно сел на свое место.
Этот тип оказался одним из главарей преступного мира, как он себя называл – атаман Красный. Он только что вышел из тюрьмы и «гулял» со своей бандой.
Отпор, который он получил, ему явно не понравился, тем более что пошатнулся авторитет его и его шпаны.
После фильма состоялась драка. Мы довольно легко разогнали шпану и с победой вернулись домой.
21. Разгром банды атамана Красного.
Для того, чтобы сохранить свой авторитет, атаман Красный поклялся, что он меня зарежет. Однажды, когда мы были в школе (мы учились во второй смене) к нам в класс зашел директор школы и предупредил, что около школы собралась шайка шпаны, чтобы нас бить. Он, к сожалению, ничем помочь не может.
Мы остались в школе, девчата побежали в интернат. Мы посидели в классе, но голод не тетка. В интернате нас ждал ужин и мы решили пробиваться.
Мы выскочили из школы и шпана напала на нас. Мы быстро набили морды первым нападающим и бросились бежать. Шайка бросилась за нами. Через какое-то время мы останавливались, били набегавших на нас и снова отступали. По-видимому, нам удалось вывести из игры атамана и его самых рьяных приспешников. Им так досталось, что они передумали кого-либо резать и были рады, что сами остались живы. Короче, они были выведены из боя. Без них шайка быстро от нас отстала.
Уже стемнело, и вдруг мы увидели, что к нам с криками несется черная туча. Мы приготовились к обороне, но это оказались наши ребята. Девчата прибежали в интернат и подняли тревогу: «Наших бьют!» Ребята побросали ложки, это было время ужина, и кинулись нас выручать.
22. Догнать и покарать!
Когда такая сила пришла в движение, она должна была что-то совершить. Я уже отмечал, что город Троицк имел прямоугольную планировку. Мы разделились. Одна группа, во главе с Костей Васильевым побежали по одной стороне квартала, другая группа вместе со мной – по другой стороне. Договорились встретиться около кинотеатра.
Наша группа опоздала. Когда мы подбежали к кинотеатру, там уже были ребята из первой группы. На снегу лежали два тела. Кто-то из наших пустил в ход нож.
По дороге в интернат мы договорились, что комсомольцы в этой операции не участвовали, кроме меня и Кости, участие которых не требовало доказательств.
У нас были свои понятия о чести. Комсомольцы не должны врать. Я заявил, что оторву голову всякому, кто мне назовет виновника случившегося. Поэтому на все вопросы следователя я честно отвечал, что не знаю, кто пустил в ход нож.
23. Тайный совет. Я получаю выговор по комсомольской линии.
Был у нас в классе и нашем отряде Коля Самсонов из ленсоветовских. Отец с фронта прислал ему финку с наборной ручкой из плески – глаза со сбитого немецкого самолета. Нужно отметить, что все наши ножи и другие орудия борьбы полетели в нужник. Коля пожалел выбрасывать подарок отца.
Ольга Львовна обнаружила эту финку у Коли, и у него дело заворачивалось круто. Тем более, что он был ленсоветовский.
У нас состоятся тайный совет. Выяснили, что нож пустил в ход Мига Крылов, сын очень крупного инженера. Решили пойти к директору интерната Татьяне Сергеевне Гольбиной и все рассказать.
Она связалась с отцом Миши, который прилетел в Троицк и забрал с собой Мишу. Он как раз должен был мелеть в Англию, получать там оружие. Наш директор также развила деятельность, доказывая, что мы ленинградские дети, а всякие бандиты угрожают нам.
Дело спустили на тормозах, тем более, что трупов не было, а были раненые.
Через какое-то время к нам пожаловал представитель горкома ВЛКСМ на предмет моего исключения из комсомола. Но тут вмешались ребята, которые отметили мои хорошие качества, что я не бегаю от шпаны и вообще мне надо объявить благодарность.
Долго сидели. Наконец, я сказал: «Ребята, объявите мне выговор и пойдем спать». На этом и порешили.
24. Первое потрясение от музыки.
Наша команда была довольно шумной. 50 мальчишек, которые почти ежедневно участвовали во всяких стычках в школе и на улицах. Рабочий коллектив вырабатывает очень жесткие правила и условия для отдельных его планов. Все решает сила, смелость, безусловное следование правильной мальчишеской чести, независимое поведение по отношению к воспитателям и учителям, отсутствие ябедничества.
У нас в интернате появился ленинградский профессор музыки. Звали его Сергей Львович. По мальчишескому легкомыслию я не интересовался его именем. Наверное, я лишил себя возможности гордиться своей встречей в всесоюзной, а может быть мировой знаменитостью.
Наверное, чтобы получить рабочую продкарточку, он взялся у нас преподавать музыку. И вот в комнату, где стоял рояль, вваливается наша шумная ватага. Он сел и начал играть героическую сонату Шопена. Для нас всех это было потрясение. У него на лбу выступили крупные капли пота. Мы сидели как зачарованные. Нечто подобное я испытал много позже в Дамском соборе в Риге на концерте органной музыки.
25. Попытка Сергея Львовича организовать хор. У меня временно появился абсолютный слух.
Пытаясь оправдать свою рабочую карточку, Сергей Львович пытался организовать из нас хор. Наверное, потому что я пользовался у ребят определенным авторитетом, он объявил, что у меня абсолютный слух. У меня не было оснований ему не верить. Правда, это было с его стороны маленькой хитростью. Он хотел с моей помощью прибрать к рукам остальных башебузиков.
26. Как мы играли.
У нас была специфическая игра. Нужно было назвать все здания и учреждения на Невском проспекте, начиная от Дворцовой площади, я доходил до Фонтанки до Аничкова моста.
За ошибку получали щелбан по лбу.
27. Как я спас девочку от замерзания зимой.
Однажды мы возвращались из школы. Был сильный мороз свыше -40;С. На Урале это бывает достаточно часто. Занятия в школе были отменены. По дороге в интернат мы встретили женщину, которая замерзала, совсем обессилела и держала на руках дочку, которую она несла к врачу.
Я взял девочку на руки и понес ее. Идти нам нужно было около 2 км. Мои руки одеревенели. Девочка оказалась достаточно тяжелой. С большим трудом я донес ее до интерната. Там она свалилась у меня как бревно. Наш врач оказал ей помощь.
28. Сражение с бандой детдомовцев во главе с атаманом Белка.
Однажды весной стала хорошая погода и мы всем интернатом вышли гулять на берег реки Уй. В это время банда детдомовцев стала забрасывать нас камнями. Мы быстро развернулись в цепь и пошли в атаку. Помню, как один из детдомовцев целился в меня из самопала. Он выстрелил, но не попал. После короткого боя детдомовцы позорно отступили. Белке досталось больше всех.
29. Как я попал в больницу и почему я не люблю Достоевского.
У нас была молодецкая забава прыгать с крыши сарая на сено. Однажды я прыгнул и попал ногой в дыру в сене, которая доходила до асфальтового пола.
Я похромал, потом вроде прошло. Но через некоторое время я почувствовал боль в ноге и не смог ходить. Меня отправили в местную больницу. Эскулап – заведующий больницей посмотрел ногу и говорит: «У меня рентгена нет. Больница гражданская. На всякий случай я отрежу тебе ногу, чтобы не было гангрены».
Это была не шутка. Дело было вечером. Лежу в палате, температура в ней +5+7;С. У меня тоненькое байковое одеяло. Мне выдали в интернате сухой паек: печенье, немного масла и хлеб. Я положил это все на тумбочку. Ночью по электропроводу стали бегать мыши, охотясь за моими припасами.
Для поддержания духа Анета (85) дала мне с собой книгу Достоевского «Преступление и наказание». До сих пор не могу его читать. Утром пришел наш интернатский доктор Гурвич, отругал эскулапа и забрал меня обратно в интернат.
30. О вреде лишних знаний. Как мне удалось досрочно закончить школу.
Не помню как, скорее всего из библиотеки, в мои руки попала книга Тарле «Наполеон», которая только что вышла из печати. Я решил блеснуть своими знаниями на уроке истории и сообщил на уроке о нескольких фактах почерпанных из этой книги.
Учительница мне заметила, что историю нужно изучать по учебнику, а не по «Войне и мире» Л.Н. Толстого. Я ей тут же сообщил, что она не читала «Войну и мир» и ничего не слышала о Тарле.
Она обиделась и потащила меня к директору школы. Директор был очень нервным и обозвал меня щенком. В ответ я предположил, что молодым щенкам быть более приятно, чем быть старым облезлым кобелем.
Директор сравнение с кобелем почему-то принял на свой счет и решил, что раз я такой умный, то мне учиться дальше незачем. Я был исключен из школы.
31. Конец интернатской жизни.
Мое исключение из школы произошло в 1944 году. Наша интернатская жизнь закончилась. Уже прогремели Сталинград и Курская битва, освобожден от блокады Ленинград. Инициатива полностью перешла на нашу сторону.
Правда, большинство моих товарищей, принадлежавших к «белой кости», в основном ждала нерадостная пора. Дело в том, что многие руководящие работники обкома, горкома и ленсовета вместе со своими детьми в составе интерната отправили в эвакуацию в Троицк и своих жен, которые жили на частных квартирах. В то время в Ленинград можно было приехать только по вызову. Однако, многие папы нашли замену своим женам среди своих секретарш и прочего женского люда, который еще оставался в Ленинграде, и они не торопились с оформлением вызовов своих законных жен. В результате многие мои товарищи лишились отцов. Это обстоятельство для многих из них пагубно отразилось на их судьбах. Некоторые из них попали в тюрьмы за хулиганство, бандитизм.
У моего ближайшего друга Геры Абрамова отец, заведующий отделом ГК ВПК(б) Ленинграда тоже завел себе новую жену. Когда он получил работу в Москве, в Министерстве иностранных дел СССР и стал нашим послом в Финляндии, то он разрешил своей первой жене приехать в Ленинград.
Через какое-то время он забрал Геру в Москву. Однако Гера не прижился в новой семье, и все время проводил у нас. Моя мама заменила ему мать, и по существу стал моим вторым названным братом.
Отец вызвал нас в Москву, где как я уже писал, он получил работу в республиканском тресте «Госзеленхоз».
32. Некоторые итоги интернатской жизни.
За 3,5 года интернатской жизни полностью исчез домашний мальчик. Я научился постоять за себя, воспитал в себе определенные правила мужского поведения, отвращение к ябедничеству, блатарям и шпане, готовность прийти на помощь слабым и обиженным. В интернате воспитал чувство собственного достоинства и полное неуважение к авторитетам. Физический труд закалил меня и сделал здоровым парнем.
33. Примечание к главе 3. Расправа Сталина с руководителями обороны Ленинграда, работниками обкома, горкома, райкомов ВКП(б) в городе.
Через некоторое время Сталин, по своим соображениям расправился с неверными мужьями. Были расстреляны Попков, Кузнецов – руководители обороны Ленинграда, а с ними репрессирован почти весь руководящий состав Ленинградской партийной организации.
Все считают их невинными же жертвами, но у меня не выходит из памяти такая история. Время от времени к нам в интернат приходили посылки. Среди вещей были продукты питания (сало, шоколад, печенье). Посылки в основном получали дети, имеющие отношение к «белой кости».
Мне казалось, что их родители, пользуясь большими правами, формировали посылки из тех продуктов, которые скапливались на берегу Ладожского озера для отправки в Ленинград.
Однажды к нам пришли посылки, подмоченные в воде. Это означало, что формирование содержимого посылок происходили в Ленинграде. Очевидно, что баржа, на которой транспортировались эти посылки, попала под бомбежку, возможно затонула, но груз спасли.
Это меня потрясло. Как можно из осажденного Ленинграда посылать продукты, когда плитка шоколада или кусок сала могли в критические дни блокады спасти человека.
Мне было особенно обидно и горько думать, как сыну государственного преступника, который спас от голодной смерти десятки ленинградцев, раздав эти несчастные отруби.
Глава 4. Начало Московской жизни. Восстановление в школе и ее окончание.
1. Начало Московской жизни.
Мама с братом поехала к деду в Запорожье, а мы с отцом первое время жили у тети Шуры (Александры Семеновны), вдовы старшего брата моего отца – Юлия Осиповича Машинского.
Окна квартиры выходили на железнодорожный перегон между Каланчевской и Курским вокзалом. Когда проходил очередной поезд, а их было немало, вся квартира содрогалась от грохота.
Отец получил под жилье одиночный номер 18 м2 в бывшей гостинице Наркомата жилищно-коммунального хозяйства (так раньше называли министерства). Это обстоятельство сыграло в моей жизни большую роль, но об этом будет сказано дальше.
Я помню, как я непрерывно курсировал между Красными Воротами и ул. Разина (теперь Варварка). Меня каждый раз задерживали военные патрули, которые проверяли документы. У меня был единственный документ – (91 смазано) билет.
2. Восстановление в школе.
Первым делом для меня в Москве стало восстановление в школе. Подавать документы в московскую школу, в которых было написано, что я исключен из школы за хулиганство, было бы неразумно. Я написал заявление, что мои документы утеряны. Тогда мне предложили сдать экзамены по основным предметам за 7 класс, что мне и пришлось сделать.
Запомнился мне экзамен по физике. Я засыпался на законе Архимеда. Преподаватель предложил мне прийти к нему второй раз. Второй раз я снова споткнулся на этом вопросе. Стали разбираться. Оказалось, что в учебнике была вырвана нужная страница. Но, так или иначе, я поступил 8 класс 324-ой школы города Москвы имени Цонко «Красная Звезда».
Наша школа была расположена в Колпачном переулке.
3. Мой московский класс.
Я попал в класс коренных москвичей, которые учились в этой школе с первого класса. Так как я много читал, то считал себя образованным человеком. В интернате иногда ребята называли меня профессором.
Однако в Москве я быстро убедился, что не все так просто. Московские ребята читали книги, о которых я даже не слушал. Вместе с нами учился племянник Кассиля, известного в то время писателя. С племянником произошел забавный случай. Кассиль решил помочь племяннику и, по существу написал за него домашнее сочинение по литературе. Учительница поставила за сочинение тройку. Возмущенный Кассиль приходил в школу, чтобы выяснить, почему его работа была оценена столь низко.
Обучение в то время велось раздельно. Школы были мужские и женские. Интернатский опыт помог мне занять определенное место в ребячьей иерархии. Учебными успехами я не блистал. Сказывались недостатки провинциальной школы. Правда, в своем районе. Это Колпачный, начало Маросейки и частично Солянки, после нескольких стычек со шпаной, я стал заметной личностью, как сейчас говорят, стал «крутым парнем». Шпаной я числился. Здоров я был достаточно. Мог бороться с половиной класса. До 40 раз выжимал 27 пудовую гирю.
4. Я беру под защиту Ткачука.
Был у нас в классе некий Ткачук, маленький толстячок. Мои интеллигентные товарищи любили жать из него масло. Я пожалел его и объявил, что беру его под свою защиту. Всякий, кто обидит Ткачука, будет иметь дело со мной.
Ткачук стал ходить за мной «хвостиком». Сейчас сказали бы, что он стал моей шестеркой.
5. Я учусь танцевать. Вечера в женской школе. Знакомство с Ирмой.
Директор нашей школы пытался научить нас хорошим манерам и организовал у нас в школе уроки бальных танцев. Я с гордостью могу сказать, что я окончил школу бальных танцев.
Время от времени в женских школах устраивались танцевальные вечера и мы с удовольствием туда ходили. Однажды во время такого вечера Ткачук с гордостью показал мне одну из девочек и заявил, что она без ума от него. Однако эта девочка подошла ко мне и попросила, чтобы я избавил ее от приставаний Ткачука, на которого ей даже смотреть противно. Я приказал Ткачуку оставить Ирму (так звали девочку) в покое.
Я подружился с Ирмой. Правда, с ее стороны было более нежное чувство. Как бы там ни было, я чувствовал перед Ткачуком некую вину за то, что отбил у него девушку, которая ему нравилась.
6. Продолжение истории с Ткачуком. Я вызываю гнев общественности.
Через некоторое время я очень обрадовался, когда Ткачук объявил, что он снова влюблен и провожает девушку от самого дома до школы и пожаловался, что какой-то тип мешает ему и даже грозится побить Ткачука. Тут уже я возмутился. Я день объявил, что Ткачук находится под моей защитой.
Обидчик Ткачука учился во вторую смену, а мы с Ткачуком – в первую. Я дождался, когда этот парень пришел в школу, встретил его, помахал перед его носом кулаком и сказал, чтобы он не смел трогать Ткачука. Парень в свою очередь попытался (95 смазано) и отпустил его с богом. Но здесь началось непредвиденное. Оказалось, что мальчик и девочка дружат еще с первого класса и мое вмешательство вызвало гнев общественности и меня решили проучить.
7. Не состоявшийся бой.
Во время одного из танцевальных вечеров меня предупредили, что пришли четыре «лба», чтобы меня проучить. Мои друзья стали по одному исчезать с танцев. Во время одного из танцев я подвел свою даму поближе к «лбам» и внимательно их осмотрел. Может быть безосновательно, но мои шансы предпочтительней.
Под каким-то предлогом я освободился от дамы и бегом отправился в гардероб. «Лбы» бросились по другой лестнице вниз. Мы встретились в гардеробе. В это время на лестнице показались девочки. «Лбы» тоже были рыцарями и не хотели начинать бой при них. Я выскочил во двор, приглашая многих противников последовать за мной. Когда мы выскочили во двор, вдруг в него ворвалась толпа ребят, которые были на вечере в другой женской школе.
Оказалось, что один из моих друзей ворвался в эту школу с криком «Володьку бьют». Там было много ребят, курсантов военной школы, с которым мы дружили. Они поспешили мне на помощь. В результате состоялись переговоры. Я принес свои извинения и прогнал Ткачука.
8. Продолжение знакомства с Ирмой.
Отец Ирмы был какой-то большой чин в НКВД. По-моему, он носил звезды генерал-лейтенанта. Я сильно подозреваю, что его потом расстреляли вместе с Берией. Я его никогда не видел, а фамилией Ирмы не интересовался.
Однажды Ирма пригласила меня в клуб НКВД на Лубянке. Была какая-то постановка. Мы сидели в проходе. Вдруг я увидел, что подошва моего ботинка отвисла и грозила отвалиться. Я достал из кармана кусок бечевки, перевязал ботинок и продолжал смотреть пьесу. В то время такие пустяки не волновали. Мама как-то сдала отцовский костюм в ремонт. В нем насчитывалось 112 повреждений.
9. Я разгоняю «козла» во дворе, где жила Ирма.
Ирма усиленно приглашала меня к себе в гости, но я ходил к ней только с Герой, который имел глупость влюбиться в нее.
Вообще Геракл был довольно влюбчив. В интернате у нас была Валя Костина, очень красивая девушка. В Ленинграде после возвращения из эвакуации она стала работать на ленинградском телевидении, в качестве ведущей. Она быстро вышла замуж. Геракл не нашел ничего более умного, как пойти к ее супругу и просить руки его жены. По-моему, ему накостыляли по шее.
Однажды он пошел к Ирме без меня. Когда он уходил, его окружила местная шпана и пыталась его побить. Хотя Геракл, несмотря на свое имя, был значительно слабее меня, но он тоже прошел интернатскую школу и с некоторым уроном для себя отбился.
Когда я узнал об этом, то загорелся праведным гневом. Позвонил Ирме и договорился, что я приду к ней в гости вместе с Герой. Она была очень рада, а у меня была одна мысль – скорее выскочить во двор и посчитаться с местной шпаной.
Наконец мы выскочили во двор. Нас немедленно окружила местная шпана, человек 30. Однако слава моя была достаточно громкой, чтобы кто-то решился начать драку. Я им объявил, что если кто-нибудь из них косо посмотрит на Геру, то ему будет плохо. Постояли, потом я сплюнул и сказал: «Ладно, пойдем, Гера». Когда мы повернулись к ним спиной, кто-то ударил меня палкой по спине.
В ярости я кинулся на этого козла. Они все разбежались. Потом, когда мы с Герой шли по Маросейке (все действие происходило во дворе одного из домов в Петроверигском переулке), я все еще кипел от ярости, и меня все подмывало вернуться. Геракл всеми силами удерживал меня.
Потом я нашел ударившего меня палкой. Он оказался учеником соседней школы. У него от страха дрожали губы. Я таких не бью.
10. Наши увлечения.
Большое место в нашей жизни занимало кино. Телевидения тогда не было. Каждую неделю выходил новый фильм, и обязательно звучала новая песня. Собственно все хорошие песни были созданы в то время. Теперешние, так называемые песни, и в подметки не годятся к прежним песням. И сейчас мы с удовольствием слушаем их исполнение на радио или телевидении.
В кинотеатрах всегда были очереди. Мною была разработала методика покупки билета. В кассу кинотеатра писалась заявка на коллективное посещение кинотеатра учениками школы на 20-25 человек. Когда заявка принималась, я говорил: «Сейчас подойдет товарищ с деньгами. А пока дайте мне 2 билета».
Другим важным делом была баня. Ванн в квартирах тогда не было. Каждую субботу мы шли в баню. Очереди были дикие на 3-4 часа. Таким образом, баня занимала почти всю субботу.
Особенно мы любили ходить в Сандуновские бани. Там был прекрасный бассейн. Отец имел значок «отличник коммунального хозяйства», который теоретически давал право на посещение бани без очереди.
Один раз мы с братом подбили отца воспользоваться этим правом. С большим трудом и скандалом мы осуществили это право, но отец поклялся никогда больше этим правом не пользоваться.
11. Мои домашние обязанности.
Каждое утро я вставал в шесть часов и бежал в булочную, покупать хлеб по карточкам. В 8 часам я возвращался домой с хлебом. Моим гонораром были довески к хлебу.
Затем я шел в школу. После школы я брал карточки и шел в продовольственный магазин отоваривать их. Тогда каждого прикрепляли к определенному магазину, причем я сам мог выбрать магазин, куда прикрепить мои карточки. В том магазине, где были прикреплены наши карточки, вместо мяса часто давали красную икру. Вот почему я отношусь к икре достаточно равнодушно.
12. Как я стал пионервожатым.
Однажды меня назначили пионервожатым в 5 классе. Когда я пришел в их класс, то назвать их общество бедламом – это значит ничего не сказать. Они кричали, мяукали, лаяли. Тогда я взял 2-х балбесов и довольно сильно грохнул их. Они сразу меня зауважали. Им льстило, что их пионервожатый пользуется громкой славой среди приблатненной публики, которой и у нас в школе было навалом. Впрочем пионервожатым я был недолго. Мои учебные успехи не могли служить примером для моих подопечных.
13. Мимолетное знакомство с Игорем Чкаловым.
В 10 классе у нас появился сын знаменитого летчике Валерия Чкалова – Игорь. За какие-то провинности его выгнали из спецшколы. Внешне он очень похож на своего знаменитого отца. Держался он очень важно. Для сочинения на свободную тему он выбрал тему «Валерий Чкалов – великий летчик современности». Мне он не понравился и я держался от него подальше. Ребята вились вокруг него. Впрочем он с нами проучился полчетверти. (102 смазано)
14. Военные сборы допризывников.
После 9 класса нас призвали на военные сборы допризывников. Наш лагерь был в Челюскинском. Это вторая остановка после Мытищ по Ярославской железной дороге.
Запомнились следующие эпизоды.
- Однажды я стоял на посту у входа в лагерь и не пустил в лагерь поддатого начальника лагеря, который забыл свой пропуск. Тот страшно ругался, угрожал мне применением оружия, но пистолет не доставал.
Я ему пригрозил штыком и потребовал, чтобы он заткнулся. Прибежавший начальник караула как-то решил эту проблему.
- Однажды мы возвращались с занятия и, когда мы вошли в лагерь, командир роты потребовал песню. Мы устали как собаки и петь отказались. Тогда он предложил нам поползать по-пластунски по грязи.
Мы расхватали винтовки и предложили ему самому выполнить свою команду. У него хватило ума не раздувать этот скандал. Присягу мы не принимали, на нее не было формы и сделать что-либо с нами он ничего не мог.
15. Бунт в столовой.
Однажды нас пытались накормить прокисшим борщом. Обедали мы все сразу вместе с офицерами. Нас было человек 600. Офицеры подняли скандал. Стали стучать ложками по столам. Мы их тут же поддержали.
На шум выскочи подполковник – командир нашего батальона. Он взял тарелку борща и ложку и попробовал варево. В это время над его ухом пролетела тарелка. Он молодец, даже не моргнул глазом. Попробовал, сказал: «Дрянь».
Шум продолжался. На это был уже другой шум. Нам выдали сухой паек. Этим дело было закончено.
16. На стрельбище.
В военную подготовку входила стрельба из боевой винтовки. Нас вывели на полигон, огороженный высоким валом, на котором роли высоченные сосны.
Ожидая своей очереди, я обратил внимание, что пули стрелявших ранее сбивали верхние ветви у деревьев. Присмотревшись, я понял, в чем дело. Каждый стрелок располагался в ячейке на расстоянии 3-4 метров друг от друга. Всего на позиции огня находилось шесть человек. Остальные ждали своей очереди.
Когда стрелок стрелял, у соседа непроизвольно подскакивала винтовка, и происходил выстрел в небо. Мне поручили двигать мишени. Я залез в окопчик. Мишени были прикреплены к проволоке, за которую я должен был дергать и протаскивать мишени. Проволока запуталась. Я вылез из окна, чтобы ее поправить. В это время прогремел залп. Пули просвистели мимо.
Ко мне бежал командир роты и так виртуозно ругался, что я заслушался. Это была первоклассная художественная ругань. Применить силу я ему не позволил, перехватив его руку.
17. Медицина и самооборона.
Следует отметить, что в годы войны блестяще себя проявила наша советская медицина. Несмотря на все драматические коллизии, сопровождающие войну, на фронте и в тылу были предотвращены более или менее значимые эпидемии.
Для нас школьников это означало, что нас непрерывно кололи, впрыскивая в нас всевозможные сыворотки. Особенно неприятны были прививки от тифа. После нее примерно сутки болела спина.
Однажды после такой прививки у нас были занятия по военному делу. Физрук решил преподать нам несколько уроков рукопашного боя. В качестве спарринга он выбрал меня. Он дал мне щепку и попросил, чтобы я замахнулся на него, как будто в руке у меня нож. Он дернул меня за руку, я почувствовал сильную боль в спину. Не помню как, но через несколько секунд физрук лежал на полу, а я загнулся над ним с явным намерением дать ему в зубы. Меня остановило то, что боковым зрением я увидел строй ребят, испуганно смотревших на эту сцену.
Физрук потом философски заметил: «Против такого бугая никакой прием не поможет».
18. Почему я не стал боксером.
Записался в секцию бокса. Еще в интернате у нас было несколько занятий бокса. Когда здоровый боксер раскидывал нас как котят, а мы упорно лезли на него.
Все было хорошо, но тренер, по-моему, допустил методическую ошибку. Он сразу же дал мне в пару боксера-разведчика. Как я не махал руками, но ударить его мне не удалось ни разу. Зато он обработал ударами каждый миллиметр моего лица. Тренировка происходила на территории недостроенного стадиона.
В конце концов я рассвирепел, схватил кусок трубы и хотел разделиться со своим обидчиком. Тот еле от меня спасся. Меня тут же отчислили из секции.
19. Философия и спорт.
Однажды я с Гераклом шел по улице Горского, теперь Тверская. Нас догнал мужчина и спросил, сколько времени. В то время часов у нас не было. Тогда он сам нам сказал: «Сейчас половина первого». Тогда мы (107) на него с вопросом: «Что ему надо?» Он сказал, что он тренер Спартака и ему показалось, что я смогу стать тяжеловесом и пригласил меня. На следующий день посетить его в клуб Спартака.
В это время я увлекался философией, перечитал все, что мог достать. Мне показалось или убить жизнь на то, чтобы на потеху публики таскать железо не интересно, я сделал выбор в пользу философии.
20. Праздничные салюты в Москве.
Начиная с 1943 года наступил явный перелом в войне. В Москве загремели салюты в честь очередной победы Советской Армии. Я жил рядом с Красной площадью и бегал на каждый салют. В 1944 г., а особенно в 1945 году часто было по несколько салютов в день. Говорят, что когда у Сталина появилась мысль отмечать победы салютами, он спросил у Артемьева, тогдашнего коменданта Кремля, сколько орудий можно использовать для салюта. Тот ответил: «324». Так и пошло «провести салют из 324 орудий».
Впоследствии была введена традиция салютов. Большие победы отмечались 24 залпами, более локальные победы – салютами из 12 залпов.
21. Заочное знакомство с «Черной кошкой».
Однажды я поздно вечером возвращался домой с очередного танцевального вечера в женской школе и услышал выстрелы. Утром говорили, что это было сражение между знаменитой в то время шайкой «Черная кошка» и милицией.
Разговоров было много. Это сейчас стрельба на улицах стала обычным делом.
22. Мой дебют на политической сцене.
Моя мама работала в Министерстве жилищно-коммунального хозяйства РСФСР, которое располагалось на улице Разина (теперь Варварка) в том же доме, где мы жили. Рядом было здание Главсевморпути, где был местный центр избирательной компании. Мне тогда как раз исполнилось 16 лет. В это время в стране проходили выборы в Верховный Совет СССР. Мама предложила, чтобы я выступил на предвыборном собрании как молодой избиратель. Собрание проходило в клубе Главсевморпути в соседнем доме.
Передо мной выступил герой Арктики, начальник Главсевморпути Папанин, а после меня граф Игнатьев, который в первую мировую войну военным атташе России во Франции перешел на сторону советской власти, сохранил активы для СССР, не дал их разграбить представителям так называемых «белых движений». Он работал в МИДе и написал популярную в то время книгу «50 лет в строю».
Я вышел на трибуну и у меня вдруг пропал голос. Я что-то пролепетал, перепутал фамилию кандидата в депутаты. В общем, «успех» был полным.
Граф в своем выступлении отметил, что он понимает волнение его молодого коллеги. Так он назвал меня. Это было единственным моим утешением.
23. Как мы отмечали праздники.
В СССР после войны было 2 основных праздника: 1 мая и 7 ноября. Эти дни всегда отмечали парадами и демонстрациями. В демонстрациях должны были участвовать все, кроме больных. Сбор на них назначался не позже 8 часов утра. В 10 часов начинался парад войск. В 11 часов на Красную площадь вступали колонны демонстрантов. Демонстрации продолжались до 4-5 часов дня. Ходили мы с удовольствием.
Во время демонстрации можно было попеть, потанцевать, выпить с друзьями. Главное – это можно было лично увидеть Сталина. Для многих это было огромным праздником.
Новый год отмечался скромнее, новогодним ужином в кругу семьи и друзей. 2 января нужно было идти на работу или учебу.
24. День Победы.
Наконец наступил последний 1419 день после начала войны. Рано утром вдруг заговорило радио. Торжественный голос Левитана возвестил всему миру о Великой победе советского народа и капитуляции фашистской Германии.
Какая-то неведомая сила вынесла меня на улицу и повела на Красную площадь. Там бурлило людское море. Все целовались, кричали «ура», качала военных. Такой чистой всеобщей радости я не видел и, наверное, на увижу уже никогда.
Американское посольство находилось тогда на манежной площади, в старом здании гостиницы «Националь». Я видел, как народ пытался качать американскую машину. Вся площадь была усеяна потерянными калошами.
Я бродил по площади целый день. Мне было 16 лет.
25. Мое отношение к войне.
Сейчас, когда участников войны становится все меньше, а мой возраст все больше, некоторые ставят знак равенства между мной и участниками войны. Особенно ярко это проявилось в буфете Государственной Думы, куда я заходил пообедать во время своих посещений Государственной Думы РФ как член экспертного совета Комитета по природным ресурсам и экологии. Я почувствовал, что работницы буфета относятся ко мне как к участнику войны.
Я не привык приписывать себе несуществующие заслуги. Я не участник войны, я ее современник. В годы войны не я защищал, а меня защищали наши воины вместе с сотнями тысяч детей. В интернате мы старались облегчать стране наше содержание, имея свое подсобное хозяйство.
Мы с замиранием в сердце следили за ходом сражений, переживали за наш родной Ленинград и верили в конечную победу над фашистскими оккупантами. Наш вклад в победу тот, что мы выжили. Я и мои сверстники находятся в неоплатном долгу перед нашими старшими поколениями, защищающими нас на фронте или обеспечивающих победу, работая (114).
На мою долю, как и на долю многих тысяч моих сверстников, выпала задача вывести нашу страну, разоренную кровопролитной войной, на мирные рельсы, восстановив народное хозяйство и обеспечив нормальные условия жизни.
Я пишу эти строки тогда, когда по радио обсуждают 70-летие начала Великой отечественной войны и причины нашей катастрофы в 1941 году, когда наша кадровая (114) армия была уничтожена и попала в плен.
Безусловно, огромная вина Сталина в этой катастрофе. Но теперешние либералы пытаются отрицать огромный патриотический порыв, который охватил наш народ, когда из выступления Молотова мы узнали о подлом нападении. Тысячи людей немедленно стали записываться в добровольцы.
Речь Сталина 3 июля 1941 г, парад на Красной площади 7 ноября 1941 г, когда немцы стояли у ворот Москвы, по своему влиянию на моральное состояние народа вполне адекватно выигранным сражениям.
26. Выпускные экзамены в школе.
Отгремел праздник Победы и на повестку дня стали выпускные экзамены. Я уже писал, что учебные успехи у меня были весьма скромные. Особенно у меня были неважны дела с математикой, например тригонометрия осталась для меня терра инкогнито – неведомая земля. Мало помогли мне занятия с репетитором. Я никак не мог уразуметь разницу между синусом и косинусом, тангенсом и котангенсом и в чем смысл умножения синуса на косинус.
К выпускным экзаменам мама купила мне черные брюки, первые приличные брюки за время войны, и украинскую рубашку, которую она каждый день стирала. Директор школы даже спросил меня, сколько у меня таких рубашек. Она все время выглядела как новая.
Наконец экзамены остались позади. С грехом пополам, кое-где с помощью учителей я их одолел и получил аттестат зрелости.
27. Поездка в Запорожье.
После экзаменов родители решили дать мне немного отдохнуть. Я должен был поехать в Запорожье к деду, где уже находились моя мама и брат Саша.
Дорога прошла без приключений, за исключением последнего звена. Мой поезд доехал до Запорожья-1 и далее следовал без захода в Запорожье-2, куда мне надо было прибыть. Мне сказали, что какой-то поезд идет через Запорожье-2 и я могу в тамбуре доехать до него. Я встал на подножку. Весь тамбур был забит людьми, которым тоже нужно было доехать до Запорожья-2.
В это время полный матрос вскочил на подножку, не удержался и покатился прямо под колесо поезда. Я подхватил его и буквально вытащил его из-под колес поезда. Он обернулся ко мне. У него в руках был флотский ремень с пряжкой. Он, тупо глядя на меня, процедил: «Я тебе сейчас так дам…» Более тупого взгляда я не видел ни у кого. Я подобрался, рассчитывая ударить его первым, потому что своим ударом он неизбежно отправил бы меня под вагон идущего поезда.
Но в это время солдат, стоящий на площадке перехватил его руку и повернул его лицом к себе. Матрос стал переругиваться со всеми, кто стоял в тамбуре. А я доехал до Запорожье-2.
В Запорожье я провел 2 недели. Валялся в саду, ел без счета абрикосы. Вместе со своей двоюродной сестрой Валерией побывал на знаменитом острове Хортица, где была Запорожская сеча. Через 2 недели возвратился в Москву.
Обратная дорога прошла без приключений, если не считать того, что мне дали в дорогу ведро варенья вишни и немного пролил его на лысину попутчика. Ехал на второй полке с открытым окном. Приехал в Москву таким чумазым, что тетка Шура меня даже сразу не признала.
28. Выбор профессии.
Мне хотелось путешествовать и выбрать бродячую профессию. Геология мне не подходила, там было очень много математики. Я решил поступать на биологический факультет МГУ им. Ломоносова.
Экзамены сдал, но не прошел по конкурсу. Тогда отец посоветовал мне поступить в Московскую Сельскохозяйственную Академию им. Тимирязева, где в это время открылось отделение декоративного садоводства (ТСХА). Тут мне помогло знакомство отца с ректором ТСХА Немчиновым.
29. Почему я не попал в армию.
После зачисления в ТСХА мне нужно было отрегулировать свои отношения с военкоматом. Когда я пришел в военкомат, то старший лейтенант, который, по-видимому, ведал учетом призывником, удивленно воззрился на меня, откуда я такой взялся.
Дело в том, что бывшая гостиница, в которой отец получил комнату, так и продолжала числиться гостиницей МСХ РСФСР. Жильцы в ней проживающие, в том числе и военнообязанные в картотеке военкомата не значились. В нашем доме, бывшей гостинице, проживало 2-3 таких же парней, как я.
Старший лейтенант страшно рассердился и начал орать на меня, обвиняя меня чуть ли в дезертирстве. Я тоже заорал. Если у него в делах бардак, то это его проблему. Я нигде и ни от кого не скрывался и совершенно законно поступил в вуз.
На шум вышел военком, который также обругал старшего лейтенанта и приказал навести в делах порядок. Старший лейтенант никак не мог успокоиться, часто вызывал меня повестками и все уговаривал меня поступить в школу помощников железнодорожных комендантов. Когда я отказался, то он почему-то упрекал меня в том, что я хочу стать Львом Толстым. Морочил он мне голову до тех пор, пока отец не перешел в ГБС АН СССР и там получил квартиру и стал на учет в другом районном военкомате.
Так я стал студентом ТСХА.
Воспоминания Машинского Владимира Львовича. Ч. 1
© Copyright: Машинский Сергей, 2026
Свидетельство о публикации №226062500047
Свидетельство о публикации №226062500047
Рецензии
