Парижская история... Глава III

                III
        Однако наша история требует вернуться в те времена, когда вместо

английского «бизнес» использовали понятные русские слова: дело или предприятие.

...В последние годы российской империи романовского периода. Первая мировая

война, названная тогда Великой Отечественной, началась по новому стилю в августе

1914 года. Для большой семьи Евгения Васильевича прадеда Павла Андреевича ничего

не изменилось, убирали поспевший урожай с небольшого поля в несколько десятин,

готовились к долгой зиме. В 1907 г. старший его сын Григорий подписал договор о

ссуде на пятьдесят лет за покупку трех десятин пахотной земли в дополнении к уже

имеющейся в пол десятины. Прокормиться с местных суглинок с такой площади при

низкой урожайности было невозможно.  Семья жила, как и большинство малоземельных

односельчан, благодаря ремеслам.   
      
        Деревня Барановка, находившаяся на территории Орловской губернии,

являлась приходом церкви в украинском местечке приграничной Черниговской

губернии. Это давало основание подвыпившим жителям деревни – мастеровым в

разговорах с мужиками-простаками соседних деревень величать себя подгородчанами,

те же в отместку начинали интересоваться от какого «достойного барана» пошло

название их деревни? Некоторые мещане украинского местечка действительно строили

свои дома у названных подгородчан, что сближало их с городом. Что касается

названия деревни, то здесь не было никакой ясности. Одни считали, что пошло

название по фамилии инженера-иностранца с соседнего кирпичного завода – цигельни,

жившего некогда там. Другие называли мифического казака Барана. Простое

наименование населенного пункта скажется в нашем повествовании, но об этом позже.

Стоит здесь лишь упомянуть, что нигде Барановка как наименование деревни

официально не фигурировала. Возникшая в середине XIX века она называлась

Винторовская дача, Винторовские Дубки по соседней украинской деревне и только в

советское время, в 30-е годы получила как будто свое окончательное наименование.

Для барановцев, живших своей нелегкой жизнью, это не имело никакого практического

значения, в документах получаемых ими значилась – Винторовка.
    
    После уборки урожая со скромных деревенских нив начинался у жителей деревни

свой сезон. Кровельщики и жестянщики ехали в знакомые города, портные и сапожники

шли к богатым хуторянам обшивать их с проживанием на месте, к ним присоединялись

лудильщики. Кузнецы раздували мехами печи по ярче и при отсутствии заказчиков

готовили на очередную ярмарку ножи, топоры, засовы, щеколды и пр. Ярмарки не

пропускали и портные с сапожниками, заранее подготовив ходовой товар. На ярмарках

завязывались разные знакомства, и не только продавали там, но и покупали. Так с

Петропавловской ярмарки в Екатеринославе портной Григорий привез тюк зашитого в

мешковину английского бостона. Ухари с Амура, левобережного пригорода

Екатеринослава, основанного вернувшимися из Дальнего Востока отчаянными

переселенцами, спустили по дешевке и без обмана портным из тряпичного ряда весьма

ценную ткань. Заказы на костюмы и пальто посыпались от состоятельных клиентов из

всей округи. Кажется, даже школьник Паша носил пальто, резавшее ему шею, сшитое

земляком родителей, из перелицованного бостона.  А в известной песне «Мурка» нам

становится понятным с какого Амура прибыли в Одессу лихие ребята.
      
    Известие о войне дошло до барановцев вместе с сообщением о буйствах

мобилизованных в уездном городе. Призывниками старшего возраста, бородатыми

мужиками-полехами, собранными в тысячу человек, когда их непробиваемая сила прет

на верх, были разграблены винные лавки, к ним же быстро присоединились призывники

младшего возраста. Население по деревням долго рассказывало и смаковало

подробности случившегося. Что-то уже звенело в воздухе, собирались тучи из

надвигавшейся грозы семнадцатого года, но уже другими, повоевавшими, вернувшимися

с фронта. В Барановке в 18-ом они не сидели сложа руки, сняли металлические крыши

у двух крепких хозяев и пропили. Если забегать вперед, то попытка Троцкого вновь

их поставить «под ружье», но уже в Красной Армии ни к чему не привела.

Возглавляемые неким Сениным вчерашние фронтовики, получившие по раскладу

революционного времени, определение зеленых, стали проблемой для новой власти. В

уезд были брошены интернациональные части, а «дезертирам» была предложена

амнистия при прибытии до определенного часа и дня в уездный город. Строевым шагом

«зеленые» прибыли и сразу сто человек были расстреляны; действовал древний

принцип децимации.
      
    1916 год идет «окопная» война.  Союзники России по Антанте застыли на
западном фронте, требовалось вливание нового пушечного мяса. В Петроград прибыла

французская делегация с предложением в обмен на помощь со стороны Франции

вооружением прислать четыреста тысяч «нукеров» из несметной орды русского царя.

Сговорились о постепенном вливании русской крови; первую сформированную бригаду,

отправленную кружным путем через Владивосток и Суэц, возглавил генерал Лохвицкий,

брат замечательной писательницы Надежды Тэффи. Численность ее была пять тысяч.

Всего с пополнением 1917 года во Францию прибыло около 46 тысяч личного состава

русской армии.
      
      В семье Евгения Васильевича в 1915 г. подошел возраст для призыва Егора,

1894 года рождения. Из шести сыновей, старший Григорий уже не подходил по

возрасту, двое Никифор и Никита еще до войны служили на флоте, младшие Платон и

Виктор были подростками и их ждала другая война. Орловская губерния стала базовой

для формирования русского экспедиционного корпуса. В одну из его частей и попал

деревенский парень Егор. Как долго его часть добиралась до французских окопов,

неизвестно, но уже вскоре новобранец получил немецкую пулю на вылет под Верденом.

Жизнь чуть ли не оборвалась, смерть была рядом: пуля прошла в нескольких

миллиметрах от сердца, а оказалось это была метка-предвестник крутого поворота в

жизни солдата.    
      
    В России революция, многие ждут отправки домой, а он на койке французского

госпиталя, где девушка, добровольная медсестра, делает ему перевязки и учит с ним

по вечерам неподатливый французский язык. На родине он проходил три зимы в школу,

в которую сельское общество нанимало из местечка учительницу, дочь священника. 

Знания ее не выходили за рамки трехлетнего обучения, но он вынес из школы не

только умение читать и писать, но и совсем неожиданно красивый почерк. Подходят

все замечающие раненные земляки, интересуются его французским. Он соглашается с

их невеселой шуткой: «Жизнь на нитке, а думаешь о прибытке». Все его мысли о

Луизе, белокурой парижанки, его ангеле-хранители во плоти. После лечения Егора

оставляют при госпитале в качестве писаря-переводчика для работы с русскими

солдатами. Луиза покидает пост медсестры и на безвозмездной основе помогает ему с

переводами. Она старшая дочь в семье предпринимателя в зарождавшейся

автомобильной промышленности. Явно, что русский солдат ей не пара, настало время

уже подумать о замужестве. Весной 1919 г. готовится эшелон с раненными для

отправки в Россию. Луиза объявляет родителям, что отправляется с эшелоном.

Католическая семья дает согласие на брак с православным военным, пожелавшим

остаться во Франции. Егор пишет письмо отцу о благословении на брак и передает

его с ранеными. Из охваченной гражданской войной стране никакого ответа не

последовало, связь с родительским домом окончательно прервалась. Примерно в это

время свирепствовала испанка, от нее или по другой причине умирает отец и старший

брат Григорий. Моряк Никифор не вернулся с Гражданской, пропал без вести. Судьба

же Егора никому не была известна, и он был постепенно забыт.