Антихрист. Глава 22

Глава 22.

Адис прошёл через весь зал, не обращая никакого внимания на гостей, будто вокруг и не было никого вовсе. Он казался несколько потерянным, чем-то встревоженным, даже обеспокоенным и подавленным, но публика приписала это естественному волнению перед намеченным мероприятием. Как же, ведь ему предстоит несколько часов быть в центре внимания искушённого общества. Не каждый выдержит такое, и некоторое замешательство тут вполне понятно, и даже на пользу.

Взойдя на подиум, автор подошёл к микрофону, легонько постучал по нему, удостоверяясь в его работе, и только тогда посмотрел в наполненный людьми зал…, но всё же как-то рассеянно, поверх голов. Публика постепенно успокаивалась, обращаясь в слух и внимание. В зале наконец воцарилась обещающая нечто тишина.
Анна-Пауль Клиппер, пользуясь положением хозяйки и устроителя всего действа, вышла с микрофоном в руке под подиум, оказавшись в центре внимания, но всё же чуть ниже главного действующего лица, и открыла было рот для представления… Но Адис перебил её, не дав сказать ни слова.

- Дамы и господа… - начал он сам. – Прошу извинить меня…, но вынужден вас огорчить: презентация сегодня не состоится.

По залу пополз лёгкий, но всё более нарастающий шумок недоумения, обещающий вот-вот перерасти в ропот.

- Как не состоится? Почему? – выразила всеобщий вопрос госпожа Клиппер. – Это что, шутка такая? Розыгрыш? – она скоро оправилась от первоначального шока и с явно натянутой улыбкой попыталась обратить всё в шутку. – А, понимаю, господин Рамми, наш уважаемый автор со свойственной ему изобретательностью решил для начала побаловать нас интригой, встряхнуть, так сказать и отвлечь от светских разговоров…

- Никаких шуток и никаких интриг, - снова перебил Анну-Пауль Адис, и по его лицу было видно, что настроен он весьма серьёзно и решительно. – Презентация сегодня не состоится, так-как мой роман не готов и требует серьёзной доработки. Поэтому ещё раз прошу вас меня извинить и не держать обиды. Прощайте.

И автор, спустившись с подиума, решительно направился через зал к выходу.

- Как, прощайте?! Что такое значит, прощайте?! – госпожа Клиппер на грани потери самообладания ринулась вслед за Адисом, пытаясь остановить его. – Мистер Рамми! Мистер Рамми! Да остановитесь же вы, наконец! Хотя бы из уважения к даме…

Адис остановился аккурат в центре зала. Анна-Пауль приблизилась к нему, всё ещё не оставляя надежды как-то разрулить ситуацию. Ничего не понимающие гости окружили их плотным кольцом, ожидая развязки. Люди пока что не разумели, но очень желали бы постичь, действительный ли это конфликт, или хорошо срежессированный междусобойчик для встряски публики, поэтому не определились ещё со своими симпатиями и осуждениями, а просто обратившись в слух и внимание, наблюдали со стороны. Журналисты и репортёры, подняв над головами смартфоны, тщательно и профессионально фиксировали все подробности назревающего скандала. А политики уже прикидывали, кого из этих двоих можно использовать для набора очков в свою пользу.

- Мистер Рамми, как же так? – госпожа Клиппер старалась казаться мирной, всё понимающей, рассудительной, даже готовой на разумные компромиссы и уступки, но было очевидно, что давалось ей это с трудом. – Ведь всё уже было оговорено, мы с вами достигли полного взаимопонимания по всем вопросам… Что вдруг изменилось? Что вас не устраивает? Хотите пересмотреть условия контракта? Так давайте обсудим. А то «презентации не будет… прощайте»! Ну так же не делается, что вы, мистер Рамми, дорогой.

- Нет. Контракт меня полностью устраивает. Дело вовсе не в контракте, - Адис отвечал спокойно и уверенно, но как-то отстранённо. Было заметно, что сейчас его беспокоит совсем другое, вообще не относящееся к существу события. Казалось, он теперь не здесь, не в этом зале, а в каком-то другом, своём, никому не ведомом мире.

- А что же? Что тогда? – Анна-Пауль с трудом сдерживала эмоции, готовая сорваться, и тогда уже точно скандал и разрыв контракта. Но пока ещё, хоть и с напряжением, но держала себя в руках.

- Я же сказал, роман не дописан и не может выйти в свет прямо сейчас. Над ним ещё нужно много работать… Дело только в этом.

- Как так, мистер Рамми? Вчера ещё был готов, а сегодня вдруг оказался не готов? – женщина была на грани, ей всё труднее и труднее было сдерживать свои эмоции. – Вчера, когда мы с вами зависали в баре, отмечали предстоящий выход в свет вашей книги, когда вы раздавали автографы направо и налево, когда фоткались со всеми подряд на селфи… когда вы с головой купались в лучах славы, всё было в лучшем виде и не вызывало у вас никаких вопросов и сомнений… а сегодня вдруг…

- А сегодня не готов, - отрезал Адис, поставив точку в разговоре, и развернувшись, направился к выходу.

- Да что ты себе позволяешь, мальчишка?! – госпожу Клиппер понесло, она уже не сдерживала эмоции, а следуя за ним по пятам, бросала ему в спину всё своё раздражение. – Да ты знаешь, сколько я на тебя потратила, сколько вложила в этот проект? Куда в конце концов я дену тираж, книга-то уже отпечатана?!

- Куда хотите… Хоть в макулатуру… - бросил автор, слегка оборачиваясь на ходу. – Но лучше по-моему сжечь…

- Сжечь?!!! – обескураженная, потерянная, вконец опустошённая Анна-Пауль встала без сил, готовая упасть в обморок. - Да кем ты себя возомнил, Гоголь недоделанный! Да я тебя без штанов оставлю, на одной неустойке разоришься, по миру пойдёшь! – бросила она вслед последний плевок негодования, но Адис уже вышел на улицу и навряд ли это услышал.

Заинтригованная всем происходящим публика никак не могла понять, что им-то делать в этих обстоятельствах: то ли расходиться по домам, то ли подождать ещё неведомой развязки, а вдруг… Но многие уже сообразили, что ловить тут больше нечего, а потому, выпив залпом стаканчик-другой халявного виски и закусив бутербродиком наиболее предприимчивые засобирались на выход. Вечер, обещающий стать событием в культурной жизни Неаполя, таки стал событием, но совсем другого рода.

Люди, ещё некоторое время назад источающие любезности гостеприимной хозяйке, теперь проходили мимо опрокинутой ниже плинтуса Анны-Пауль Клиппер, даже не смотря в её сторону, будто зашли сюда совершенно случайно всего пару минут назад и совсем по другому поводу. Они всегда старались быть поближе к победителям, а связь с побеждёнными их не красила и потому избегалась ими. А что вы от них хотите, они просто люди, со своими странностями, слабости старались прятать от посторонних глаз, а сильные, благородные качества приберегали для особых случаев, когда им это было нужно и важно.

Вдруг рядом с Анной-Пауль появился Пётр Надавчи. Он будто из-под земли вырос такой большой, толстый, так что госпожа Клиппер аж слегка вскрикнула от неожиданности.

- Любезная Анна, ну не расстраивайтесь вы так уж… - заговорил он нежным, успокаивающим голосом, несвойственным его огромной, сильной фигуре. - Тут что-то не так… Он творит что-то несуразное… Он не в себе, это совсем на него не похоже… Я никогда его таким не видел…

- А, это вы, Пётр, - узнала Анна-Пауль известного тележурналиста и действительно немного успокоилась. – Не знаю, что мне делать… Ведь всё было хорошо… всё согласовано… И вдруг… Зачем он так со мной, Пётр?

- А по-моему, это одно из лучших качеств настоящего художника – неудовлетворённость своим произведением. Его можно и нужно понять.

- Да, но почему так скоропостижно? И в самый последний момент, когда всё отлажено, и ничто не предвещает отката назад…

- Подождите, Анна, подождите… Вот я сейчас догоню его и всё выясню. У меня получится…, должно получиться, ведь мы же друзья с Адисом, - Пётр как-то бочком-бочком, постепенно отдалялся от госпожи Клиппер, с одной стороны торопясь вдогонку, а с другой никак не решаясь оставить бедную женщину. – Постарайтесь успокоиться и ничего не предпринимайте. Я сейчас догоню…, я всё выясню…, я верну его… Только ничего не предпринимайте… Ждите моего звонка.

И Пётр Надавчи огромными шагами Геркулеса выскочил из здания и помчался вслед за другом.

Он всё-таки нагнал его через три квартала, одиноко бредущего по улице огромного густонаселённого города, не замечая ни прохожих, ни транспорт, казалось, ни самого города. Будто шёл он теперь песчаной, пустынной дорогой Везувия. А может это и правда ему так казалось, и брёл он, как прежде, в поисках участка «79», где наверняка ждала его Данка… Человек всегда ищет то, что ему близко и дорого, и чем дальше оно, чем недоступнее, тем ближе и дороже.

- Адис, Адис, погоди! Да остановись же ты, чёрт безумный, - Пётр наконец догнал друга и, схватив за руку, остановил. – Куда ты? Что происходит? Что с тобой стряслось? Господи, да на тебе лица нет…

Адис отстранённо оглядел снизу вверх человека, остановившего его, и наконец узнав, довольно неестественно, но тем не менее искренне улыбнулся.

- А, Пётр, ты всё-таки приехал, успел-таки… - но вспомнив провал презентации, тут же погрустнел снова. – Прости, что вызвал тебя, уговорил приехать… как оказалось, напрасно… Я правда очень хотел тебя видеть, очень… А теперь… извини… мне некогда.

И он снова собрался продолжить свой путь, даже сделал пару шагов прочь, но сильная рука друга вновь остановила его.

- Да погоди ты, чудак человек. Я ведь не просто на презентацию приехал, я к тебе приехал. И чувствую, что вовремя. Ну скажи, ты ведь не думаешь, что друг нужен только для праздника? И какой же он тогда друг, если в беде его не окажется рядом? Ты вот, если бы со мной случилось то, что теперь с тобой, оказался бы рядом?

Адис до этого смотрел всё больше вниз, куда-то в ноги собеседнику, будто изучая фасон его старых разношенных вдрызг штиблет. Но после этих слов поднял взгляд высоко, существенно выше своего роста, прямо глаза в глаза с Петром. Они долго стояли так, сплетая взгляды в единый, неразрывный узел. Одному Богу известно, что прошло, пронеслось через это сплетение и осело в душах обоих покоем и уверенностью друг в друге.

- Спасибо. Ты мне уже помог. Правда…, - еле слышно произнесли уста Адиса, но Пётр услышал всё, до самой крохотной интонации в голосе.

- Пойдём… Пойдём, дружище, куда-нибудь… ну хоть вот в это кафе, - Пётр бегло осмотрел улицу, выискивая среди вывесок подходящее место. – Сядем спокойно. Посидим. Выпьем по чуть-чуть… Поговорим… Ты всё мне расскажешь, и тогда уж мы вместе решим, что нам с этим делать.

И большой друг медвежьей хваткой обнял за плечи меньшего и увлёк за собой, как ребёнка. Адис впрочем и не сопротивлялся особо, да и был ли в том смысл с таким вот другом.

Они сели за столик в небольшом уютном кафе, подальше от всех. Пётр заказал водки, этот напиток как нельзя лучше подходил к данному случаю. Какое-то время молчали, потом выпили.

- Ну скажи, что стряслось? Какая муха тебя укусила сегодня? – начался наконец диалог. – Ты ведь ещё вчера звонил мне, уговаривал приехать, из тебя жизнь пёрла, как пена из пожарного брандспойта . А теперь я тебя не узнаю, ты ли это, дружище?

- Роман не готов…

- Да брось ты эту надоевшую жвачку, не на презентации. И что значит, не готов? У тебя получился замечательный роман! Я же читал рукопись… Ты сам давал мне её для вычитки. Там каждое слово на своём месте.

- Он неполный. Его нужно дописать.

- Понимаю. Сам пишу, сам правлю текст по нескольку раз и всё ещё остаюсь недоволен. Но это процесс, творческий процесс, неизменная составляющая хорошей литературы. Но процесс этот не бесконечный. Приходит срок, когда автор ставит точку и сдаёт рукопись в тираж. У тебя этот момент давно прошёл: точка поставлена, рукопись отредактирована, отрецензирована, тираж отпечатан в полном объёме, новенькие, пахнущие типографской краской томики выложены на прилавки книжных магазинов и ждут своих читателей… Ты сам уже обмыл роман, отгулял, отпраздновал рождение своего детища, осталось только громко, во всеуслышание заявить на весь мир как о свершившемся факте, что роман «Транзит» вышел в свет… И тут ты в последний момент даёшь задний ход. Так не бывает, дружище. С тобой что-то произошло сегодня ночью. Что? И не ври мне, я всё равно не поверю и не смогу тебе помочь. А я очень хочу помочь.

Адис молчал. Было очевидно, что в нём идёт неустанная борьба, бушует буря, мысли одна противоречивее другой терзают в кровь душу, опустошая её, обрекая на долгую мучительную смерть.

Наконец он решился.

- От меня ушла Данка…

Долгая, неправильная пауза. Как те бутафорские горы Везувия.

- Как ушла? Куда?

- Совсем ушла. И я не знаю, где её искать.

- Подожди… Почему ушла? Ведь вы же были неразлейвода. Глядя на вас, я сам становился счастливым.

- Были. У тебя закурить есть?

- Есть… Ты же не куришь…

Адис безразлично махнул рукой, что очевидно означало: «А, теперь уж всё равно…».
Закурили. Помолчали. Пётр понимал, что сейчас не стоит подталкивать друга к откровенности, он сам уже готов к рассказу и поведает всё, что считает нужным.

- Да, действительно были, - начал наконец Адис. – Но некоторое время назад она постепенно стала как-то отдаляться от меня. Поначалу я этого даже не замечал, потом объяснил для себя временным недомоганием, плохим настроением… Потом как-то поинтересовался, спросил её… Она отшутилась, говорит: «Всё нормально…».

Адис сделал глубокую затяжку… и сразу же разразился громким удушающим кашлем… А когда приступ постепенно прошёл, затушил сигарету в пепельнице и продолжил. Пётр слушал внимательно, не перебивая, давая выговориться другу.

- А вчера, когда я заявился пьяный из бара, где мы обмывали «Транзит», она совсем отдалилась, просто сидела на диване, поджав ноги, и молчала, будто меня и не было радом. Я попытался как-то растормошить её, предложил заняться выбором платья для завтрашней презентации, в котором она будет сногсшибательной, лучше всех женщин в мире… Она никак не отреагировала… «Хорошо, - говорю я, - тебе наскучили твои наряды, давай выберем и закажем новое платье… прямо сейчас… в интернете».

* * *
- Не надо никакого платья… Прости, Адис, - отрешённо проговорила Данка. – Но я не буду завтра на твоей презентации.

- Как, не будешь? Почему? – искренне удивился мужчина.

- Просто не буду и всё. Не хочу.

- Но должна же быть какая-то причина… Мы же столько ждали этого романа… И вот дождались, он выходит…

- Не мы, а ты ждал…

- Не понял… Что значит «ты»? А ты разве не ждала?

- Нет. Сначала ждала. Думала…, надеялась, что он будет другим… Мне не нравится твой роман.

- Как, не нравится? Почему?

- Потому что… Потому что он должен быть другим.

* * *
Адис замолчал, прервав рассказ. Мужчины молча выпили ещё водки, закурили. Вернее, закурил Пётр Надавчи, Адис же только взял сигарету в руку, размял её пальцами… и снова вернул в пачку, памятуя, видимо, о приступе кашля.

- Мы поссорились… - прервал паузу Адис. – Я спьяну наговорил кучу гадостей, уязвлённый её словами о романе… Потом взял из бара бутылку рома и ушёл спать в гостевую спальню. Один. Я, видите ли, обиделся… Полночи злился…, заливал обиду ромом…, выдул больше половины литровой бутылки… Не помню, как отрубился…, встал сегодня ближе к обеду. Спустился в гостиную, наивно полагая, что вот сейчас она прыгнет мне на шею, начнёт извиняться, каяться… Я, конечно, прощу… Я же люблю её больше жизни… А Данки нет… Она ушла.

- Не волнуйся, дружище, и не переживай так, - поддержал друга Пётр. – Найдём твою Данку. Найдём и вернём. Не сомневайся. Не могла она далеко уйти, здесь всё как на ладони.

- Ты не понял, друг… Или совсем не знаешь Данку. Для того чтобы её вернуть необходимо вернуться самому. В себя вернуться. Нужно вспомнить. Всё вспомнить. И в этом, я чувствую, мне поможет мой роман. Буду дописывать, пока его не примет Данка.