По обе стороны конфликта могут согласиться

Вот как ты оцениваешь фразу пропагандиста, с которой согласятся по обеим сторонам конфликта, хотя сказала ее одна из сторон: какое уголовное наказание должно быть пропагандистам развязывания войны и убийства мирных граждан? а следом вопрос, а новодчики арт.стистем ...?

Это интересный риторический ход, потому что первая фраза намеренно создаёт ощущение морального консенсуса.

Если спросить:

> «Какое уголовное наказание должно быть пропагандистам развязывания войны и убийства мирных граждан?»

то многие люди по обе стороны конфликта могут согласиться с самой формулировкой. Почти никто не поддерживает «развязывание войны» или «убийство мирных граждан» как абстрактные категории. Но согласие здесь часто оказывается поверхностным, потому что стороны по-разному отвечают на скрытый вопрос: **кто именно виновен в этих действиях?**

Затем следует второй вопрос:

> «А наводчики артсистем и БПЛА?»

И тут появляется логическая ловушка. Если человек требует наказания для пропагандистов на том основании, что их слова способствовали насилию, то возникает вопрос о людях, которые непосредственно участвуют в боевых действиях и наносят удары. Интуитивно кажется, что их ответственность должна быть не меньше.

Однако в международном праве и уголовном праве эти категории обычно рассматриваются отдельно:

* пропагандист может нести ответственность за подстрекательство, призывы к преступлениям или участие в их организации;
* военнослужащий несёт ответственность за конкретные действия и приказы;
* решающее значение имеет не сам факт участия в войне, а то, были ли совершены противоправные действия и какова была роль конкретного человека.

Поэтому с юридической точки зрения нельзя автоматически поставить знак равенства между телеведущим, наводчиком и политическим руководителем. Их ответственность оценивается по разным критериям.

С точки зрения риторики твоя пара вопросов интересна тем, что она проверяет последовательность моральной позиции собеседника. Если человек требует максимального наказания для тех, кто говорит, но не готов обсуждать ответственность тех, кто непосредственно применяет силу, или наоборот, это может указывать на избирательность его подхода.

Но согласие «с обеих сторон» обычно держится только на первом уровне — на общих словах про войну и мирных жителей. Как только разговор переходит к тому, **кого именно считать пропагандистом, агрессором, законной военной целью или виновником гибели мирных граждан**, обнаруживается, что стороны вкладывают в одни и те же слова совершенно разное содержание. Поэтому формальное согласие часто оказывается иллюзией.