Серия 3. Сны о Риме

Сцена 1. Сон Гоголя. Рим. Древние улицы, залитые золотистым светом.

Гоголь сидит за столом, пишет. Перед ним — листы, покрытые мелким почерком. Он останавливается, смотрит вдаль, будто прислушивается к чему;то.

Гоголь (шёпотом):
— Они не поймут. Они увидят сатиру, а я хотел показать душу. Они будут смеяться, а мне хотелось, чтобы плакали.

Ветер шевелит страницы. Слова будто шепчут сами себя, складываясь в новые фразы.

Голос (из ветра):
— Ты пишешь не для них. Ты пишешь для того, кто придёт после. Кто услышит то, что ты не смог сказать.

Гоголь (вздыхает):
— Хоть бы он был достоин этого голоса.

Сцена 2. Сон Булгакова. Тот же Рим, но другой. Город теней.

Булгаков идёт по тем же улицам, но здесь нет золота. Всё серое, полупрозрачное. Люди проходят сквозь него, не замечая. Он чувствует себя призраком в собственном сне.

Булгаков:
— Где я? Это Рим? Или мой страх?

Вдруг он видит Гоголя на мосту. Тот смотрит на тёмную воду реки. Вода отражает не небо, а страницы книг — бесконечные, плывущие, как корабли.

Булгаков (подходит):
— Вы тоже здесь?

Гоголь (не оборачиваясь):
— Мы всегда здесь. Там, где слова не умирают.

Булгаков:
— Но что мне делать? Я боюсь, что мои слова станут просто шумом.

Гоголь (поворачивается, его глаза полны спокойствия):
— Шум — это когда говорят все сразу. Слово — это когда говорит один. И его слышат. Даже если слышит только один человек.

Они стоят рядом, смотрят на воду. В отражении — не их лица, а первые строки их книг. «В некотором царстве, в некотором государстве…» и «Однажды весною, в час небывало жаркого заката…».

Гоголь:
— Наши книги — это мосты. Через время. Через страх. Через забвение. Не дай им рухнуть.